Рим., 88 зач., V, 1-10
Сегодняшнее Евангелие и апостольское чтение звучат в унисон. У евангелиста Иоанна (зач.51) мы слышим, как Христос говорит ученикам: «Я уже не называю вас рабами… но Я назвал вас друзьями». Это потрясает: Творец неба и земли, Царь царствующих, называет человека Своим другом.
Апостол Павел в 88-м зачале Послания к Римлянам говорит о том же самом, но иначе, как бы с другой стороны. Он не произносит слово «друзья» прямо, но описывает реальность этой дружбы с Богом в таких терминах, от которых захватывает дух. Давайте вчитаемся.
Павел пишет: «Оправдавшись верою, мы имеем мир с Богом через Господа нашего Иисуса Христа, через Которого верою и получили мы доступ к той благодати, в которой стоим и хвалимся надеждою славы Божией».
Вслушайтесь в это слово — «доступ». По-гречески это просагогэ — термин из придворного протокола. В античном мире, будь то Рим или Персия, никто не мог просто так войти к царю. Нужен был патрон, человек, имеющий право входа, который берет тебя за руку и вводит в тронный зал. Без него стража не пропустит.
Наша протекция — Христос. Он берет нас — такими, какими мы были: чужими, грязными, в лохмотьях греха — и вводит прямо в царский дворец. И не просто вводит на порог. Нас омыли от прежней скверны. Нас одели в новые одежды. И мало того: нам говорят, что отныне это наш дом. Мы больше не пришельцы и не странники, мы — дети Божии, введенные в чертог благодати. Мы «стоим» там, говорит апостол. Не крадемся, не прячемся в углу, не оглядываемся испуганно, а стоим — прямо, уверенно, как наследники. Всё наше прошлое осталось за порогом. Мы уже не чужие.
Но почему нас вообще сюда ввели? Кем мы были до этого? Павел не скрывает правды. Он честно говорит в том же отрывке: Христос умер за нас, когда мы были ещё грешниками, более того — врагами Бога. Мы воевали против Него. Каждый грех — это акт мятежа. Каждый помысел гордыни — объявление войны Творцу. И вот таких бунтовщиков, таких врагов — не казнили, не вышвырнули вон. Их омыли, одели и ввели в новый, невиданный мир благодати.
Но дальше бывает по-разному. Не все ведут себя достойно. Многие до сих пор не понимают, куда их пригласили. Это как если бы человек, которого ввели в царский пиршественный зал, омыли, одели в драгоценные одежды, усадили за стол, — а он осмотрелся и начал тайком рассовывать по карманам серебряные ложки с царского стола. Думает: «Как хорошо! Бесплатно кормят, ещё и унести что-то можно». Это точный образ христианина, который принял Крещение, порадовался, а потом вернулся в свою старую жизнь. Снова туда же: грех, блуд, воровство, ложь, злоба. Ну покрестился, ну и что? Бог добрый, Он простит. А сам втихаря тащит из благодати какие-то «плюшки» для своего комфорта, не меняясь внутри. Разве для этого нас ввели во дворец? Разве ради этого Сын Божий умирал на Кресте — чтобы мы, омытые Его Кровью, продолжали жить как воры, а не как сыновья?
Павел показывает совсем другой путь — поведение, достойное царских детей: «...получили мы доступ к той благодати, в которой стоим и хвалимся надеждою славы Божией». Правильная позиция — стоять и хвалиться. Не ползать в самоуничижении, но и не воровать. А радостно, с поднятой головой, осознавать, Кто нас привел и какая слава нас ждет. Мы хвалимся не собой — упаси Бог. Мы хвалимся Тем, Кто нас возлюбил. Мы уже не те, кем были. Мы — дети Царя, и наша задача теперь — научиться жить в этом достоинстве.
Но дальше апостол говорит нечто, что для мира — чистое безумие: «И не сим только, но хвалимся и скорбями». Хвалиться скорбями? Радоваться страданиям? Звучит как патология. Весь мир построен на избегании боли. Комфорт, безопасность, удовольствия — вот чему поклоняется современный человек. Почему же для христианина это нормально?
Потому что ввел нас в мир Царства Царский Сын. И, глядя на Него, мы видим образец поведения благородных царских детей. В чем была Его корона? Из терна. В чем был Его трон? Крест. Вот портрет истинного Царя. Если мы хотим быть похожими на Сына, если мы действительно хотим быть детьми Царя, а не просто гостями, которые пришли поесть и унести с собой сувенир, — то мы должны подражать Ему. Мы смотрим на Него и говорим: «Господи, Ты страдал ради любви — я хочу так же. Ты прощал с Креста — научи и меня. Ты не ответил злом на зло — дай мне сил так жить».
Вот откуда радость в скорбях. Это не поиск боли ради боли. Это узнавание: «Сейчас я прохожу тем же путем, что и мой Старший Брат. Значит, я действительно Его родственник. Значит, фамильные черты проступают и во мне».
Посмотрите, какая цепочка выстраивается дальше: «...от скорби происходит терпение, от терпения опытность, от опытности надежда, а надежда не постыжает, потому что любовь Божия излилась в сердца наши Духом Святым, данным нам».
Каждое слово здесь — ступень преображения. Терпение — это не стиснутые зубы. Это способность идти до конца, не сворачивая. Так шел Христос на Голгофу. Опытность — это качество испытанного металла, из которого выжгли все примеси. Так ювелир плавит золото, пока не увидит в нем свое отражение. А из этой испытанности рождается надежда — и она не постыжает. То есть не обманет, не подведет, не лопнет в последний момент, как мыльный пузырь.
Почему? Потому что любовь Божия излилась в сердца наши. Она уже там. Она уже горит внутри. И скорби не тушат её, а только раздувают.
Вот так, шаг за шагом, мы преображаемся. Из тех, кто еще вчера пытался украсть серебряную ложку со стола, — в настоящих царевичей и царевен, испытанных в любви. Тех, кто уже не ищет своего, кто не убегает от трудностей, кто не предает ради выгоды. Тех, кто знает: их место — здесь, в чертоге, рядом с Царем. И это место никто у них не отнимет.
Царь ввел нас во дворец. Он назвал нас друзьями. Он дал нам Свою фамилию. Мы уже не чужие.
Будем же жить достойно этого звания. Будем смотреть на Него распятого и воскресшего — и учиться у Него быть царскими детьми не по одежде только, а по сердцу.
Аминь.