Автор Александр Бор
Служил я срочную в ГСВГ (группа советских войск Германии).
И послали нас «деды» с другом ночью за выпивкой.
Мы, «салаги» неопытные, спрашиваем у «старослужащих»: «Денег давайте. Как же мы без денег бухла добудем?»
На что нам был ответ: «С деньгами-то и дурак добудет. А вы попробуйте без денег».
Ну, мы и пошли – куда нам деваться.
Пролезли в дыру в заборе воинской части и кустами просочились в мирно спящий городок Заальфельд (земля Тюрингия).
И только на месте мы поняли, что значит: «добыть без денег».
Оказывается, есть у немцев странная традиция: если где-то бухают, то всю выпивку летом выставляют на подоконник раскрытого окна. Может, чтобы ее немного охладить, а может, чтобы соседей «жаба давила», сколько у них разнообразного бухла.
Но в нашем случае получилось почти по Фрейду: «Что русскому хорошо, то немцу… А вот не надо было слишком сильно расслабляться».
Движемся мы с сослуживцем, как призраки в лунном свете, и видим на первом этаже где-то посередине длинного дома приятную глазу картину: окно нараспашку, музыка медленная приглушенно звучит, и негромкие пьяные голоса. А весь подоконник, к нашей немалой радости, уставлен целой батареей элитной выпивкой.
Друг у меня, Макар, двухметрового роста, а подоконники в доме низкие. Он встал на четвереньки и на 4-х костях начал от угла здания потихоньку шкандыбать в сторону вожделенного окна с бухлом. А до него метров 30 вдоль длиннющей – почти китайской стены. Я из-за угла выглядываю и вижу, как из раскрытого окна высунулась лохматая голова немца – примерно моего возраста.
А Макар уже на подходе и немца не видит – глаза-то у него вниз смотрят. Зато его хорошо видит немец и с изумлением следит за приближением русского солдата богатырского телосложения.
Я пытаюсь осторожно подать другу сигнал, что его засекли, но он настолько увлечен процессом подползания к «амбразуре», что не слышит моего сдавленного шепота. Вот он дополз до «пьяного» окна, разгибается и уже руки протянул для конфискации имущества со спиртосодержащей жидкостью.
Именно в этот момент и настал момент истины: глаза русского и немца, как уже не раз бывало в истории, встретились… почти как в рукопашной схватке на поле боя.
Однако наш солдат ничуть не растерялся и сходу долбанул немца своим увесистым кулаком в его фашистскую физиономию.
Тот отлетел обратно в квартиру, там раздался грохот опрокинутой мебели, битой посуды, и даже музыка смолкла. Видимо, немец зацепил и ее.
Макар же с невозмутимым видом хватает две бутылки и резко сует их за пазуху, потом хватает еще две и легкой трусцой с бутылками наперевес ретируется с места преступления… или, скорее, после очередной победы над ненавистной для русского человека воинствующей нацией.
Далее мы с ним, как молодые лоси, перелетаем в темноте через какие-то канавы, заборы и не очень благополучно приземляемся пятыми точками на кусты колючего крыжовника.
И тут я слышу весьма неприятные для моего сознания звуки: сначала разбитой бутылки, и одновременно с этим болезненный вскрик Макара.
Но это были уже мелочи на фоне трех оставшихся в нашем распоряжении литровых бутылок.
А минут через десять мы, благополучно достигнув место нашей постоянной дислокации, с шокирующими подробностями рассказывали в казарме сослуживцам о своих ночных похождениях. При этом я подчеркнул, что, когда Макар отправил немца «на отдых», в квартире изрядно подвыпивших бюргеров воцарилась гробовая тишина. Видимо, историческая память не позволила им поднимать излишнего шума.
Чего не скажешь о нынешних потомках вечно битых иноземцах. Их историческая память с настоящей историей не имеет ничего общего, оттого последнее время начала изрядно пошаливать вместе с безрассудным поведением их отпетых главарей.