После того как отечественные инфекционисты выписали Вениамина, отслужив по его индийским паразитам торжественную панихиду, Веня загрустил. Дело в том, что после Неглерии фоулера долго и глубоко думать физически стало невозможно и Вениамин, принимая решения на короткой памяти и не всегда в здравом уме, купил билет в Бразилию, пообещав себе держаться подальше от святых мест.
-Если встречу реку Ганг, то там купаться больше не буду,- твёрдо и вполне логично решил Вениамин остатками своего разума.- вот в Бразилии есть река Ганг? Нет в Бразилии реки Ганг. Значит, поеду туда. Бразильцы же живут как-то в Бразилии и живы. Безопасно!
Он не учёл одного - у дикой природы на него всё ещё оставались обширные гастрономические планы.
Прибыв в Манаус, Вениамин нанял проводника и отправился на дикую рыбалку в мутные притоки Амазонки, на всякий случай убедившись у местных, что Амазонка это не Ганг под прикрытием. Реакция местных жителей, крутящих пальцем у виска, Вениамина вполне устроила и он смело сел в лодку.
Вокруг пели экзотические птицы, в воде плескались розовые дельфины, и Веня почувствовал, как его иссушенная долгим и сложным сражением с целым квартетом живности из Ганга душа наконец-то расправляет крылья. Жара стояла невыносимая. Помня суровый урок реки Ганг, Вениамин, так или иначе, строго запретил себе нырять, хоть Амазонка и не была Ганг (он это еще помнил!).
Но вот чего Веня точно не мог себе запретить - это упрямство человеческой физиологии. И после трёх часов на солнцепеке Вениамину остро захотелось справить нужду. Чтобы не смущать проводника-индейца, наш интеллигент деликатно спустился с лодки и зашёл по пояс в воду.
«В реку не ныряю, рот не открываю - я в полной безопасности!»,- победоносно подумал Вениамин, расстёгивая шорты и запуская в воду струю тёплой мочевины.
Это была роковая тактическая ошибка. В этот самый момент на глубине дежурила кандиру (Vandellia cirrhosa) - крошечная, почти прозрачная рыбка длиной всего пару сантиметров. В природе этот пресноводный вампир ищет крупных рыб, ориентируясь по выверенному потоку аммиака из их жабр, чтобы заплыть внутрь и пить кровь. Струя Вениамина по навигатору кандиру выглядела как новогодний стол с курочкой и оливьешкой. С грацией торпеды рыбка устремилась вверх против течения и... безошибочно проникла в мочеиспускательный канал Вениамина.
В ту же секунду девственные джунгли Амазонии содрогнулись от ультразвукового крика, который распугал даже местных ягуаров. Кандиру заплыла внутрь и, согласно инструкции по выживанию, раскрыла свои жаберные шипы, намертво зафиксировавшись в уретре нашего героя.
Через четыре часа гонок на моторной лодке, сопровождавшихся непрерывным воем Вениамина, пострадавшего доставили в государственную больницу Манауса. Местный дежурный уролог, доктор Родригес, за свою карьеру видел многое - укусы пираний за самые неожиданные места, анаконд в качестве галстуков и даже застрявших в филейных частях иглобрюхов. Но когда он прочитал историю болезни Вениамина, любезно переведенную проводником (с акцентом на то, что этот парень только что вылечился от Неглерии Фоулера), доктор Родригес перекрестился.
Он созвал консилиум, состоящий из интернов и заглянувшего на огонек патологоанатома.
-Сеньоры!- торжественно объявил Родригес, указывая на Вениамина.- Перед нами уникальный экспонат. Человек-магнит для биологического оружия. Его мозг съела амеба, но он выжил, чтобы приехать в Бразилию и покормить уретрой кандиру! Это не пациент, это находка для нашей местной фауны!
Интерны дружно закивали и начали делать селфи на фоне бьющегося в агонии Вениамина для своих медицинских блогов с хэштегом #ТуристаПридурко.
Удаление кандиру - процесс деликатный. Вытаскивать её за хвост назад нельзя - раскрытые жаберные шипы рыбы действуют как рыболовный крючок и просто превратили бы мочеточник Вениамина в фарш.
Вениамину ввели местную анестезию, которая из-за его общего шока подействовала слабо. Под непрекращающийся скулёж пациента доктор ввёл в уретру тонкий эндоскоп с микро-щипцами. На экране монитора кандиру выглядела как чудовище из фильма «Чужой», лениво шевелящее хвостом в розовых водах вениаминовой уретры. Врач аккуратно прижал шипы рыбки к её телу специальным фиксатором и медленно, миллиметр за миллиметром, потянул её к выходу. Вениамин в этот момент познал все тонкости бразильского карнавала, не выходя из палаты.
Физические последствия для Вениамина оказались болезненными, но излечимыми. Две недели он ходил с катетером, а процесс мочеиспускания напоминал ему извержение вулкана Кракатау прямо внутрь шорт. Ему прописали (на этот раз с ударением на «а») убойный курс антибиотиков, чтобы амазонская речная микрофлора не устроила в его почках собственный карнавал. Однако ментальные последствия были куда глубже. Вениамин больше никогда не мочился в воду. Даже в собственной ванне. Даже в бассейне с хлоркой. В туалет он теперь ходил исключительно со строительным фонариком, тщательно осматривая унитаз на предмет затаившихся ихтиологических угроз.
Доктор Родригес проявил латиноамериканское гостеприимство и отдал Вениамину ту самую кандиру, заспиртованную в баночке из-под детского питания. Сидя в аэропорту Манауса и бережно прижимая к груди баночку с паразитом, Вениамин смотрел в окно на пролетающие самолеты. Неглерия Фоулера в его голове оставила совсем мало нейронных связей, но те, что выжили, сейчас упорно посылали один и тот же сигнал. Веня достал телефон, зашел в приложение авиакомпании и, повинуясь какому-то необъяснимому внутреннему компасу, вбил в поиск: «Билеты в Австралию, Сидней, один билет». Он слышал, что там очень милые кубомедузы и дружелюбные пауки-птицееды.
Правда, через час он уже забыл, зачем брал эти билеты и отменил бронь.