Продолжение. Начало цикла вот тут
После «пырьевского цикла» решили мы закончить и цикл статей про другого выдающегося советского кинорежиссера, нашего советского «Федерико Феллини» — Георгия Николаевича Данелия. А то как-то так получилось, что неохваченными остались несколько его знаменитых фильмов — и начального периода, и середины творчества.
И продолжим наш рассказ о нём с его самого неудачного, на наш взгляд, фильма, ведь какой бы ты ни был «Феллини», но случается, что и «Феллини» халтурку может замыстырить.
После своей «грузинской» экранизации французского романа «Мой дядя Бенджамен». Об этом фильме у нас тут.
Георгий Николаевич был в творческом поиске. Что же снимать дальше? Вот ведь все эти либерданы, никогда не жившие в СССР, ругают почём зря этот самый «совок» — никакой свободы творчества, одна цензура, заставляющая пропаганду с агитацией снимать. То ли дело сейчас — снимай что хочешь, греби бюджетные средства сколько унесешь. И никто тебе ничего не скажет, что снял бред сивой кобылы на почве фантазий, вызванных, по нашему мнению, в большинстве случаев употреблением соответствующих веществ, изъятых из гражданского оборота, провалившийся в прокате.
А вот, к примеру, что хотел снимать за тот же государственный счёт Георгий Николаевич Данелия после своего шедевра «Не горюй»? Сначала выбор пал на «Мёртвые души». В Госкино сказали: «Не надо». Затем на «Козлотура» Фазиля Искандера — то же самое. Хорошо. А «Зима тревоги нашей» Стейнбека? «Не надо».
Тогда гулять так гулять — «Преступление и наказание» Достоевского. На это сказали в Госкино: напиши, а мы посмотрим. Но оказалось, что первый секретарь Союза кинематографистов СССР Лев Кулиджанов тоже глаз положил на убийцу старушек топором Родиона Раскольникова. Пришлось уступить начальству. Что характерно, в роли Сони Мармеладовой Данелия собирался снимать Инну Гулую (и не надо меня поправлять, что фамилия Гулая не склоняется — склоняется).
Если нельзя «Преступление и наказание», то разрешили экранизировать «Хаджи-Мурата». Данелия вместе с Расулом Гамзатовым написали сценарий, фильм запустили в производство, но тут же закрыли. Тайну закрытия ни Данелия, ни даже народный поэт Дагестана, Герой Соцтруда, многолетний член Президиума Верховного Совета СССР Расул Гамзатов так и не смогли выяснить до конца жизни.
Что оставалось Данелии делать? Он решил экранизировать роман Марка Твена «Приключения Гекльберри Финна». Естественно, сценарий он писал вместе с Викторией Токаревой. Госкино вначале согласилось: валяйте, пишите. Но потом передумало. Данелии поступило предложение, от которого нельзя было отказаться, — написать сценарий для совместного советско-итальянского фильма, где главную роль должен был играть Альберто Сорди. Компания Дино де Лаурентиса задолжала советской стороне кругленькую сумму за съёмки фильма «Ватерлоо», и де Лаурентис предложил погасить долг финансированием совместной постановки. Соавтором Данелии в написании сценария был классик итальянского неореализма Альберто Дзаваттини. Снимать фильм должен был Михаил Калатозов.
В результате невероятных перипетий, которые сами достойны сценария комедийного фильма, Калатозов отказался снимать фильм, и съёмки поручили Данелии. Он тут же привлек к написанию сценария свою любимую Вику. Появился вот такой синопсис будущего фильма.
Васин, житель деревни на берегу Волги (его, естественно, должен был
играть Евгений Леонов), послал приглашение своему другу итальянцу
Альберто, вместе с которым во время войны сражался с фашистами в
итальянском сопротивлении. Альберто прилетел с женой и ребенком. Васин встречал его, но в аэропорту друзья разминулись. Альберто с семьей
добирается до волжской деревни самостоятельно — на корабле. В Ярославле он отстал от корабля. И дальше лихие и смешные приключения
Сначала с итальянскими коллегами Данелия и Токарева поплавали по Волге, потом съездили в Грузию. На очереди встала поездка Данелии с Токаревой в Италию. Но тут Любовь Соколова пошла и нажаловалась на такое поведение своего гражданского мужа — едет в Италию с любовницей, и Токаревой в поездке отказали. Виктория лишь попросила Данелию привезти ей модный итальянский плащ «болонья». Но Данелия привёз ей не только плащ, а целый гардероб итальянских шмоток на все времена года, которые Токарева долго носила и так и не сносила. А Любе Соколовой Данелия привёз меховые итальянские сапоги, и та была очень рада.
В Италии у Данелии тоже были необыкновенные приключения русского грузина в Италии. Это сам по себе сюжет ещё одной комедии и даже мелодрамы. В общем, как вы понимаете, с постановкой фильма ничего не вышло.
И через два года уже Эльдар Рязанов снял на деньги де Лаурентиса фильм «Необыкновенные приключения итальянцев в России». Правда, Эльдара Александровича за границами нашей Родины особо никто не знал, и поэтому его пребывание в Италии и знакомство с акулой империализма Дино де Лаурентисом описано Рязановым в самых мрачных, почти что босховских красках.
Если Данелия был известен своими успехами на нескольких Каннских фестивалях и селили его в самых дорогих отелях, винами угощали самыми лучшими и денег командировочных отвалили итальянцы столько, что он полностью одел и обул любимую соавторшу Викторию Самойловну, и даже жене Любе кое-что досталось. То Эльдара Александровича поселили в какой-то третьеразрядной гостинице, особого уважения не проявляли, и очень у него остались неприязненные чувства к этим капиталистическим продюсерам.
После вот этих почти двухгодичных итальянских приключений Данелия всё-таки вернулся к «Гекльберри Финну». И совершенно напрасно. Буквально в то же время в СССР демонстрировалась четырехсерийная франко-германо-румынская экранизация «Приключений Тома Сойера и Гекльберри Финна». Правда, в нашем прокате фильм разрезали на две части — «Приключения Тома Сойера» и «Смерть индейца Джо». Зрители, особенно дети, валом валили на эти картины.
И вот теперь Данелия решил сделать советскую версию культового романа Марка Твена. После успеха импортного фильма браться снимать фильм на ту же тему - это было рискованно. Тем более, что Данелия не собирался подробно пересказывать роман в своём фильме, он думал. что всё население СССР и так прекрасно знают его содержание. Название для фильма выбрали - "Совсем пропащий".
Гекльберри Финна играл одиннадцатилетний Роман Мадянов.
Вдову Дуглас Ирина Скобцева.
Папашу Гека Финна Владимир Басов.
Мошенника-проповедника по кличке Король неизменный талисман Данелии — Евгений Леонов.
А другого мошенника, Герцога, — Вахтанг Кикабидзе. Данелия считал, что это лучшая роль Кикабидзе в кино, хотя и озвучивал его «майор Томин», Леонид Каневский. Не могло быть у «герцога Бриджуотерского» грузинского акцента.
Вся старая данелевская гвардия задействована. Вот только на роль беглого негра Джима долго не могли подыскать исполнителя. В конце концов выбрали нигерийца, студента Университета им. Патриса Лумумбы Феликса Эмакуэде.
Для нигерийца выбили ставку в 25 рублей за съемочный день, хотя по закону полагалось только 13.
В начале подготовительного периода пришла Лика Авербах (на этом фильме она была уже вторым режиссером) и попросила меня подписать письмо в Госкино с просьбой утвердить Феликсу Эмакуэде ставку 25 рублей за съемочный день.
— А утвердят?
— Надо пробить, Георгий Николаевич, они же бедные, эти Джимы.
В письме было написано, что у Феликса дома, в Нигерии, осталась
многодетная семья: папа — безработный, мама — прачка, много сестер и
братьев. Феликс — старший сын. И вся семья живет на его стипендию.
— Это действительно так или это плод твоей фантазии? — спросил я Лику.
— Я его не спрашивала, но, думаю, что это недалеко от истины. Вчера в буфете он на обед взял только винегрет и компот.
Я подписал письмо. Его отвезли, там прочитали и ставку утвердили.
Но оказалось, что папа Феликса — нигерийский миллионер, владелец местных железных дорог. У этого папы — четыре сына. Один учился в Сорбонне, другой в Оксфорде, третий в Гарварде, а четвертого, Феликса, он отправил к нам на всякий случай. И теперь папа боится, что русский корабль, на котором снимался фильм, потонет, и предлагает купить для фильма судно в Австрии или в Германии.
Данелия вызвал Феликса и попросил его никому не говорить, кто его папа,рассказал про письмо и объяснил, что, если узнают, у режиссера будут неприятности. А папе сообщить, чтобы он не волновался, потому что корабль у нас будет новый, финской постройки. На самом деле это был очень старый советский пароход ещё довоенной постройки.
Феликс сказал, что он всё так и сделает. И слово свое сдержал. Был скромным, вместе с группой питался в столовой корабля за семнадцать копеек в день. Попросил даже (очевидно, для маскировки), чтобы деньги за роль ему дали только в конце съемок, а теперь платили только суточные.
Но на этом приключения Феликса не закончились. Прошёл слух, что Феликс — сын Патриса Лумумбы и Анджелы Дэвис. Кто забыл или не знал: Патрис Лумумба — первый президент ставшей независимой бельгийской колонии Республика Конго, убитый местными наймитами проклятых империалистов и колонизаторов в 1961 г., а Анджела Дэвис, преподавательница Калифорнийского университета, американская коммунистка, в 1970 г. была арестована американской полицией по обвинению в участии в террористической деятельности негритянской националистической организации «Черные пантеры». В СССР сразу же развернулась мощнейшая кампания «Свободу Анджеле Дэвис!».
Патрис Лумумба и Анджела Дэвис были в СССР настоящими культовыми героями. Потом таким был Луис Корвалан.
И вот Феликса посчитали сыном Лумумбы и Дэвис.
...капитан корабля проявил к Феликсу особое внимание —
очевидно, пронюхал, что он сын миллионера, — в столовой посадил его за
свой капитанский столик. Его и почему-то фотографа Дмитрия Мурашко. И
еще капитан прикрепил к Феликсу матроса с моторной лодкой, на случай,
если вдруг ему или Дмитрию Мурашко захочется покататься или порыбачить.
Но и этого капитану показалось недостаточно, и он предложил переселить
Феликса в каюту люкс, которая была у нас гримерной и костюмерной, а
Мурашко — в каюту рядом, в которой жил Басов. Я сказал капитану, чтобы
он оставил все, как есть: кто где живет, решаю я.
— Ну, Георгий Николаевич, сын таких родителей! В пароходстве, когда узнали, кого я везу, велели проявить максимум гостеприимства. Да и
по-человечески жалко хлопца! Папа умер, мама в тюрьме.
— Откуда у тебя такие сведения?! — заволновался я.
— Не надо, Георгий Николаевич! Мне ваш мальчишка рассказал.
— Что он рассказал, когда?
— Все! Что папа у парня — Патрис Лумумба, а мама — Анджела Дэвис. Только вы меня не выдавайте, Георгий Николаевич! А то я Дмитрию Марковичу слово дал молчать.
— А что, Дмитрий Маркович тоже в курсе?
— Ой, Георгий Николаевич! Про Дмитрия Марковича я вообще ни слова не говорил! Ладно? Очень прошу!
— Ладно.
Патрис Эмери Лумумба и Анджела Дэвис — известные прогрессивные чернокожие общественные деятели. Когда мы снимали фильм, Анджела Дэвис сидела в американской тюрьме, и по всему Советскому Союзу висели плакаты — «Свободу Анджеле Дэвис!» И даже на нашем «Богдане Хмельницком» в ленинском уголке висел такой плакат.
Я не стал разочаровывать капитана, сказал — кто родители Феликса, мне
неизвестно, но попросил его никому больше об этом не рассказывать и
уделять Феликсу меньше внимания, чтобы никто не догадался, кто он.
— Можете не сомневаться, Георгий Николаевич, я член партии, — заверил меня капитан.
Вечером я вызвал на ковер Романа.
— Георгий Николаевич, вы же сами учили, когда врешь надо делать акцент на мелкие подробности, чтобы поверили. Вот я и тренируюсь, — сказал Роман, — я кэпу уже вагон мелких подробностей рассказал.
— Каких?
— Ну, что Феликсу, чтобы его не похитило американское КГБ, поменяли фамилию и дали африканский паспорт. И что вас попросили взять его на роль Джима, потому что летом все его приятели уезжают домой на каникулы в Африку. А Феликсу некуда деваться. А тут он в коллективе. И еще, чтобы кэп не думал, что Дмитрий Маркович Мурашко — полковник, который сопровождает Феликса. Дмитрий Маркович фотограф и состоит в штате «Мосфильма». И если кэп не верит, он может позвонить в отдел кадров «Мосфильма» и проверить.
— Это все Мурашко придумал?
— Почему это «все»? Что я, совсем темный? Про папу и маму я сам придумал, а с Дмитрием Марковичем я только насчет паспорта, полковника и Бондарчука советовался.
— А Бондарчук здесь при чем? — насторожился я.
— Я сказал кэпу, что из-за Феликса вам пришлось отказать Бондарчуку.
— В чем?
— Сказал, что вы хотели, чтобы Бондарчук сыграл Джима, потому что он ваш друг и потому что он играл Отелло и насобачился негров играть.
После нашего разговора капитан корабля открыто подхалимничать перед Феликсом и Мурашко прекратил. Но все равно был с ними предупредителен. Феликсу подарил расшитую украинскую рубаху и сувенирную гетманскую булаву, а Мурашко по вечерам приглашал к себе в каюту на рюмочку коньяку и ругал империализм. И на этом как будто все закончилось. Но когда мы подходили к Каховке, на пристани стояли девушки с хлебом-солью, казачий хор и человек в соломенной шляпе и расшитой украинской рубашке под пиджаком.
Тут же стояли милицейский «уазик» с мигалкой, черная «Волга» и автобус
«Икарус».
— Феликса встречают, пронюхали! — шепотом сообщил мне капитан.
— Я же вас просил! — рассердился я.
Капитан ответил, что он здесь ни при чем. Что это местная самодеятельность.
Человек в соломенной шляпе (а это был второй секретарь райкома) пригласил меня, Феликса, товарища Мурашко и всех, кого мы захотим взять с собой, на украинский борщ. Я поблагодарил его, извинился и сказал, что у нас съемки и Феликс занят.
Тогда шофер секретаря принес из машины картонные коробки, и секретарь вручил Феликсу еще одну гетманскую булаву и расшитую украинскую рубашку.
— Сынок, если что, знай: Каховка — твой родной дом.
Феликс растрогался:
— Нигде — ни в Париже, ни в Лондоне, ни в Москве! Ни в Латвии, ни в Эстонии к африканцам с такой теплотой не относятся, как на Украине! — сказал он. Не удержался и прослезился.
Вот что надо было снимать Данелии, а не иллюстрации к обрывкам из отрывков культового романа Марка Твена. Это же готовый сюжет для комедии.
А вот «Совсем пропащий» не получился. Получилась какая-то наспех сделанная халтурка ради заработка. Рома Мадянов, конечно, неплох. Феликс — негр как негр. Владимир Басов сильно пережимает со своими уже поднадоевшими штампами полубезумного алкоголика из «Сто грамм для храбрости». Леонов и Кикабидзе — ничего сверхъестественного. Леонов вовсю использует штампы блатного Доцента из «Джентльменов удачи». Кикабидзе — из Бенджамена в «Не горюй». Мастеровито, но обыкновенно.
Сюжет — самые настоящие обрывки из отрывков. Если не знать содержание романа, то ничего и не поймешь. Перескоки с пятого на десятое. При этом обрывки из отрывков первой половины романа. А та часть, где появляется Том Сойер и тетушка Полли, вообще опущена.
Фильм выпустили по второй категории и показывали только на утренних детских сеансах за 10 копеек за билет. Но на Каннский фестиваль всё же послали. Но в том же 1973 г., как его сняли, в Госкино решили, что фильм слишком уж антиамериканский — показывается кровная месть, угнетение негров, сплошные жулики и проходимцы, беззаконные убийства, и вообще низкий культурный уровень американских граждан. А ведь в том же 1973 г. так называемый «детант» (разрядка) между СССР и США достигла апогея. Л.И. Брежнев отправился с официальным визитом в США. Во время которого Никсон подарил Брежневу Lincoln Continental за 10 тыс. долларов (на сегодняшние деньги 75 тыс. долларов).
А вдруг бы американцы посмотрели в Каннах «Совсем пропащего» и обиделись бы? И не видать Леониду Ильичу понравившейся ему машинки.
В Канны в 1973 г. повезли «Монолог» Ильи Авербаха. Но никаких призов не дали. А Данелия со своей халтуркой поехал в Канны в 1974 г., хотя французы пригласили в конкурс «Зеркало» Андрея Тарковского.
...меня с фильмом послали в Канны на следующий, 1974 год, когда фестиваль пригласил фильм Тарковского «Зеркало». Я об этом узнал, когда прилетел в Канны: в аэропорту меня спросили, почему приехал я, а не Тарковский, и мне сразу же очень захотелось улететь. Но тогда это было невозможно.Настроение было у меня паршивое, кино смотреть не хотелось, и я с утра до вечера бродил по набережной и разглядывал яхты (их там тысячи). Но я не просто рассматривал, а выбирал себе посудину по вкусу и уплывал на ней по морям и океанам — к чертовой бабушке! Подальше от этого «праздника жизни». Конечно, в мечтах уплывал…
Просмотр нашего фильма на том фестивале прошел неплохо, но такого ажиотажа, как на «Я шагаю по Москве», не было.Приза на том фестивале мы не получили. Но рецензии были положительные. Особенно хвалили игру Гека — Романа Мадянова.
А Данелию в Госкино уже ждал сценарий воркутинца-строителя и одновременно студента-заочника сценарного факультета ВГИКа Александра Бородянского «Афоня». Сценарий этот «самотёком» поступил в Госкино. Бородянский наугад отправил свой первый сценарий в Госкино — авось повезёт.
Сценарий Данелии понравился, захотелось снять после «Не горюй!» и «Совсем пропащего» что-то социальное, драматическое на современную тему. Про непутёвого пьяницу-сантехника Афоню Борщова, в которого влюбилась почему-то молоденькая и наивная медсестра Катя Снегирёва.
Но сначала в следующей части нам надо отдать должок — рассказать о «Я шагаю по Москве», первой «лирической комедии» советского кинематографа.
Продолжение следует.