В правление Святополка, сына Изяслава, внука Ярослава
После победоносного похода русских князей в половецкое поле летописец подчеркнул возросший авторитет Руси на международной арене.
«В год 6612/1104. Повели Володареву дочь за царевича Алексеевича, в Царьград, месяца июля в 20-й день. В том же году повели Предславу, дочь Святополка, в Венгрию за королевича, августа в 21-й день». Рюриковичи породнились с потенциальными наследниками престолов двух христианских государств. В Повести временных лет (далее – Повесть) появляются новые для нас титулы, применяемые к иноземным правителям, «царевич» и «королевич». Статус новых титулов относительно княжеского титула летописец не поясняет.
Володареву дочь историки определяют, как Ирину, дочь Володаря Ростиславича, основателя первой галицкой династии Рюриковичей. Супруг ее Исаак Комнин, третий сын выдающегося императора ромеев Алексея I Комнина (годы правления 1081-1118). Для ее отца, Володаря Ростиславича, сидевшего в Перемышле, это весьма престижный брак.
Супругом Предславы, дочери Святополка, историки указывают венгерского принца Альмоша (годы жизни 1075—1127), князя Нитранского, младшего брата короля Кальмана (Коломана) I Книжника.
Интересны, среди прочего, сообщения в Повести под 6615/1107 годом о кончине двух знатных женщин: супруги Владимира и матери Святополка. «В этот же год преставилась жена Владимира месяца мая в 7-й день». Летописец почему-то не величает жену Владимира княгиней. Мать Святополка, тем не менее, титулована княгиней: «В тот же год преставилась княгиня, мать Святополка, месяца января в 4-й день». Возможно, сведения летописной статьи под 6615/1107 годом были внесены разными летописцами.
О женах и дочерях Рюриковичей в начальной части Повести упоминаний крайне мало. Даже о знаменитых европейских браках дочерей Ярослава Мудрого известно только из зарубежных источников. Повесть не упоминает об этих, казалось бы, значительных с нашей точки зрения событиях. Только на последних страницах Повести женщины Рюриковичей удостаиваются пера летописца.
Рассказывая о весенней военной экспедиции против половцев в 6619/1111 году, летописец вновь употребляет словосочетание «князья русские» применительно к участникам похода. Основную заслугу в победе, летописец определяет Владимиру. «И князь Владимир, едучи перед войском …».
В дополнение к сообщению о кончине знатных женщин, под этим же 6619/1111 годом: «В тот же год скончалась вдова Всеволода, октября в 7-й день, и положена была у святого Андрея в монастыре». Здесь летописец также не величает княгиней вдову благоверного князя.
В следующем 6620/1112 году обратно свадьба с иноземцем: «В том же году повели Ефимию Владимировну в Венгрию за короля». Владимир Мономах, тесть короля Венгрии, на тот момент еще не сидит в Киеве, он «сидит» в Переяславле Русском. Этот город по значению третий после Киева и Чернигова в Русской земле (если принимать Русскую землю в узком смысле этого слова). Если брать юго-западную часть Руси в широком смысле, то там есть еще такие города как Туров и Владимир, едва ли уступавшие Переяславлю. Для Владимира Мономаха – это большая честь, породниться с главным правителем Венгрии. Ведь Владимир Мономах еще не главный на Руси. В Киеве и на Руси тогда главным был Святополк.
Не знаю случайно или нет, но в статье под этим же 6620/1112 годом летописец поведал о радостных событиях в Чернигове. Отмечу, что Повесть редко упоминает о Чернигове, гораздо реже, чем про жен и дочерей Рюриковичей.
Но вернемся к радостным для летописца событиям. В Чернигове поставили нового епископа Феоктиста, бывшего игумена Киево-Печерского монастыря. Он сменил черниговского епископа, который проболел 25 лет и не служил епископскую службу в городе. По этому поводу: «И рады были этому князь Давыд и княгиня». Летописец титулует князем, сидевшего в Чернигове, Давыда Святославича, двоюродного брата Владимира, и даже супругу его называет княгиней. Вспомним, что скончавшуюся в 6615/1107 жену Владимира, княгиней не величают.
В этой же статье показана ведущая роль Святополка в постановке Прохора игуменом в Киево-Печерском монастыре: «собралась тогда вся братия и назвала себе игуменом Прохора попа, и возвестила о нем митрополиту и князю Святополку. И повелел князь митрополиту поставить его с радостью игуменом». Из сообщения получается, что князь Святополк мог повелевать митрополитом. Невольно, монах-летописец показывает, что статус князя выше статуса митрополита, возвышая статус Святополка.
Бросается в глаза, что статья под 6620/1112 годом состоит из частей, которые вносили разные авторы. «Первый» автор, возможно, ученый монах из Киево-Печерского монастыря, показывал события, связанные с Киево-Печерским монастырем, которому покровительствовал Святополк.
«Второй» автор вынес на первый план известие о женитьбе дочери Владимира Мономаха, поднимая статус отца невесты до королевского. Полагаю, что это приписка сделана в угоду Владимиру Мономаху, к которому вскоре перешел киевский стол. Вероятный автор этой приписки Сильвестр, игумен киевского Выдубицкого во имя архангела Михаила мужского монастыря.
Некоторые историки считают Сильвестра автором Повести временных лет. Ему принадлежит, читаемый в списках Повести под 6618/1110 годом, текст: «Игумен Силивестр святаго Михаила написах книгы си летописець, надеяся от Бога милость прияти, при князи Володимере, княжащю ему Кыеве, а мне в то время игуменящю у святаго Михаила въ 6624 (1116) году, индикта 9 лета; а иже чтеть книгы сия, то буди ми в молитвах». Этот текст считают окончанием Повести временных лет по Лаврентьевскому списку. Последующие записи Лаврентьевской летописи историки обозначают как «Суздальская летопись по Лаврентьевскому списку».
В современных изданиях Повести, используют текст из Ипатьевского списка, искусственно прерывая Повесть известиями под 6624/1116 гом. Последующие за этим годом записи по Ипатьевскому списку историки обозначают как «Киевский летописный свод».
Кончина Владимира Мономаха наступила позднее принятых историками дат завершения текста Повести, как по Лаврентьевскому, так и по Ипатьевскому списку. Поэтому временная рамка нашего исследования продолжится до года его смерти.
С учетом изложенного выше, продолжим наше наблюдение за употреблением слова «князь» в летописных известиях.
На следующий 6621/1113 год «Явилось знаменье на солнце в 1 час дня». О влиянии знамений на умы людей, живших в те давние времена, можно прочесть в публикации Летописная статья 6573 года. «Так же бывшее в солнце знаменье предзнаменовало Святополкову смерть» комментирует астрономическое явление летописец. Запись явно сделана после случившего знаменья.
Повесть сообщает о кончине Святополка: «А скончался благоверный князь Михаил, которого звали Святополком, месяца апреля в 16 день». Летописец не величает Святополка ни великим князем, ни князем Русским, но благоверным, как и Всеволода, его предшественника на Киевском столе. Упомянута летописцем и жена Святополка в статусе княгини: «Княгиня же (жена) его щедро разделила богатство его…».
В правление Владимира, сына Всеволода, внука Ярослава
«После того на десятый день устроили киевляне совет, послали к Владимиру, говоря: «Пойди, князь, на стол отчий и дедов».
Мы не отвлекаемся на анализ событий, изложенных в летописях относительно кончины Святополка и прибытия Владимира в Киев. Летопись считает Владимира легитимным правителем Киева: «Сел он на столе отца своего и дедов своих, и все люди были рады …».
Составитель Ипатьевской летописи подчеркнул роль Владимира, при перенесении мощей Бориса и Глеба в новую каменную церковь в Вышгороде. «В год 6623/1115, индикта 8, собрались братья, русские князья, Владимир, называемый Мономах, сын Всеволодов, и Давыд Святославич и Олег, брат его, и решили перенести мощи Бориса и Глеба, ибо построили им церковь каменную, в похвалу и в честь, и для погребения тел их». Здесь перечислены все старшие представители рода Рюрика, за исключением Ярослава Святославича, младшего брата Давида и Олега. Они названы князьями русскими. Действительно, эти князья сидели в городах земли Русской (в узком понимании этого значения), а именно: Владимир в Киеве, Давыд в Чернигове, Олег, видимо, в Новгороде-Северском, уделе черниговской земли.
Под 6624/1116 годом в Ипатьевской летописи, среди прочего, сообщатся о событиях на нижнем Дунае: «В тот же год ходил Леон царевич, зять Владимира, на Алексея царя, и сдалось ему несколько дунайских городов; и в Дерестре городе хитростью убили его два сарацина, подосланные царем, месяца августа 15. В тот же год князь великий Владимир послал Ивана Войтишича, и тот посажал посадников по Дунаю».
Леон царевич, зять Владимира, вероятно самозванец, выдававший себя за сына императора ромеев Романа IV (годы правления 1068-1071). Его супругой была дочь Владимира Мономаха Мария (Марица).
Алексей царь, император ромеев Алексей I Комнин (годы правления 1081-1118).
Ипатьевская летопись не случайно титулует в этом фрагменте Владимира князем великим, повышая его статус практически до равного с титулом царя ромеев.
В тот же 6624/1116 год женился Ярополк, сын Владимира: «Тогда же Ярополк взял себе жену очень красивую – пленную дочь ясского князя». Женитьба состоялась после успешного похода Ярополка в половецкие степи. Летопись уравнивает статус жениха и невесты, называя последнюю дочерью ясского князя.
В 6625/1117 году Ипатьевская летопись также повествует, среди прочего, о событиях или вблизи Дуная, или в Волжской Булгарии. «Тогда же приходили половцы к Болгарам, и выслал им князь болгарский питье с отраваю, и, выпив Аепа и прочие князья половецкие умерли». Летописец уравнивает болгар и половцев с русскими князьями, также величая их правителей князьями.
На этой летописной статье заканчивается текст Повести временных лет, опубликованный издательством «Наука», Санкт-Петербург, 1996 год, подготовка текста, перевод и комментарии Д.С. Лихачева. Цитаты летописного текста взяты из этого издания Повести.
При сравнительном чтении текстов Лаврентьевского и Ипатьевского летописных списков внимательный читатель увидит разницу в датировках событий. Это связано с использованием летописцами разных эр летосчисления. Вопрос очень интересный, но выходит за рамки нашей публикации. Поэтому, далее в публикации могут приводиться две даты летописных событий.
В Суздальской летописи по Лаврентьевскому списку в год 6627/1119, среди прочего, «в то же лѣт̑ престависѧ Романъ кнѧжь сн҃ъ Володимерь мс̑ца генвар̑ въ еı҃ дн҃ь».
Киевский летописный свод известие о смерти Романа приводит под 6629/1118 годом: «оу се же лѣто престависѧ Романъ Володимеричь генварѧ въ шестъıи». Помимо разницы в указании года и числа Суздальская летопись величает Романа князем, а Киевский летописный свод Романа князем не величает.
Оба летописных свода одинаково, хоть и в разный, год титулуют княгиней, скончавшуюся супругу Мстислава Владимировича. Суздальская летопись под 6630/1122 годом: «в сеж̑ лѣт̑ престависѧ кнѧгъıни Мстиславлѧ мс̑ца генвар̑ въ иı҃ дн҃ь». Киевская летописный свод под 6629/1121 годом: «и кнѧгъıни Мьстислалѧ оумре мс̑ца генварѧ въ смъıинадесѧтъ».
Далее оба летописных свода под 6631/1123 годом сообщают о кончине Давыда Святославича, сидевшего в Чернигове. Суздальская летопись величает скончавшегося Давида князем Черниговским. «В то же лѣт̑ престависѧ Дв҃дъ кнѧзь Черниговскъıи Ст҃ославичь». Получается, что составитель Суздальской летописи выделил Чернигов, как отдельное княжение в русской земле. Киевский летописный свод, сообщая о кончине Давыды, не величает его князем и черниговское княжение не выделяет.
Затем, под 6632/1124 годом, оба летописца сообщают, в том числе, и о кончине Володаря Ростиславича. В этом случае также Суздальский летописец величает усопшего князем: «в то же лѣт̑ престависѧ Володарь кнѧзь Ростиславичь». Киевский летописный свод просто сообщает о кончине Володаря, не величая его князем.
Этим же годом, перед известием о кончине Володаря, Суздальская летопись сообщает, что 28 февраля («мс̑ца феврал̑ въ к҃и дн҃ь») преставилась вдова Святополка, не называя ее княгиней (Интересно, что в Википедии кончина вдовы Святопока 28 апреля).
Киевский летописный свод показывает кончину вдовы Святополка: «В лѣто ҂s҃ х л҃г (6633/1125). Престависѧ кнѧгъıни Ст҃ополчаӕ февралѧ к҃и». Месяц и день кончины совпадают, а год указан другой, и, что важно для нас, умершую в этом своде летописец величает княгиней.
Кончину Владимира Мономаха рассматриваемые нами летописные своды датируют также с разницей в один год.
Суздальская летопись: «В лѣт̑ ҂s҃ х҃ л҃г (6633/1125) индикта третьӕго лѣт̑. Престависѧ бл҃говѣрнъıи и великъıи кнѧзь Русскъıи Володимеръ сн҃ъ бл ҃говѣрна ѡц҃а Всеволода …». Летописец величает Владимира великим князем Русским. В посмертной речи летописец, среди прочих хвалебных эпитетов добавляет и такой: «се же чюднъıи кнѧзь Володимеръ».
Киевский летописный свод боле скромен в похвале Владимиру: «В лѣто ҂s҃ х л҃д (6634/1126). Престависѧ. блг҃овѣрнъıи (и блг҃ороднъıи) кн҃зь хс̑олюбивъıи великъıи кн҃зь всеӕ Руси». Зато здесь впервые употребляется титул правителя в форме «великий князь всея Руси».
Первый вывод, к которому пришел автор публикации – это огромные затраты труда для тех, кто мог бы подделать или исказить тексты летописных сводов. Тексты настолько разные в деталях и интонациях даже в этих двух летописных сводах. Поэтому доводы альтернативщиков о подделках русских летописей или о том, что их кто-то сочинял по заказу Романовых или немецких ученых на русской службе, не являются достоверными.
Второй вывод заключается в том, что разные летописцы использовали отличные друг от друга приемы передачи информации в тексте. Одни летописцы часто употребляли слово «князь», другие избегали его применения. В Повести временных лет летописцы во много раз чаще упоминают Рюриковичей под их именами, чем в связке с титулом «князь».
Третий вывод. В большинстве случаев слово «князь» употреблялось в посмертной характеристике правителя, если он перед кончиной занимал киевский стол. Иногда, словосочетание типа «князь + имя» применяется в отношении Рюриковичей, никогда не занимавших киевский стол. Возможно, этим летописец выдает свою личную симпатию к таким представителям рода Рюрика.