- Лариса Александровна, не говорите глупости, - фыркнула Наталья.
- Мама, действительно, это уже перебор, - поддержал жену Борис.
На кухне повисла звенящая тишина, какая бывает за секунду до взрыва. Лариса Александровна медленно, с каким-то театральным скрежетом, отодвинула стул и встала. Глаза её, подведённые чёрным карандашом, превратились в две горящие угольные точки.
- Перебор? - прошипела она, глядя не на сына, а на сноху. - Боренька, ты слышал, что твоя жена сказала? Она назвала меня дурой, которая говорит глупости.
- Я не говорила, что вы дура, - устало поправила её Наталья, продолжая помешивать остывший чай. - Я сказала, что ваши слова — глупость. Почувствуйте разницу. Нельзя угрожать людям поджогом только потому, что мы не хотим превращать дачу в ночлежку для ваших подруг.
- «Ночлежку»! - взвизгнула свекровь, хватаясь за сердце, словно в дешёвом спектакле. - Я просила всего лишь на одни выходные! Для моей боевой подруги Ираиды, у которой радикулит! Ей нужен свежий воздух!
- Мама, мы уже обсуждали это, - Борис попытался вклиниться в разговор примирительным тоном, но было поздно. - В те выходные мы сами планировали ехать, шашлыки жарить...
- Шашлыки?! - Лариса Александровна схватила со стола чашку и с грохотом швырнула её в раковину. Осколки брызнули в стороны. - Это всё ты! - она ткнула скрюченным пальцем в Наташу. - Ты настроила его против меня! Ты выживаешь меня отовсюду! Квартиру мою отжали, сына забрала, теперь и до дачи меня не допускаешь!
Наташа медленно поднялась из-за стола. Лицо её побледнело, но голос звучал твёрдо, как сталь:
- Лариса Александровна, успокойтесь немедленно. Вашу квартиру никто не отжимал, мы поменялись с доплатой, которую внесли мои родители, чтобы вы жили в центре, а мы — в этой панельке. А дача... Дачу строили мы с Борей на свои кредитные деньги. Вы не вложили туда ни копейки. Так что прекратите этот цирк.
- Цирк?! - заорала свекровь так, что в шкафу задребезжали бокалы. - Ах ты, ведьма неблагодарная! Ты крутила хвостом, охмурила моего мальчика, а теперь меня же из семьи гонишь!
- Мама, замолчи! - рявкнул Борис, стукнув кулаком по столу. - Наташа права. Ты переходишь все границы.
В этот момент Ларису Александровну будто подменили. Она перестала кричать. Она выпрямилась, одёрнула блузку и ледяным тоном произнесла:
- Значит, не будет дачи никому. Ни вам, ни вашим родителям, Наталья. Ты поняла меня? Я сказала — сожгу. Своими руками запалю эту проклятую хату. Пусть вам пусто станет, змеям.
Она схватила с вешалки плащ и, не обуваясь, выскочила на лестничную площадку.
- Чтоб вы сдохли! Чтоб у вас дети такими же неблагодарными выросли! Гореть вам в аду вместе с вашей дачей! - донеслось эхом из подъезда, а затем хлопнула входная дверь.
Борис опустил голову на руки. Наташа, тяжело дыша, смотрела в тёмное окно кухни, пытаясь унять дрожь в коленях.
- Борь, ты слышал? Она же не в себе... - прошептала она. - Может, позвонить участковому? Предупредить?
- Да брось, - отмахнулся уставший муж. - Это очередной спектакль. Покричит и забудет. Пошли спать, голова раскалывается.
Утро выдалось солнечным, словно никакой бури и не было. Наташа собрала корзинку с едой, Борис, насвистывая, прогревал машину. Они решили не отказываться от планов и всё же поехать на дачу, чтобы проветрить голову после вчерашнего кошмара.
- Зря я вчера про кредитные деньги сказала, - вздохнула Наташа, глядя на проплывающие за окном поля. - Но она меня так довела...
- Ничего, - Борис сжал её руку. - Она остынет. Через неделю будет звонить, просить внуков привезти.
Но когда они свернули с трассы на просёлочную дорогу, Наташа вдруг принюхалась. В салоне запахло гарью. Не шашлычной, а едкой, химической, с примесью жжёной пластмассы.
- Борь, что это? Пожар где-то?..
Борис нажал на газ. Машина вылетела на пригорок, и с этого места всегда открывался вид на их аккуратный домик с зелёной крышей.
Только сейчас домика не было.
Вместо него над чёрной, дымящейся землёй поднимался сизый дымок, смешиваясь с утренним туманом. Остов печной трубы сиротливо торчал посреди обугленных брёвен. Над пепелищем, разрывая тишину диким карканьем, носились встревоженные вороны, словно пируя на могиле.
Наташа медленно вышла из машины, не сводя глаз с чёрной пустоты, там, где ещё вчера были качели для детей и клумба с розами.
- Ах ты змея... - из её горла вырвался сначала хрип, а затем дикий, надрывный вопль. - Я засужу тебя!!! Я осталась без дачи! Боря, смотри, что она сделала! Мама твоя! ЧТО ОНА СДЕЛАЛА!
Она упала на колени в мокрую от росы траву и разрыдалась. Борис стоял белый как полотно, и по его щекам катились слезы. Он смотрел на дымящиеся остатки дома, который строил три года, и не мог вымолвить ни слова.
Некоторое время спустя.
Следствие шло недолго. Лариса Александровна, конечно, отпиралась. Сидела в кабинете следователя — вся такая в кружевном воротничке, божилась, что всю ночь смотрела сериалы.
- Звери вы, а не люди! - кричала она на очной ставке, показывая на заплаканную сноху. - Да я понятия не имею, кто там у вас поджёг! Сами небось спалили, чтобы меня посадить!
Но судьба сыграла с ней злую шутку. Сосед по дачному посёлку, тихий пенсионер Василий Петрович, страшно переживал из-за зачастивших краж. И установил на своём участке новейшие камеры наблюдения с инфракрасной подсветкой и сектором обзора аж до поворота.
Когда следователь включил запись, в кабинете повисла гробовая тишина.
На чёрно-белом экране было видно, как в три часа ночи, крадучись, вдоль забора идёт женская фигура в длинном плаще. В одной руке она тащит тяжёлую канистру с бензином, а во второй — пакет с тряпками.
Засветилось на камере и её лицо, перекошенное злобой, когда она, оглядываясь, щедро поливала бензином стены и крыльцо. А затем — резкая вспышка, и женщина неуклюже, по-стариковски, бросилась бежать прочь от стремительно разгорающегося пламени.
Ларису Александровну взяли под стражу прямо в зале суда. Громкий процесс, «дело о фамильной вендетте», как писали в газетах, закончился реальным сроком за умышленное уничтожение чужого имущества.
А Наташа, получив на руки протоколы и справки, поехала не на кладбище сожжённых надежд, а прямиком в офис страховой компании.
Чего не знала свекровь, одержимая ненавистью и обидой?
Дом был застрахован. Причём хитрый полис, который Наталья оформила полгода назад после череды угроз свекрови, включал пункт «Умышленное уничтожение имущества третьими лицами». Сумма была очень круглой.
Спустя пару недель, когда улеглась пыль, Наташа стояла на том самом пепелище с прорабом. В руках у неё были эскизы нового дома — двухэтажного, с панорамными окнами и мансардой, а не той старой развалюхи.
- А здесь, - Наташа улыбнулась уголками губ, поправляя чёрный платок на шее, - мы посадим не розы, а туи. Они вечнозелёные. И не горят.
Над полем стояла тишина. Только где-то далеко, на зоне, выла в подушку женщина, которая сама, своими руками, превратила жизнь невестки из пепла в сказку, а свою собственную — в тюремную камеру с решётками, сквозь которые больше никогда не почувствуешь свежего дачного воздуха.