В 1990 году советская гражданская авиация была одной из сильнейших в мире. Собственные самолёты летали по всему Союзу и за его пределы. Заводы в Иркутске, Ульяновске, Воронеже, Комсомольске-на-Амуре выдавали десятки лайнеров в год. Инженеры, конструкторы, лётчики — целая индустрия, которая кормила миллионы.
Прошло 35 лет. Сейчас у нас есть 800 самолётов в рабочем состоянии . Половина из них — иностранные, с западными двигателями, которые никто не обслуживает. Каждый год списывают 50-100 бортов . А новых почти нет.
К 2030 году из строя выйдут около 340 самолётов . Это треть всего парка. И заменить их будет нечем.
Часть 1. «Импортозамещение» по-русски: как из 6400 км сделать 3830
Главная надежда российской авиации — МС-21. Проект, который должен был конкурировать с Boeing 737 и Airbus A320. Разрабатывается с 2008 года.
Что получили:
Изначально МС-21-300 с американскими двигателями Pratt & Whitney PW1000G имел дальность 6 400 км. После начала войны двигатели перестали поставлять. Начали «импортозамещать».
Версия МС-21-310 должна была заменить 70 западных узлов. Не смогли заменить систему обледенения, туалетный модуль, систему предупреждения столкновений, метеолокатор, электропитание .
Результат: дальность сократилась с 6 400 до 3 830 км . Почти в два раза. Самолёт, который должен был летать из Москвы во Владивосток без посадки, теперь не долетит даже до Иркутска.
На Иркутском авиазаводе собраны 14 планеров МС-21, ещё 9 в доработке . Сертификацию обещают в октябре 2026 года . В 2024 году самолёт стоил 4,3 млрд рублей, в 2025-м — уже 7,6 млрд . Рост цен — почти вдвое. А серийного производства всё нет.
Сроки переносили бесконечно: первый полёт — 2017 год, серия — 2021-й, потом 2024-й, потом 2026-й. Теперь обещают 2027-й. Верить — не верить, решайте сами.
Часть 2. SSJ-100: «донорская» авиация
Superjet-100 — единственный российский пассажирский самолёт, который действительно летает в авиакомпаниях. Но летает он на французских двигателях SaM146 .
После 2022 года французы ушли. Обслуживать двигатели официально нельзя. Ремонт поддерживается только за счёт «донорских» запчастей — снимают с одних самолётов, ставят на другие .
Сроки сертификации импортозамещённой версии SSJ-NEW (с 64 заменёнными узлами) переносят уже несколько лет. Сейчас обещают июль 2026 года . Но, как признают разработчики, без гарантий .
Пока сертификат не получен — самолёты не производятся. А старые SSJ-100 продолжают летать на «донорской» крови. И это — не «надёжность». Это — «агония».
Часть 3. Ил-114, Ан-2 и Байкал: вечный долгострой
Ил-114-300 должен заменить устаревшие Ан-24 и Ан-26, которые летают по Сибири и Дальнему Востоку. Их ресурс давно выработан, но замены нет.
Сертификацию Ил-114 обещают в мае 2026 года . Начало поставок — август 2026-го . Но это — в который раз? Проект тянут с 1990-х. Первый полёт — 1990 год. Потом — забросили, потом — возродили.
«Байкал» — замена Ан-2 («кукурузника»). Проект признан неудачным . Но финансирование продолжается. Потому что другого варианта нет.
При этом в 2025 году в России зарегистрировали всего 52 новых воздушных судна, а в 2026-м планируют ввести только 6 самолётов и 48 вертолётов . Ежегодное естественное выбытие — 10-15% парка .
Мы замещаем выбытие. С Запада — нечем. Своих — нет. И это — не «кризис». Это — «коллапс». Который мы называем «импортозамещением».
P.S. Авиация без неба
К 2030 году в России спишут 340 самолётов . Из них 109 иностранных (обслуживать нечем) и 230 отечественных (старые советские, которые нечем заменить). Грузовая авиация — отдельная катастрофа: из 100 грузовых бортов в рабочем состоянии осталось 28 . Без господдержки отрасль не продержится дольше пяти лет .
МС-21 летает на 3 830 км вместо 6 400. SSJ-100 — на «донорских» запчастях. Ил-114 — обещают с 1990-х. «Байкал» — признан провальным. А Ан-2, которому 80 лет, до сих пор возит грузы в Сибири.
Страна, запустившая Гагарина, не может сделать самолёт, который долетит из Москвы во Владивосток. И это — не «технический предел». Это — «управленческий провал». Который мы называем «стабильностью». И который, как известно, не спасает. Только усыпляет. А когда проснёмся — неба уже не будет.
