В небольшом посёлке, где все друг друга знали, жила обычная семья: мать, отец и двое детей - дочь Женя и сын Сергей. Родители работали на заводе, дети учились в школе - всё, как у всех в то советское время. Соседи общались между собой, словно одна большая семья: помогали друг другу, делились новостями, вместе отмечали праздники. Утро начиналось с приветствий. Выходя из подъезда, жильцы кивали друг другу,произнося: «Ну, как спалось?» «Да нормально, только дождь ночью шумел…» , «А у нас кот на подоконнике всю ночь песни пел!»
Во дворах стояли лавочки, и уже с восьми утра на них собирались бабушки - обсуждали новости, вязали, следили за играющими детьми. Если кто‑то шёл в магазин, ему обязательно кричали:
- Олька, возьми мне хлеб, я тебе деньги потом отдам!
- Да без проблем, тёть Нюр!
Весной все выходили на «субботник»: красили заборы, сажали цветы, подметали дворы. Работали весело, с шутками, а после - пили чай с печеньем.По вечерам выносили колонки, ставили пластинки Пугачёвой, Антонова или «Песняров». Танцевали прямо на асфальте, дети крутились рядом, старики сидели на лавочках и улыбались.
Лето - самое прекрасное время года, как для детворы, так и для людей старшего возраста. Летом дети из дома номер 4 играли вместе во дворе в казаки‑разбойники, в лапту, в прятки. Пенсионеры, сидя во дворе, присматривали за малышнёй, а если кто‑то падал и плакал, его тут же поднимали, отряхивали, утешали. Детей воспитывали не только родители - весь двор брал это на себя. Если какой мальчишка лез на дерево слишком высоко, его строго окликали: «Витёк, слезай сейчас же, шею свернёшь!» Если дети шумели слишком сильно, бабушка с первого этажа могла выйти и сказать: «Всё, молодёжь, по домам - людям отдыхать надо». И все послушно расходились.
В таком тёплом, почти семейном пространстве и жила семья Евгеньевых - мать Анна Ивановна, отец Михаил Петрович, дочь Женя и сын Сергей. В центре семейной жизни была хозяйка дома Анна Ивановна - невысокая полноватая женщина с тёмно‑каштановыми волосами. На ней держалось всё: уборка, готовка, воспитание детей. Отец тоже участвовал в домашних делах, но в меньшей мере - он больше отвечал за «мужские» задачи: починить что‑то, прибить полку, помочь соседям с тяжёлой работой.
Дети получились рыжими - и дочь, и сын. Невысокие, худощавые, с узкими лицами, они не считались симпатичными по меркам посёлка. Но росли послушными, воспитанными.После школы Женя и Сергей не спешили домой - во дворе их ждали друзья. Женя бежала к подругам - они играли в скакалку или «классики». Сергей присоединялся к мальчишкам: они гоняли мяч, мастерили самокаты из старых колёс или строили шалаш под кустами сирени.Так и жили Евгеньевы - не богато, но дружно, не роскошно, но тепло. Их дом был частью большого двора, а двор - частью их жизни.
Годы шли. Женя, старшая дочь, уехала учиться в Рыбинск. Там она встретила будущего мужа, вышла замуж, родила детей. К родителям приезжала нечасто - раз в год, может, два. Но всегда привозила гостинцы, рассказывала о своей жизни, спрашивала, как дела у родных.
А Сергей остался с родителями. Уже парнем стал, а девушек у него не было - ни одна в посёлке не рассматривала его как потенциального жениха. И это было удивительно: он не пил, не курил, дом содержал в чистоте - мать приучила. Сергей и окна мыл, и ковры на улице выбивал, и посуду после ужина споласкивал. Семья жила в первом подъезде четырёхэтажного дома, на первом этаже.Жили не тужили. И вдруг мать заболела. Сначала просто жаловалась на слабость, потом начались боли. Врачи обнаружили рак.
Родители решили перестраховаться и переписали трёхкомнатную квартиру на Сергея. Женя уже имела своё жильё, была устроена - решили, что так будет надёжнее. Устно договорились: если когда‑нибудь квартиру решат продать, Сергей поделится деньгами с сестрой.
Болезнь прогрессировала быстро. Мать всё чаще лежала в комнате, отвернувшись к стене, ни с кем не разговаривала - ни с мужем, ни с сыном. Она угасала изнутри, теряя интерес ко всему. Через несколько месяцев её не стало. Похороны, скорбь, тишина в опустевшей квартире.Деньги на похороны собрали всем двором.Соседи помогли с организацией похорон - взяли на себя многие хлопоты, что стало поддержкой в трудный час.
После похорон отец и Сергей остались вдвоём.Соседи замечали, что Михаил Петрович стал замкнутым, редко выходил во двор, отказывался от совместных посиделок. После смерти жены Михаил Петрович ощутил пустоту, которая подрывала его силы. Каждый уголок квартиры, каждая вещь напоминали о жене: её любимые чашки, вышитые салфетки - они усиливали тоску.Он корил себя, что он не успел сказать важное и нужное, не сделал для жены, когда она болела:«Надо было больше времени проводить с ней», «Надо было настоять на другом лечении». Отец недолго прожил после смерти жены. Где‑то через два года он умер от сердечного приступа. Сергей остался один в трёхкомнатной квартире - без родителей, без поддержки, без чёткого понимания, как жить дальше.
На дворе стояли 1990‑е. Завод, где работали родители Сергея, почти не функционировал. Работы не было, денег тоже. Посёлок, который раньше жил дружно и сплочённо, теперь сам по себе боялся за свою жизнь.
В квартире Сергея стали появляться незнакомые люди. Они всегда ходили с ним, громко разговаривали, смеялись, вели себя нагло и агрессивно. От самого Сергея стало попахивать алкоголем - раньше такого не было. Люди в посёлке перешёптывались: «Что это за компания?», «Не к добру это…». Но никто не решался вмешиваться — времена были такие, что лишний раз лучше было не высовываться.
Так случилось, что Сергей сам подписал документы на продажу квартиры. Он не знал юридических тонкостей, не понимал, что подписывает. Эти люди убедили его, что это «временная мера», что «всё будет хорошо», что «ты получишь деньги, как только подпишешь». Но денег он так и не увидел. Квартира ушла за бесценок, а Сергей остался на улице.
Женя, узнав о случившемся, приехала в посёлок. Она была в ярости.
- Ты что наделал?! - кричала она на брата. - Мы же договаривались! Ты обещал, что, если продашь квартиру, поделишься! Как ты мог так со мной поступить?! Сергей стоял, опустив голову. Он и сам не до конца понимал, как так вышло. Он просто доверился тем, кто казался «друзьями», кто обещал помочь.
- Ты мне не брат, - сказала Женя, - знать тебя не хочу.
Она развернулась и уехала обратно в Рыбинск, хлопнув дверью. Сергей поскитался по посёлку. Ночевать было негде, есть было нечего. Он начал сдавать бутылки, просить милостыню, но этого хватало лишь на кусок хлеба. Кто‑то из знакомых видел его в городе - грязного, небритого, с потухшим взглядом. Потом он пропал...
Посёлок жил дальше.Но история Сергея стала напоминанием о том, как быстро может измениться жизнь - особенно в лихие девяностые, когда доверие могло обернуться потерей всего.