Однажды я спросил отца:
- Папа, я родился после войны?
- Да, - ответил он, - После войны.
Больше он ничего не добавил и о чем-то крепко задумался.
Моя мама рассказывала мне, как провожала своего отца в июле 1941 года на войну.
Она, семилетняя девочка, стояла вместе с мамой, сестрами и братьями на берегу широкого арыка, а на другой стороне находился отец вместе с другими мужчинами. Подойти и обнять его было невозможно. Мама плакала.
Мама плакала не зря. 5 ноября 1941 года отец шестерых детей, призванный в ряды Красной Армии в Алма-Ате, погиб, защищая Москву.
Было голодно. Маме, ее братьям и сестрам все время хотелось кушать.
Мама любила вдруг шутливо приговаривать:
- Мама, папа, есть хочу! На полати заскочу! На полатях волки воют…
Вот сейчас я попытался вспомнить продолжение и не смог. А интернет услужливо подсказывает:
- Мама, папа, есть хочу! Хлеба с маслом не хочу. А конфетку "Ам!" - никому не дам!
Не было у моей мамы хлеба с маслом…
Отец рассказывал, как во время войны они в деревне сажали картошку. Не целыми клубнями, а вырезанными из них глазками. Еды не хватало. Семья-то большая. Моя бабушка была матерью-героиней.
Картошка при этом рождалась каждый год хорошая, крупная. Отец называл количество ведер не приблизительно, а с точностью до ведра. Помнил.
А еще, когда я, мальчишка, ходил с ним по лесу, он то и дело наклонялся, вырывал какой-нибудь корешок, откусывал, восхищался, причмокивал, и давал мне попробовать:
- Вкусно! Сладко! Попробуй! Мы это ели…
Я пробовал. Что-то вроде сладковатого мыла…
Пять старших братьев отца воевали, причем двое из них 22 июня уже служили в армии. Двое моих дядек с войны не вернулись. Кузьме Маркелычу могилой стала земля Сталинграда, а Василию Маркеловичу – Черное море…
Сергей Ласков, 1954 года рождения.
