Мои окна устали уже дрожать,
разболтались своими рамами.
Слава Богу, пока еще не кровавыми,
Слава Богу, милует нас опять.
А за что Он милует, сам не знаю…
Мы в зарницу верим, а не в Него.
Ну, и как из этого нам всего
перепрыгнуть пропасть от ада к раю…
Мои окна устали уже смотреть
на ночные сполохи в гулком воздухе.
Да чего бояться им? То лишь отзвуки.
Отголоски оттуда, где плачет смерть…
Далеко пока отголоски стремные,
но все чаще шлет она свой «привет».
Чтоб гореть, зарнице не нужен свет.
Её лучше видно в годины темные.
Но, еще не трогает. Не цепляет.
Жизнь кипит вокруг, изобилует.
А Господь все терпит нас, да все милует.
А оно то, есть за что. Он то, знает…
Мои окна устали уже дрожать,
разболтались своими рамами.
Слава Богу, пока еще не кровавыми,
Слава Богу, милует нас опять.
А за что Он милует, сам не знаю…
Мы в зарницу верим, а не в Него.
Ну, и как из этого нам всего
перепрыгнуть пропасть от ада к раю…
Мои окна устали уже смотреть
на ночные сполохи в гулком воздухе.
Да чего бояться им? То лишь отзвуки.
Отголоски оттуда, где плачет смерть…
Далеко пока отголоски стремные,
но все чаще шлет она свой «привет».
Чтоб гореть, зарнице не нужен свет.
Её лучше видно в годины темные.
Но, еще не трогает. Не цепляет.
Жизнь кипит вокруг, изобилует.
А Господь все терпит нас, да все милует.
А оно то, есть за что. Он то, знает…