— Я ухожу. По-мужски. Все оставляю вам, — сказал он, стоя в дверях спальни с уже собранной спортивной сумкой.
Ольга сидела на краю кровати и медленно застегивала пуговицу на старой домашней кофте. Руки у нее почему-то не слушались. Она провела ладонью по покрывалу, разглаживая несуществующую складку, и только потом подняла глаза.
— То есть как «все»? — спросила она тихо.
— Квартиру, машину, все. Мне ничего не надо. Я не такой, как другие.
Сергей переступил с ноги на ногу, будто ему было неудобно в собственных тапках. Он смотрел куда-то в угол комнаты, на старый комод, который они когда-то вместе покупали на рынке.
Ольга потом часто вспоминала этот момент. Не сам разговор, а именно как он стоял — с прямой спиной, с этой своей «благородной» позой, которую репетировал, наверное, всю дорогу домой.
Они были женаты четырнадцать лет. Двое детей: двенадцатилетняя Маша и девятилетний Артем. Квартира трехкомнатная, ипотека почти выплачена — последние два года тянули вдвоем, экономя на всем. Машина — тоже кредитная, но уже почти их. И вот он стоит и говорит «все оставляю вам».
— Сереж, ты серьезно? — она наконец встала, одернула кофту. — А где жить-то будешь?
— Сниму комнату. Или у пацанов перекантуюсь пока. Главное — вам хорошо.
Он поставил сумку на пол и начал зачем-то перекладывать вещи внутри, хотя десять минут назад сам же их туда запихивал.
Ольга прошла на кухню. Включила чайник просто чтобы чем-то занять руки. Она слышала, как он ходит за ней по коридору.
— Подожди, — сказала она, не оборачиваясь. — Давай хотя бы поговорим нормально. Что случилось-то?
— Ничего не случилось, — голос у него стал чуть выше. — Просто я понял, что тяну вас вниз. Ты вон сколько лет на двух работах. Дети почти меня не видят. Пусть будет лучше без меня.
Она повернулась. Сергей стоял у дверного косяка и методично снимал невидимые ворсинки с рукава куртки.
— А алименты? — спросила она прямо.
Он дернулся, как от удара.
— Оль, ну ты чего сразу про деньги? Я же сказал — все оставляю. Квартира твоя будет.
— Квартира не моя, Сереж. Она в ипотеке на нас обоих. И машина тоже.
Он отвернулся к окну, уставился на улицу.
— Оформим как-нибудь. Я подпишу все, что нужно. Не хочу ничего делить через суды. Я не такой.
Ольга молчала. Чайник закипел и щелкнул. Она не двинулась, чтобы его выключить.
На следующий день он действительно ушел. Собрал еще одну сумку, поцеловал детей в макушки и сказал Маше: «Папа скоро устроится и будет приезжать». Артем молча кивнул и ушел в свою комнату.
Первые две недели было даже тихо. Сергей присылал сообщения: «Как вы там?», переводил иногда по пять-семь тысяч «на продукты». Ольга работала, возила детей в школу и на кружки, по вечерам сидела с бумагами.
А потом началось.
Сначала позвонила свекровь:
— Оля, ты что, совсем с ума сошла? Сереженька живет у друга в однушке, спит на надувном матрасе! А ты в трехкомнатной сидишь!
Потом пришло письмо от банка. Ипотечный платеж. Полная сумма. Потому что Сергей перестал платить свою половину.
Ольга сидела на кухне вечером, когда дети уже спали, и смотрела на цифры. Рукой она машинально перекладывала ложки в ящике туда-сюда.
Через месяц Сергей появился сам. Без предупреждения. С бутылкой вина и виноватым лицом.
— Можно войти? — спросил он, переминаясь в прихожей.
Она пустила. Он разулся, прошел на кухню, привычно сел на свое место.
— Оль, я подумал… Может, вернусь? — он крутил в руках кружку. — Я уже соскучился. И дети без отца…
— А ипотеку кто платить будет? — спросила она, протирая уже чистый стол.
— Ну вместе и будем. Как раньше.
Она посмотрела на него. Долго.
— Сереж, ты же «все оставил». Помнишь? По-мужски ушел.
Он отвел взгляд.
— Я же не знал, что так получится. Думал, справлюсь. А там… работа нестабильная, денег мало.
Ольга смахнула крошки со стола в ладонь и выбросила в ведро.
— Знаешь, в чем дело? Ты не «ушел по-мужски». Ты просто сбежал. А когда стало тяжело — решил вернуться в теплую квартиру, где жена все разрулит.
Он начал что-то говорить, оправдываться, размахивать руками. Она слушала молча. Потом тихо сказала:
— Нет. Я не буду снова тянуть все одна, пока ты «ищешь себя».
Через полгода они развелись. Квартиру оставили Ольге с детьми — суд учел, что она платила большую часть последних лет и воспитывает двоих несовершеннолетних. Сергею присудили алименты и право на общение.
Он до сих пор иногда пишет: «Может, попробуем заново?» Или присылает голосовые, как ему тяжело одному.
Ольга иногда слушает эти сообщения, сидя на той же кухне. Потом выключает телефон, встает и идет проверять, как дети сделали уроки.
Она больше не злится. Выключает телефон. Встает. Идет проверять, как дети сделали уроки.
