Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Александр Мамкин

«Галстук можешь оставить себе», или Как министр Славский людей строил

Ефим Павлович Славский — фигура тектоническая. Трижды Герой Социалистического Труда, глава Минсредмаша, человек, который держал в руках весь ядерный проект страны от сырья до боеголовок. Но я хочу рассказать не про министра Славского. А про Славского, который умел заботиться о людях так, что они после этого сворачивали горы. На дворе декабрь 1941 года. Славского назначают директором Уральского алюминиевого завода в Каменске-Уральском. Стране позарез нужен «крылатый металл» — алюминий для самолётов. Люди живут в бараках, работают на износ. И Славский начинает с того, что организует при заводе подсобное хозяйство — просто чтобы улучшить питание рабочих. Организовывает горячее питание для детских садов и школ (а ведь за самовольное распределение пайков, выделенных рабочим, могли и расстрелять). Семейным парам выделяет подвалы и чердаки под жильё. В разгар войны, в январе 1943 года, открывает на заводе детскую музыкальную школу — и отдаёт туда пианино своей дочери, чтобы укомплектовать кл

Ефим Павлович Славский — фигура тектоническая. Трижды Герой Социалистического Труда, глава Минсредмаша, человек, который держал в руках весь ядерный проект страны от сырья до боеголовок. Но я хочу рассказать не про министра Славского. А про Славского, который умел заботиться о людях так, что они после этого сворачивали горы.

На дворе декабрь 1941 года. Славского назначают директором Уральского алюминиевого завода в Каменске-Уральском. Стране позарез нужен «крылатый металл» — алюминий для самолётов. Люди живут в бараках, работают на износ. И Славский начинает с того, что организует при заводе подсобное хозяйство — просто чтобы улучшить питание рабочих. Организовывает горячее питание для детских садов и школ (а ведь за самовольное распределение пайков, выделенных рабочим, могли и расстрелять). Семейным парам выделяет подвалы и чердаки под жильё. В разгар войны, в январе 1943 года, открывает на заводе детскую музыкальную школу — и отдаёт туда пианино своей дочери, чтобы укомплектовать классы. В 1944-м закладывает Дворец Культуры — самый красивый в городе.

А теперь эпизод, который я считаю квинтэссенцией стиля Славского.

При обходе бытовых помещений Ефим Павлович наткнулся на голого рабочего в казарме. Оказалось, проводили прожарку одежды от вшей — и перестарались, спалили всю одежду рабочего. Помощнику по быту, некоему товарищу Лысенко, доложили — попросили талон на спецовку со склада. Тот отказал. И тогда Славский заставил Лысенко снять с себя костюм и отдать рабочему.

— Галстук можешь оставить себе, он арматурщику ни к чему, — сказал Славский. — Вот тебе простынка для приличности. Сиди и думай, какая у тебя ответственная работа. Ещё раз подобное хамство случится — уйдёшь на фронт в штрафной батальон… А ты, Семён, одевайся и марш на работу! Этот костюм тебе от товарища Лысенко: авансовая премия за ударный труд. И чтоб не менее двух норм в смену! Смотри, не подведи.

Семён в шевиотовом костюме так старался, что выполнял сначала по две нормы, а потом и до пятисот процентов доходил. А к концу войны решил жениться. Ни жилья, ни свадебных костюмов, конечно, не было. Выделили ему комнату в семейном бараке. Открыли дверь — посреди каморки на полу лежит свёрток. Развернули: новый костюм и платье для невесты. И записка от руки: «Спасибо тебе, Семён, за твой беззаветный труд. Славский».

Прошло тринадцать лет. Славский — уже первый замминистра среднего машиностроения — осуществляет общее руководство пуском Первой в мире АЭС в Обнинске. Его рабочий стол стоит прямо в середине реакторного зала. Вокруг — суета, монтаж, наладка. От Ефима Павловича, по воспоминаниям очевидцев, исходили спокойствие и уверенность. Около стола — простые скамейки. В трудный момент он мог подозвать кого-нибудь из озабоченных руководителей и сказать: «Посиди, отдохни, подумай, не надо суетиться».

В этой фразе — весь Славский. Человек, который прошёл войну, знал цену каждому работнику и понимал: загнанный руководитель плодит ошибки, а не решения. Спокойствие начальника — такой же ресурс, как урановая сборка.

И вот ещё штрих. При первом осмотре станции Славский обнаружил, что на пути из центрального зала к пульту управления стоит вертикальный шаткий трап высотой три метра. Можно представить его лицо. «Вы тут реактор пускаете или скалолазанием занимаетесь?» В короткий срок смонтировали прочную металлическую лестницу в два марша, с перилами.

Казалось бы, мелочь. Трап — не активная зона. Но Славский мыслил иначе. Он строил не просто АЭС. Он строил среду, в которой человеку безопасно и удобно работать. Будь то лестница в реакторном зале, костюм для арматурщика или пианино для детей заводчан.

Это и есть системная забота — не крикливый гуманизм, а железное правило: прежде чем требовать от человека результата, убедись, что у него есть нормальные условия. Тогда он выдаст и две нормы, и пятьсот процентов, и реактор запустит. И страна получит и алюминий для самолётов, и мирный атом.

P.S. Если когда‑нибудь вы попадёте на экскурсию по Первой АЭС и будете спускаться по крутой лестнице к Центральному залу — вспомните Славского. Благодаря его умению руководить страна получила не только ядерный щит, но и атомные города — территории победившего коммунизма.

Спасибо, что дочитали. Если понравилось — ставьте лайк. Это как получить от Славского записку со словами благодарности за беззаветный труд.