Иногда достаточно сопоставить несколько фактов, чтобы многое встало на свои места. С одной стороны — сотни миллионов долларов, направляемые на строительство школ, университетов и культурных объектов в соседних государствах. С другой — российские посёлки, где дети вынуждены добираться до учёбы десятки километров, а жители годами не могут добиться решения элементарных бытовых проблем.
На этом фоне всё чаще возникает вопрос: почему государство с такой щедростью финансирует развитие инфраструктуры за пределами страны, когда собственные регионы продолжают деградировать?
Миллиарды для соседей
Уже 1 сентября в Киргизии гостеприимно распахнут свои двери три школы из девяти, строительство которых финансирует Россия. Учебные комплексы оснащены по последнему слову техники: современные кабинеты, цифровое оборудование, развитая спортивная инфраструктура, футбольные поля и даже по два бассейна в каждой школе. Общая стоимость проекта оценивается примерно в полмиллиарда долларов.
Но этим расходы не ограничиваются. В конце апреля российский парламент поддержал выделение около 15 миллиардов рублей на строительство нового кампуса Киргизско-Российского Славянского университета имени Ельцина в Бишкеке.
Если посмотреть на соседний Таджикистан, там картина похожая. Россия финансирует строительство десяти крупных школ, половина из которых уже введена в эксплуатацию. Прибавьте сюда гуманитарную поставку продовольствия. Только в июне Россия направила Таджикистану 400 тонн школьного питания.
Помимо этого, реализуются проекты центра для одарённых детей стоимостью около 4 миллиардов рублей и театра в Душанбе, на который предусмотрено более 3 миллиардов.
То есть на всё это средства находятся. Причём находятся даже в условиях колоссального дефицита собственного бюджета, который уже перевалил за отметку в 7 трлн рублей.
А что происходит дома?
Пока в соседних странах появляются современные образовательные комплексы, жители микрорайона Берёзовый в Иркутске оказались в настолько отчаянном положении, что записали обращение не к собственным чиновникам, а к руководству Китая. Люди попросили Си Цзиньпина помочь им со строительством школы.
Причина проста: местные власти заморозили проект строительства новой школы. В результате дети ежедневно вынуждены ездить учиться почти за 12 километров в переполненные школы Маркова и Лугового.
Похожих историй по стране тысячи. Депутат и педагог из Карелии Эмилия Слабунова рассказывала о старшекласснике из деревни Виданы. Каждый день подросток сначала проходит около двух с половиной километров до автобусной остановки по пустынной дороге через лесной массив, а затем ещё около получаса добирается до Петрозаводска.
По словам местных жителей, зимой этот путь превращается в настоящее испытание.
И такая ситуация практически по всей стране. За последние два учебных года в России прекратила работу 861 школа. Одни учреждения закрыли полностью, другие объединили в рамках так называемой оптимизации. После подобных реформ многие дети стали ежедневно преодолевать по 20–30 километров ради возможности получить образование.
Официальное объяснение звучит привычно: сокращается число школьников. Но всё больше людей задаются вопросом: а не является ли это следствием другой проблемы — массового оттока населения из регионов?
Как уничтожают провинцию
Архангельская область стала одним из наиболее показательных примеров. В последние годы здесь активно проводят реорганизацию образовательной сети. Практически сразу после этого начинается сокращение населения.
В городе Онега ещё недавно каждая школа набирала по несколько первых классов. Сегодня ситуация изменилась кардинально. Там, где раньше открывали три-четыре первых класса, теперь едва удаётся сформировать один или два. Если тенденция сохранится, вскоре на весь город останется всего несколько первых классов.
Местные жители утверждают: проблема вовсе не в том, что люди перестали заводить детей. Проблема в том, что они перестали видеть здесь будущее. Отсутствие качественных дорог, перебои со связью, слабый интернет, нехватка рабочих мест — всё это годами подталкивает людей к отъезду.
Особенно показательной стала ситуация в селе Золотуха.
Еще зимой жители записали видеообращение президенту, рассказав, что уже два года не могут получить дрова, которые власти обязаны предоставлять населению согласно действующим нормам.
«Мы уже второй год живём в ожидании обещанного топлива. Невозможно нормально протопить баню и элементарно привести себя в порядок. Сроки постоянно сдвигаются. Среди нас есть семьи участников СВО и родственники погибших бойцов. Неужели они заслужили такое отношение?»
Похожие жалобы звучат и из соседних населённых пунктов. Люди всё чаще говорят, что многолетнее бездействие чиновников фактически поставило целые территории на грань исчезновения.
Показательна история трассы Архангельск — Онега. Трудно поверить, но полноценное асфальтирование одной из важнейших дорог региона началось лишь в 2021 году после включения объекта в национальный проект.
Однако затем темпы работ резко снизились. За пять лет удалось заасфальтировать всего около 60 километров. Региональные власти объясняют ситуацию нехваткой финансирования. Но для жителей подобные объяснения звучат всё менее убедительно. Особенно когда они видят, какие суммы одновременно направляются на проекты за пределами России.
Учителей загнали в угол
Когда чиновники рассказывают о развитии регионов, стоит посмотреть не на красивые отчёты, а на жизнь обычного сельского учителя. Именно там становится понятно, почему деревни и малые города продолжают пустеть.
Люди уезжают не потому, что им внезапно разонравилась родная земля. Они едут туда, где есть работа, достойный заработок и хотя бы минимальная уверенность в завтрашнем дне.
В Онеге ситуация выглядит особенно показательно. При установленной норме в 18 учебных часов педагог получает около 35 тысяч рублей в месяц. Парадоксально, но в ряде случаев это меньше зарплаты отдельных сотрудников технического персонала школы. В результате, чтобы дотянуть хотя бы до 60–65 тысяч рублей, учителю приходится фактически жить на работе. Он берёт двойную нагрузку, ведёт дополнительные дисциплины, проверяет горы тетрадей и готовится к урокам по нескольким предметам одновременно.
При этом деньги не появляются из воздуха. Чтобы обеспечить повышенную нагрузку оставшимся педагогам, руководство вынуждено сокращать штат. Так искусственно создаётся кадровый дефицит, который затем чиновники называют нехваткой специалистов. В итоге одни теряют работу, а другие работают на пределе возможностей.
Но если подготовиться к 18 часам преподавания ещё реально, то качественно подготовиться к 35 часам в неделю практически невозможно. Перегруженный учитель неизбежно начинает работать на износ, а качество образования становится первой жертвой такой экономии.
Школа, которая больше похожа на казарму
Депутат Архангельской области Эдуард Володенков после посещения посёлка Нименьга рассказал о том, что увидел собственными глазами. Более тридцати детей учатся в здании бывшей солдатской казармы, построенной почти сорок лет назад. Для чиновников это, возможно, просто очередной объект на бумаге. Для местных жителей — единственная школа, от которой зависит будущее посёлка.
По словам депутата, освещение в классах настолько слабое, что детям приходится буквально всматриваться в написанное на доске. Ситуацию усугубляет и качество воды — местные жители давно говорят, что использовать её для питья опасно.
«Жители таких посёлков практически беззащитны. До власти им крайне сложно достучаться. Да и слышать их там просто не хотят».
Несмотря на все существующие проблемы, 29 апреля было принято решение о реорганизации школы в Нименьге. Учреждение решили присоединить к одной из школ Онеги. Практически сразу педагогам начали вручать уведомления о возможном увольнении в связи с сокращением штата.
И всё это при том, что законодательство требует предварительно оценивать последствия подобных решений для жителей территории. Более того, мнение населения должно учитываться в обязательном порядке. А жители Нименьги своё мнение высказали вполне однозначно — они выступили против ликвидации школы.
Прокуратура вмешалась, но проблемы остались
После обращения Эдуарда Володенкова в Генеральную прокуратуру началась проверка. Ответ оказался весьма показательным. Надзорное ведомство установило, что решение о реорганизации принималось без полноценного учёта всех необходимых критериев. В адрес ответственных структур было внесено представление, а чиновникам указали на необходимость не допускать подобных нарушений в будущем.
В результате школу удалось сохранить. Казалось бы, справедливость восторжествовала. Однако вскоре последовал новый удар. Учителям сообщили, что после присоединения к онежской школе условия оплаты труда будут изменены. Причём не в их пользу.
Заработная плата должна снизиться примерно на четверть. Фактически педагогам предложили простой выбор: либо согласиться на сокращение доходов на 25 процентов, либо искать новую работу.
Людей выдавливают с родной земли
Если школу не удаётся закрыть сразу, её начинают душить постепенно. Сначала сокращают финансирование. Потом урезают штат. Затем ухудшают условия труда. И в какой-то момент чиновники разводят руками: учреждение стало «неэффективным», а содержать его якобы слишком дорого.
За школой обычно следует и сам посёлок. Без образовательного учреждения молодые семьи начинают уезжать. Следом сокращается население, закрываются магазины, исчезают рабочие места. А потом власти получают удобный повод заявить, что населённый пункт бесперспективен и не имеет будущего.
Именно так сегодня объясняют происходящее во многих российских районах. Чиновники любят говорить о дотационности территорий, неблагоприятной демографии, отсутствии экономических перспектив. Под эти разговоры тихо сворачивается инфраструктура, которая ещё удерживает людей на местах.
Но если отбросить бюрократические формулировки, картина выглядит куда проще и жёстче. Людей фактически вынуждают уезжать.
При этом есть неудобная правда, о которой стараются не говорить. Сельские школы никогда не были переполнены учениками. Так было и двадцать, и тридцать, и пятьдесят лет назад. Однако раньше государство находило средства на их содержание и не считало образование в глубинке чрезмерной роскошью.
Есть и другая правда.
Большинство нынешних проблем появились не сами по себе. Районы не стали депрессивными за одну ночь. Годами они сталкивались с хроническим недофинансированием и отсутствием реального развития. Закрывались предприятия, где люди могли работать. Исчезали дома культуры, вокруг которых кипела жизнь. Прекращали работу библиотеки. Оптимизировались школы. А затем тем же людям начали объяснять, что их территория «бесперспективна». Хотя во многом именно действия чиновников и привели её к нынешнему состоянию.
Зачем нам вообще Киргизия?
На фоне этих процессов особенно показательно выглядит другая история. Когда речь заходит о развитии российской глубинки, постоянно звучат слова о нехватке средств, сложностях бюджета и необходимости экономить. Но почему-то эти аргументы исчезают, когда речь идёт о крупных проектах за пределами страны. Например, на строительство школ, университетов и других объектов в Киргизии деньги находятся без особых проблем.
Именно поэтому всё больше людей задаются вопросом: почему собственные регионы вынуждены бороться за каждую школу и каждый километр дороги, тогда как зарубежные проекты получают финансирование в полном объеме?
Одно из объяснений, которое сегодня активно обсуждается в медиа, связано с резким ростом интереса части российских граждан к киргизскому гражданству. По имеющимся данным, в период с 2022 по 2025 год паспорта Киргизии получили почти 12 тысяч россиян.
Причём речь идёт не только об простых гражданах. По имеющимся сведениям, киргизскими паспортами обзавелись представители российских элит: чиновники, их жены, дети, те, кого принято в нашей стране называть «олигархами». Фамилии этих людей при желании несложно найти в открытых источниках.
Возникает закономерный вопрос: а зачем российским толстосумам паспорт нищей Киргизии? Все дело в том, что киргизский паспорт даёт своим владельцам возможность для путешествий за границу и ведения бизнеса за рубежом.
И вот тут невольно возникает мысль: а не связаны ли масштабные российские инвестиции в республику с интересами тех влиятельных людей, для которых хорошие отношения с Киргизией имеют вполне конкретную практическую ценность? Разумеется, официально подобные версии никто не подтверждает. Однако вопрос звучит довольно интересно.
Как и вопрос о том, сколько еще вся эта чиновничья и олигархическая братия будет паразитировать на теле простого трудового народа, который уже даже не может быть уверен, получит ли его ребенок среднее образование.
Дорогие друзья. С каждым днем откровенно говорить на злободневные темы становится все труднее. Заинтересованные люди старательно «закручивают кран» тем авторам, кто еще пытается говорить правду. Почему — думаем, объяснять, наверное, не надо. Наш канал держится на голом энтузиазме, поэтому, если кто-то посчитает возможным для себя оказать ему помощь, будем очень благодарны. Помочь очень просто — достаточно просто нажать на кнопку «Поддержать» в правом углу и внести любую неразорительную для вас сумму.