За год до смерти, в 1832 году, старец Серафим Саровский открыл дивеевским монахиням тайну, которую почти тридцать лет хранил от всей братии. Монастырь гадал, чем он жил в лесной пустыньке в пяти верстах от обители: хлеба у братии он не брал, а из леса возвращался крепкий. Серафим рассказал сам.
«Ты знаешь снитку? Я рвал её да в горшок клал, немного вольёшь, бывало, в него водицы и поставишь в печку: славное выходит кушанье. На зиму я снитку сушил и этим одним питался». Так в житии записаны его слова. По преданию, одной этой травой он кормился около тысячи дней. По другим житийным свидетельствам — три с половиной года.
Снитка и есть сныть. Aegopodium podagraria. Самый ненавистный сорняк русского огорода.
Траву, которую дачник всё лето выпалывает и выбрасывает, сегодня фасуют как деликатес и продают под именем святого, который ею постился.
Трава, которую нельзя выкопать
Сныть узнаёт каждый, кто хоть раз держал лопату. Лист тройчатый, поделённый на три доли, и каждая доля ещё надвое: формой он повторяет лист бузины. Отсюда английское имя ground elder, «земляная бузина». Молодой лист глянцевый, маслянисто-зелёный, тёмный. Стебель полый, в продольных бороздках, поднимается на полметра, в тени и на сырой земле выше человеческого роста. Летом наверху раскрывается белый плоский зонтик мелких цветков: сныть из того же семейства, что морковь и петрушка, и разломанный стебель пахнет похоже.
Главное у сныти под землёй. Белые ветвящиеся корневища идут горизонтально, на штык лопаты и глубже. Любой оставленный в почве обрезок прорастает заново. Выкопать сныть начисто нельзя: кусок корневища за забором, под кустом смородины, под отмосткой даёт новый побег и всё начинается сначала. Англичане зовут её Devil's Guts, «чёртовы кишки», и Farmer's Plague, «фермерская чума», именно за это.
Растёт она от Европы до Сибири, дошла до Аляски. Где есть тень и влага, там сныть займёт грядку, приствольный круг, обочину, и держит площадь годами.
Русское имя, по распространённому объяснению, идёт от слова «снедь», еда. Отсюда старые названия: снить, снитка, снедь-трава. Имя прямо говорит, чем эта трава была. Пищей.
Запеканка из сныти, рецепт 1942 года
Весной 1942 года в осаждённом Ленинграде Ботанический институт имени Комарова выпустил брошюру со списком дикорастущих съедобных растений и рецептами из них. Среди рецептов была запеканка из сныти. Всего в блокаду в пищу шло около сорока видов дикоросов, тридцать пять из них как овощи. Главное управление ленинградских столовых публиковало правила сбора и хранения. Сныть стояла в одном ряду с крапивой, лебедой и щавелём.
Это была не выдумка ботаников от безвыходности. Поколение, пережившее войну, варило из сныти зелёные щи и похлёбку так же, как Серафим варил снитку в горшочке. Трава росла под забором, бесплатно, и держала человека, когда другого в доме не было.
Расчёт был точный. В молодом листе сныти много витамина C, есть железо, кальций, каротин. По набору веществ зелёный дикорос не уступает огородной зелени, а по части витаминов часто её обходит. Бабушкины щи из сныти были не причудой нищеты, а тем, что росло даром и шло в дело.
Потом голодные годы кончились. И сныть постигла судьба всякой еды бедных: как только появился выбор, её перестали есть. Трава, которая спасала, стала сорняком, который мешает. За одно поколение знание, что это пища, почти стёрлось. Осталась лопата.
В Европе её ела не нищета, а епископы
В русской истории сныть была едой аскета: пост, лес, тысяча дней на одной траве. В европейской истории та же самая трава означала прямо обратное.
Латинское название хранит этот след. Aegopodium podagraria. Первое слово составил Карл Линней из греческого: «козья ножка», по форме листа, похожего на отпечаток козьего копытца. Второе слово, podagraria, от podagra: подагра.
Подагра приходит от избытка. Она бьёт по тем, кто ест слишком много мяса и пьёт слишком много вина: мочевая кислота откладывается в суставах, первой обычно страдает стопа. В Средние века это была болезнь монастырской верхушки, аббатов и епископов, чей стол позволял излишество, недоступное пастве.
И ту же сныть они держали в монастырских садах как лекарство от собственной подагры. Английские имена травы сохранили это до сих пор: goutweed, «подагрова трава», bishop's weed, «епископский сорняк», herb Gerard, по имени святого Герарда, епископа города Туль в Лотарингии, которого, по преданию, сныть исцелила от подагры. Сорняк часто находили у старых церковных развалин, и за это его звали епископским.
Угадали монахи не случайно. Подагру вызывает избыток мочевой кислоты, а витамин C, которого в сныти много, её уровень снижает. Биохимии они не знали, но в направлении не ошиблись: лечили снытью последствия собственного стола.
Одно растение: на одном краю Европы им постится святой от полной нищеты, на другом им лечится прелат от переедания. Между этими полюсами сныть простояла всю свою историю. Всегда на границе между едой бедных и тем, что готов оплатить богатый.
Серафимова трава, 3800 рублей за килограмм
Сегодня сныть вернулась на прилавок. И здесь замыкается круг, который трава прошла за двести лет.
Серафим ел снитку, потому что у него не было ни хлеба, ни мяса. Епископы ели её, чтобы расплатиться за съеденное мясо. Сныть всегда стояла на месте мяса: вместо него у бедного, против него у больного. Теперь она встала на его место и по цене.
Сушёный лист продают в интернет-магазинах травников по 380 рублей за сто граммов. В пересчёте на килограмм это 3800 рублей. Говядина в начале 2026 года стоит около 765 рублей за килограмм, по данным Росстата. Свинина около 400, курица около 236.
Трава, которой постились вместо мяса, теперь стоит впятеро дороже мяса.
Есть и премиальный сегмент. Сныть «молекулярной сушки», порошок без нагрева, идёт по 284 рубля за пятьдесят граммов: около 5700 рублей за килограмм. Её называют суперфудом и советуют добавлять в смузи и в желток.
Продают её, среди прочего, под именем «Серафимова трава». Имя старца, который ел снитку от нищеты тысячу дней, стало торговой маркой травы, которую теперь сушат и фасуют как деликатес.
Дошла сныть и до ресторанной тарелки. В 2017 году петербургский ресторан Grill Station на Московском проспекте пригласил финского шефа Сами Таллберга, лауреата премии Министерства культуры Финляндии за пропаганду дикоросов и автора книги «Дикие травы». В меню появилось блюдо: индейка конфи под соусом из папоротника, сныти, иван-чая и тысячелистника. На вкус, по словам шефа, молодая сныть это что-то среднее между грейпфрутом и морковью.
Таллберг же объяснил и сам механизм, по которому трава вернулась. В голодные годы начала XX века, рассказывал он, финны охотно ели дикоросы. Потом трудные годы прошли, и дикоросы «начали ассоциироваться с бедностью, о них почти забыли». Теперь их подают в ресторане. При этом, замечал он, собрать их можно «совершенно бесплатно».
Бесплатно. Финский повар собирает на опушке под Выборгом ровно то, что русский дачник в эти самые недели июня выдирает с грядки и несёт на компостную кучу.
Сезон молодого листа сейчас и есть: май и июнь, пока не раскрылся зонтик. Та самая трава, за которой едет на опушку шеф, в это время растёт на каждом шестом участке страны.
Двести лет между горшочком и баночкой
Судьба сныти короткая и точная. Трава была едой того, у кого ничего нет: отшельника, блокадника, послевоенной семьи. Потом стала сорняком того, у кого появился выбор. Теперь стала деликатесом того, у кого есть лишние деньги. Само растение не изменилось ни на лист. Изменилось только, кто и за сколько готов его съесть.
Серафим клал снитку в горшок и подливал воды, потому что другой еды у него не было. Сегодня ту же траву сушат «без нагрева» и продают по 5700 за килограмм под его именем. Между горшочком в печи и баночкой суперфуда прошло двести лет и вся разница между нуждой и модой.
Трава всё та же. Цена выросла в тысячи раз.
А у вас на участке растёт сныть: боретесь с ней или едите?
📌Друзья, помогите нам собрать средства на работу в этом месяце! Мы не размещаем рекламу и существуем только благодаря вашей поддержке. Каждый донат становится новой историей о растении из нашей с вами жизни!