Почему самопожертвование – это не благородство, а инстинкт сильнее самосохранения? Неужели тот, кто кладет на кон свою жизнь, на самом деле является эгоистом? Какой ген отвечает за «героизм» и можно ли его передать своим детям? И почему богатые готовы пожертвовать собой больше, чем бедные? Давайте разбираться.
Говоря о самопожертвовании, вначале стоит установить вектор рассуждения, ведь такое обширное понятие включает в себя несколько терминов и разновидностей. Предлагаю рассмотреть апогей определения. А именно потеря жизни для защиты или спасения других людей. То есть самопожертвование – как высшая точка альтруизма.
Инстинкт или разум?
Как вы думаете, не является ли парадоксом то, что мы сознательно соглашаемся на смерть, когда все «внутренние настройки» дают команду: «беги»? Ведь человек – это биологическая машина, главной задачей которой остается выживание любой ценой. Такая базовая вещь как самосохранение – это код, записанный в нас природой и эволюцией. Это инстинкт, руководящий разумом и поступками. И тут, ни с того ни с сего, мать защищает детей до потери пульса. Солдат сам бросается на раскаленный пулемет. А капитан, отправив всю команду на шлюпках, уходит на дно вместе со своим кораблем. Неужели человек – это не «тупая» программа, а существо способное наступить на горло даже авторитетной бабушке-эволюции?
Родственный отбор: эгоизм гена
Семья – это понятно. Когда мать кидается на разъяренную собаку, не подпуская ее к своим детям, то включается более сильный инстинкт – «материнский». То есть инстинкт, отвечающий за продолжение своего рода. По сути, нельзя назвать такой поступок альтруизмом. Это больше эгоизм, ведь дети – продолжение ее гена, ее корни, ее кровь. Круг сансары продолжается, а значит, она прожила не зря. Природа «разрешает» родителю погибнуть, если спасается потомство. Все логично. Разве нет?
Но как объяснить поведение солдата, который прикрывает от пуль своих боевых товарищей? Многих из них он никогда не знал, однако он готов погибнуть ради Родины и своего народа. Патриотизм тоже инстинкт? Не думаю. Это напрямую противоречит теории Дарвина и закону Спенсера. Сильнейший и смелейший первый погиб, оставшись лежать на пулемете. Здесь стоит сказать о другой разновидности естественного отбора, более масштабной.
В эволюционной биологии есть понятие «родственный отбор» – общая жизнь «племени» важнее интересов отдельных особей. Закрепляются признаки, полезные для всех, а не для одного. Взаимодействие членов группы, как раз носят альтруистический характер. Причем это прослеживается и в животном мире, не только у людей. Например, особь, которая предупреждает других о появлении хищника, чаще всего становится его жертвой, но остальные особи спасаются.
Гены и среда: кто наследует героизм
Так значит самопожертвование – это тоже обычный инстинкт и ген? А переходит ли он из поколения в поколение? Обращаясь к исследованиям профессора Ричарда Эбштейна* и Боннской группы*, мы находим ответ. Прямого «гена самопожертвования», программировавшего такое сложное поведение, в природе не существует. Готовность к самопожертвованию – это сложный признак, в основе которого лежит целая сеть генов (COMT, AVPRIa и OXTR, DRD4). Они, в свою очередь, взаимодействуют с факторами среды и воспитания. Тем не менее, исследования двух независимых групп ученых из США и Швеции в 2008 году*, подтверждают, что наследственность играет в этом значительную роль (от 10% до 20%). «Герои» - залог существования стаи.
Если мы пришли к выводу, что высшая точка альтруизма в какой-то мере может передаваться «от отца к сыну», рассмотрим зависимость от воспитания. Личный пример родителей и семейные ценности – это первый источник социализации и формирования личности человека. Если в семье поощряется забота о ближнем, взаимопомощь, отказ от собственных интересов, когда того требует случай, то ребенку проще перенять на себя принципы альтруизма и доброты.
Однако, авторитарный стиль общения в семье и установки «так надо», без личного примера, могут вызвать в неокрепшей личности «протест» и «бунт». В результате, получается человек, неспособный к эмпатии и желанию делать что-либо для других. В тоже время, гиперопека и отсутствие самостоятельности сформирует в ребенке замкнутого человека. Для него вся жизнь будет строиться из позиции «жертвы» и вечного страха. В таком случае о «героизме» не может быть и речи. Поэтому – да, безусловно, такое глубокое чувство зависит от атмосферы семьи, в которой человек окреп.
Социальный статус и культура
А если я скажу, что способность «геройствовать» зависит не только от природы и родителей, но и от социального статуса? Изучим катастрофу «Титаника» – самый яркий исторический пример, показывающий самопожертвование представителей «элиты».
Вот что показывают сухие цифры официального Британского расследования (1912 г.) и единой базы данных «Encyclopedia Titanic»:
Общая выживаемость первого класса составила 62,55% (203 из 325).
Второго – 42,4% (118 из 285).
Третьего – 25,2% (178 из 706).
Однако генеральная картина меркнет, когда смотришь на ситуацию по половому признаку:
Среди женщин первого класса выжили 97,2 % (140 из 144).
Второго – 86% (83 из 95).
Третьего – 50,8% (91 из 179).
При том, шанс мужчины из первого класса спастись был выше, чем у мужчины из третьего класса (37,5% против 30%). Почему же так вышло? Вопреки красивому мифу, пассажиров третьего класса намеренно не запирали за воротами. С ними сыграла злую шутку сама архитектура судна. Их каюты находились глубоко в носовой части, далеко от шлюпочной палубы, и путь к спасению был лабиринтом узких коридоров. В отличие от них, пассажиры первого класса находились в шаговой доступности от спасательных шлюпок. Однако культура тоже сыграла свою роль. Эдвардианская Англия диктовала джентльменам: «Честь и самоконтроль важнее инстинкта самосохранения». Именно поэтому многие богатые мужчины уступали места, что в сочетании с их привилегированным положением создавало им репутацию героев.
Еще одним аргументом, связывающим экономическое благосостояние с вероятностью жертвовать собой, является исследования помощи евреям во времена Холокоста. Ключевой работой в рамках нашей темы считается «Делает ли более высокий доход более альтруистичным?» экономиста Митчелла Хоффмана (2011 г.). Благодаря своему исследованию, он пришел к выводу, что в более богатых странах было пропорционально больше спасателей. Спасатели, как правило, были представлены в более высоких социально-экономических слоях и происходили из более зажиточных стран. «Альтруизм имеет тенденцию возрастать с увеличением дохода» – утверждает Хоффман.
Однако не стоит принимать статистику как догму, и бежать унижать бедных за их эгоизм. Катастрофа на печально знаменитом круизном лайнере наглядно демонстрирует, что поведение в критической ситуации диктуется не только благородством или эгоизмом, но также воспитанием, культурой и даже расположением вашей каюты относительно входа. Да и Хоффман, признает, что его данные дают не полную картину. Например, исследования «Праведники народов мира во Франции и Бельгии» доктора Жаннин Френк (2008 г.), указывают, что спасатели в этих странах зачастую имели «решительно более сельский социально экономический статус».
Дело тут вовсе не в количестве доходов. В более зажиточных слоях общества, акцент идет на образование, соблюдение закона и воспитание. В некоторых обществах мотивация к спасению определяется не столько доходами, сколько культурными и религиозными нормами. Также у аристократа с детства заложен принцип – «честь дороже жизни». Поэтому для него важнее сохранить лицо, чем драться с женщиной преклонного возраста ради места в лодке. (Опять же, к сожалению, эта статистика не без исключений). То есть опять приходим к выводу, что самопожертвование – это эгоизм?
Свобода выбора или подчинение
Рассмотрим другую сторону вопроса. Религия. Самый древний и мощный культурный механизм, перерабатывающий инстинкты в мораль. Да, внешне религиозное самопожертвование описывается теми же словами, что и светское: «положить душу за друзей своих» (Ин.15:13). Но за этими словами стоит четкая система стимулов. В христианстве герой, умирающий за других, автоматически получает вечную жизнь и прощение грехов (Ин.3:16). В исламе шахид обретает райское блаженство. В индуизме воин, павший в бою за праведное дело, освобождается от цикла перерождений.
Скептик скажет: это чистый эгоизм. Человек идет на смерть не бескорыстно, а ради выгоды, пусть и посмертной. Но такой взгляд слишком плоский. Дело в том, что религиозная «выгода» работает только при условии абсолютной, искренней веры и отказа от проверки. Если человек действительно верит – это дверь в лучший мир. Он не жертвует собой – он идет туда, где будет хорошо, по пути спасая других. Поступок становится не расчетом, а выражением сути.
Более того, религия часто требует жертвы даже без немедленного
«рая» – например, монашеское самоограничение, пост, отказ от земного блаженства и некоторых удовольствий. Это тренировка воли, которая затем проявляется и в крайних формах. Так что религиозное самопожертвование – не примитивный эгоизм и не наивное благородство. Это совокупность культурной традиции, психологической установки и искренней веры.
Героизм – не просто смерть, это поведение, при котором один отказывается от своих интересов и будущего, ради существования человеческого рода. Но в итоге, что же такое самопожертвование? Ген и природная «настройка»? Созданное человеком качество личности? Религиозное «программирование»? Мы рассмотрели немалое количество фактов влияющие на создание «героя». Я склоняюсь к тому, что самопожертвование – это не благородство и не ген, а сплав инстинкта и воспитания, в котором эгоизм «племени» побеждает эгоизм личности. Героизм начинается именно с вопроса, а не с готового рецепта. И первый шаг к нему – как раз умение задать себе этот вопрос.
*Исследования ученых:
1. «Генетика измерений личности», 2000 г.
2. «Личность и полиморфизмы генов, участвующих в аминергической нейропередаче», 2000 г.
3. «Дофаминергические полиморфизмы, ассоциированные с самооценочными показателями альтруизма у человека: новый феномен для дофаминового D4 рецептора», 2005 г.
4. «Окситоциновый рецептор (OXTR) влияет на распределение средств в «Диктаторской игре» и задаче на социальную ценностную ориентацию», 2009 г.
5. «Генетика социального поведения человека», 2010 г.
6. «Исследование генетической основы альтруизма: роль полиморфизма COMT Val158Met», 2010 г. Боннская гуппа.
7. Исследование из Стокгольмской школы экономики и Каролинского института (под руководством Магнуса Юханнессона, Пола Лихтенштейна и др.).
8. Исследование из Калифорнийского университета (Сан-Диего и Дэвис) (под руководством Джеймса Фаулера и Кристофера Доуса). Статья «Heritability of cooperative behavior in the trust game».