Обсудив животрепещущие вопросы зомбологии, самое время вернуться, так сказать, к корням и поговорить о вампирах. С одной стороны, что зомби, что вампиры – одного поля ягоды: людям, что те, что другие докучают, никакой пользы, кроме вреда ни от тех, ни от других нет, и вся их разница, кажется, только в том и состоит, что одни (зомби) жрут человека целиком, а другие (вампиры) из каких-то глупых эстетских побуждений пьют исключительно кровь. В целом, золотое правило выживания, что во времена зомби-апокалипсиса, что в Трансильвании 16 века: увидел (зомбака, вампира) – убей его!
И тем не менее, кажущаяся схожесть двух этих рас современной поп-мифологии – чистая липа. Зомби и вампиры схожи между собой не больше, чем человек и… трепанг.
Зомби, как мы уже обсуждали, сильны своим количеством, это всегда армия зомби, кишащий муравейник мертвечины. Вампиры – индивидуалисты, их всегда мало, каждый из них представляет собой вполне самодостаточного воина Тьмы и в однополчанах не больно-то нуждается. Время от времени, режиссёры демонстрируют нам некие вампирские комьюнити вроде тех, что показаны в фильме «Что мы делаем в тени» («Реальные упыри», режиссёр Така Вайтити, 2014г) либо в пресловутых «Сумерках», но всё это курам на смех в сравнении с громадными колониями беспокойных мертвецов.
Цель зомби (если бы только их безмозглые шарабаны могли формулировать цели) – это не столько даже жратва, сколько заражение жертвы, обращение его в одного из живых мертвецов. Можно сказать, что настоящими повелителями армии зомби являются либо штамм вируса (условно-органическая форма материи), либо какой-нибудь особо зловредный грибок вроде кордицепса из «Одних из нас». Эти маленькие генералы стремятся только к одному – расширению ареала обитания и зомби, эти мёртвые машины убийства - пехота в армиях этих военачальников. Вампиры сами себе хозяева. Их разум изощрён, убийственно логичен и предельно эгоцентричен. Их цель – насыщение себя любимых. Плевать им на распространение вируса «вампирства», главное – набить желудок свежей кровью, а новых собратьев всякий вампир создаёт крайне неохотно и, чаще всего, либо случайно (не успел выпить жертву целиком, и она выжила после укуса), либо как жест очень сильных чувств: спасти любимую от неминуемой смерти, обратить заклятого врага в подобие себя.
Зомби – продукт современности (по большей части). Странные гаитянские верования в оживших мертвецов покорных воле колдуна на протяжении двадцатого века постоянно трансформировались и превратились в то, что мы наблюдаем сейчас на киноэкранах: толпы заторможенных уродов, топчущихся на улицах опустевших городов, либо стремительные кавалерийские атаки этих тварей, когда они лезут изо всех щелей и убежать от них просто невозможно. Вампиры, известные своей живучестью (живучестью? а они точно живы?), явились к нам из далёкого прошлого, из мифов и легенд наших пра-пра-пра-пра-пращуров, пугавших друг друга рассказами об упырях и вурдалаках при свете лучины долгими зимними ночами.
Зомбакам для их существования нужен выдуманный мир зомби-апокалипсиса, в реалиях дня сегодняшнего им нет места. Вампир вполне может даже и сейчас, когда вы читаете эти строки, лежать себе смирно в подвале соседнего дома, а уже в ближайшее полнолуние напасть и выпить вашу кровушку. Вампиры пребывают здесь и сейчас, рядом с нами.
Странное дело, но вампиры (наверное, как наследие народных верований, продукт традиции), кажутся нам (читай «мне») более «сказочными» и безобидными, верить в вампиров, а тем более бояться их – это как-то уж совсем глупо. Зомби, в отличие от вампиров, сконструированные чуть ли не полностью современной поп-культурой и, казалось бы, гораздо более нереальные (мёртвое и ходит, ну бред же?!), пугают гораздо больше, не только за счёт качественной работы художников по костюмам и гримёров, не только за счёт того, что зомби – это «Другой» в его самом отвратительном воплощении, но и за счёт своей предельной абсурдности, которая так совпадает с абсурдом возведённым в абсолют современной культурой. «Верую, ибо абсурдно».
Вопрос: зачем современному человеку понадобилось реанимировать средневекового Вампира и включать его в число современных мифологем? Роль зомби в целом понятна, мы её обсуждали. Но Вампир, какой от него прок?
На заре кинематографа вампирами «пользовались» так сказать по инерции – они были наследием эпохи романтизма, и перекочевали в молодое искусство прямиком из готических романов 19 века, и до поры до времени возникали в кинофильмах эпизодически, но довольно регулярно. Во второй половине 20 века прежние страшилки вроде вампиров, оборотней и мумий окончательно и бесповоротно уступили пьедестал почёта новоделу: зомби, всевозможным инопланетным монстрам и прочим Фредди Крюгерам. И тем не менее, вампиры не исчезли совершенно, время от времени они нет-нет да и покажут свои оскалившиеся рожи то в одном, то в другом фильме. Такое впечатление, что киношники держат их про запас, на всякий случай. Несчастные кровопийцы, наверное, давно уже с радостью вышли бы на пенсию и спокойно доживали свой век в гробницах уединённых замков Восточной Европы. Вместо этого их то и дело вытаскивают на белый свет и заставляют лицедействовать перед кинокамерой. Зачем?
Допустим, одна из причин - необходимость хотя бы изредка менять репертуар. Если каждый следующий ужастик будет про зомби, зритель рано или поздно заснёт во время кинопоказа. Поэтому время от времени из пыльных закромов киностудий извлекают ветеранов хоррор-движения – вампиров, оборотней и ведьм - и пускают их в дело.
И всё же, главная причина неистребимой жизнеспособности вампиров, как мне видится, в другом. А именно: в том, что Вампир, в отличие от тупоголового Зомби – это как раз носитель интеллекта: злобного, равнодушного, надменного ума, которому наплевать на всё наше «человеческое, слишком человеческое», который упорно не видит в нас ровню, продолжая рассматривать исключительно с гастрономических позиций. Это спокойное пренебрежение невыносимо, оно не даёт нам покоя, напоминает зудящий волдырь, который нет-нет да почешешь. Мы, люди, готовы мириться с ненавистью, злобой, животной агрессией, но с чем мы мириться совершенно не готовы – это с безразличием заведомо более сильного противника, приравнивающего нас к чему-то вроде пакета томатного сока или бутерброда. Вампиры – вызов нашей гордыне. И самое отвратительное, что эти спесивые поганцы – практически неуязвимы! Вот почему победа над вампиром всегда носит в себе элемент торжества взбунтовавшегося крепостного крестьянина, поднявшего на вилы своего барина – это торжество раба, показавшего господину «кузькину мать». И недаром в половине фильмов проклятые кровососы одеты, как лондонские денди конца 19 века, в смокинги и фраки. Подобная амуниция – маркер элитарности вампиров. Прекрасной иллюстрацией этой элитарности, благородства происхождения и образа мышления служит фильм Джармуша «Выживут только любовники»: высокодуховные супруги-кровопийцы, прозябающие в окружении бестолковых и бесчисленных зомби (нас с Вами, дорогой читатель).
Далее. С учётом того, что вампир – это своеобразный «сверхчеловек» (очень напоминающий сверхчеловека Ницше), наделённый разумом практически таким же как у нас, всегда остаётся соблазн как-нибудь договориться с этим эмиссаром сил зла, вступить с ним в переговоры, убедить в том, что мы похожи, почти равны, что убивать нас – неразумно. Вампир – это Зло, с которым мы, дурачки, пытаемся разговаривать. Заикаясь, спотыкаясь и потея, мы объясняем вампиру, молча взирающему на нас из темноты, что люди и вампиры должны жить мирно, что убийство – это грех, что, в крайнем случае, если уж укуса не избежать, то не стоит выпивать нас полностью, что лучше оставить в нас немного крови и обратить в таких же вампиров, чтобы и мы тоже жили вечно, чтобы потом вместе под покровом ночи охотиться на других жалких, слабых людишек, чтобы… Зло слушает нас молча, а потом, без всякого предупреждения, бросается и его клыки впиваются в наши шеи. Отвратительный сосущий звук и…всё. Нельзя разговаривать со Злом – не имеет смысла, бесполезно.
Если зомби – это «Другой», которого сам бог велел уничтожать и ненавидеть, то Вампир – это «Другой», перед которым мы бессильны. Итого, в сухом остатке: вампиры существуют здесь и сейчас, они сопровождают нас всю нашу историю, они умны, они презирают нас, мы бессильны перед ними, они кормятся за счёт нас, мы думаем, что могли бы договориться с ними, зачастую, мы хотели бы стать одними из них… Никого не напоминает? Что, реально надо называть имена и фамилии? Не смешите меня, вы сами прекрасно всё поняли. Беда только в том, что настоящим вампирам от солнечного света – ни холодно, ни жарко, чеснок для них – что в лоб, что по лбу, а осиновый кол им нипочём, поскольку личная охрана этот кол у вас отберёт и вам же колом этим надаёт по башке, а то и чего похуже. И крест им не страшен – они все как один крещёные, из церквей не вылезают и крестятся неистово и с такой амплитудой, что ветряные мельницы обзавидуются. М-м-м… На них бы натравить армию зомби… Только где же их взять, зомбаков этих, они ж не настоящие.
Тэк-с… Обсудив культурологические, психологические и социально-политические нюансы вампиризма, давайте поговорим уже о фильмах, посвящённых этим субчикам. Как и в случае с зомби, не могу себя заставить писать о набивших оскомину всеобщих любимцах. Ещё раз мусолить и без того слюнявые «Сумерки», франшизы «Блэйд» и «Другой мир», вычурный фильмец «Интервью с вампиром» или насквозь пропитанный кейджизмом «Поцелуй вампира» было бы слишком скучно. Дополнительная проблема в том, что и фильмы про вампиров я сам не больно-то люблю и видел их, кажется, не так уж и много (обманчивое чувство, начиная припоминать, с удивлением обнаруживаешь, что пересмотрел вагон и маленькую тележку). И тем не менее, пару-тройку своих любимчиков я назвать смогу.
И на первое место я, разумеется, помещаю шедевр Тайки Вайтити 2014 года «Реальные упыри» («Что мы делаем в тени»). Если не смотрели, поверьте на слово: это реально замечательно ржачный, отвязный, остроумный фильм, рассказывающий о повседневной жизни компании фриков-вампиров. Вьяго (Тайка Вайтити), Владислав (Джеймин Клемент), Дикон (Джонатан Бруг) и Петер (Бен Френшам) – лысый обладатель чудовищных клыков и ногтей, которому 8 тысяч лет отроду и который практически никогда не выходит из своего склепа – мирно проживают в одном из неприметных домов современного большого города (предположительно, в Веллингтоне, столице Новой Зеландии). Ну, как «мирно»? Всё относительно, конечно. Днём кровопийцы, как положено, дрыхнут в своих гробах, а после захода солнца просыпаются, начинают заниматься домашними делами, а после выходят на променад по улицам ночного города. Нашим вампирам по 100, 200, 400 лет (в сравнении с Петером, которого они и сами боятся, все трое - малышня-карандашня), поэтому одеваются они, мягко говоря, своеобразно, а потому, например, регулярно не могут пройти дресс-код, чтобы проникнуть в ночные клубы и прочие подобные заведения. Наблюдать за тем, как эта троица канючит перед охранником клуба: «Пригласи нас. Ну пригласи-и-и!» - очень забавно. Помимо этого, все трое постоянно проводят «собрания», на которых препираются, чья очередь прибираться и мыть посуду и всё говорит о том, что Вьяго, Дикон и Владислав друг другу смертельно осточертели. Всё меняется, когда в компании появляется новообращённый вампир Ник (Кори Гонсалес-Макуэр) – прекрасно ориентирующийся в современных реалиях молодой оболтус, благодаря которому компания неудачников, наконец, может попасть в вожделенные ночные клубя и рестораны и вообще, зажить полной жизнью (если о вампирах можно так сказать). Наши классно озвучили фильм, у каждого из вампиров свой прикольный акцент. А ещё в фильме отличная музыка, которую, кажется, свистнули прямиком из фильмов Эмира Кустурицы и эта восточноевропейская румыно-сербско-венгерская какофония прелестно звучит на противоположной стороне планеты, в ночном Веллингтоне, Новая Зеландия. Посмотрите «Реальных упырей», не пожалеете. Оцениваю фильм на 8,3 из 10!
На второе место в своём мини-рейтинге помещаю мини-сериал 2021 года «Полуночная месса». Я редко упоминаю сериалы в своих постах, поскольку их так много, они настолько разнообразны, что, если говорить ещё и о них – времени на полнометражные фильмы не останется совершенно. Но для «Полуночной мессы» делаю исключение, поскольку это наиболее удачное воплощение на экране одной из наиболее любимых моих книг Стивена Кинга «Жребий Салема». Сериал, строго говоря, не является экранизацией, это, скорее, самостоятельное произведение «по мотивам». «Полуночная месса» следует не букве, но духу романа короля ужасов. Все предшествующие экранизации «Жребия Салема» безнадёжно морально устарели, смотреть их невыносимо. Но сериал Майка Флэнагана смотрится на одном дыхании и, наблюдая за судьбой жителей крохотного городка на уединённом острове, ты буквально физически ощущаешь, как нарастает тревога, как в сердце маленькой общины растёт, набухает, готовится лопнуть некий пузырь невыразимого ужаса, ты интуитивно понимаешь, что все эти люди обречены и причиной их гибели будет некая невыразимая, богопротивная пагуба, от которой нет спасения. В этом сериале, в отличие от «Реальных упырей» нет ни капелюшечки юмора, но есть неизбывная тоска по людям, открывшим по неосторожности свои сердца древнему могущественному злу. Оценка 8,2/10.
На третье место хотел было поместить фильм 2007 года «30 дней ночи» режиссёра Дэвида Слэйда с Джошем Хартнеттом в главной роли о том, как 30 дней полярной ночи обернулись кошмаром для жителей небольшого поселения на Аляске, когда к ним заявилась компания вампиров (хм, компания), выглядящих, как эмигранты-нацисты из поверженной Германии. Не знаю почему бы я мог выбрать именно этот фильм, может быть потому, что бойня происходит среди сугробов и в мороз, и это так необычно и знакомо одновременно, а может быть, потому что Джош Хартнетт после фильм «Счастливое число Слевина» навсегда остался одним из моих любимчиков. На самом деле, с таким же успехом я мог бы выбрать «Эбигейл» - забавный фильмец 2024 года про вампиршу-балерину с внешностью 12-летней девочки, отрывающую бОшки своим незадачливым похитителям под музыку из «Лебединого озера». Или «Я - легенда» режиссёра Френсиса Лоуренса. Если вы не знали: уроды, за которыми охотился герой Уилла Смита, вовсе никакие не зомби, они – самые настоящие вампиры, по крайней мере именно о вампирах шла речь в первоисточнике – одноимённой книге Ричарда Матесона (кстати, книга лучше!). Или скандинавский фильм 2008 года «Впусти меня», по одноимённой книге Йона Айвиде Линдквиста, режиссёра Томаса Альфредсона, фильм в котором, увы, нет ни юмора, ни безобидного саспенса, а есть лишь бессилие перед насилием, ставшим судьбой (кстати, книга лучше!). Пока перебирал варианты меня осенило: «Ну, конечно, как же я мог забыть: «От заката до рассвета»! О да, это то, что нужно. Крутейший замес на мексиканской границе, классика 1995 года выпуска от Роберта Родригеса. Не фильм, а настоящий шведский стол для любителя кровавой клубники: Сальма Хайек, Квентин Тарантино, Джордж Клуни, Харви Кейтель, Дэнни Трехо, Джульетт Льюис, обойма зубодробительных хитов от «Tito & Tarantula» и целая уча отвратительнейших, мерзотнейших, прожорливейших вампирш! Нас всё дальше уносит потоком времени от 1995 года, и я с удивлением и всё чаще слышу от разных людей, что они де не смотрели «От заката до рассвета». Ну…я не знаю, что сказать на это. Это… Нет, не знаю, что тут можно сказать. Короче, если не смотрели фильм Родригеса – забейте на «Реальных упырей» и «Полуночную мессу», смотрите классику! Остальное – факультатив.
Кстати, о факультативе. Если вдруг тема вампиризма заинтересует вас, то, может быть, вам захочется ознакомиться и с маргиналиями вроде странненького канадского фильма 2023 года «Вампирша-гуманистка ищет отчаянного добровольца», или унылого кинопродукта 2020 года «Моё сердце не будет биться, пока ты не прикажешь» и иже с ними. Уверен, если поскрести по сусекам – можно нарыть целую кучу всевозможного кино-шлака с вампирами и рейтингами от 3 до 6. Безусловно, львиная доля этой добычи окажется настоящим мусором, но, вполне возможно, что среди него мы обнаружим одну-две истинные кино-жемчужины, после просмотра которых утратим дар речи. Серьёзно: ищите малоизвестные шедевры – спускайтесь в катакомбы и канализационные стоки кинематографа, то, что вы ищите, наверняка лежит там – недооценённое и позабытое всеми.
В целом, надо признать, что большинство вампирских фильмов не способны напугать по-настоящему. Когда авторы всерьёз ставят перед собой задачу напугать зрителя, то, чаще всего, пытаются достичь этого за счёт избыточного натурализма сцен насилия, т.е. когда вампиров используют, только как повод для того, чтобы обеими ногами залезть на территорию жанра боди-хоррора, так что после просмотра таких киношек остаётся тошнотворный осадок отвращения и лёгкой обиды: «Зачем же было настолько жестить?». Гораздо более утончённая жуть может достигаться другим способом: умелым созданием гнетущей, тоскливой атмосферы безысходности, ощущением неизбежности гибели всех и вся от клыков вампира, столкновением героев фильма с необоримым роком, несчастливой судьбой. Это как раз случай «Полуночной мессы».
В заключение о наболевшем. Насчёт чеснока, распятия и осиновых кольев. Точнее, насчёт того, что некоторые авторы бессовестно пренебрегают святым общественным договором «серебро, чеснок и кол в сердце = смерть вампира» и преподносят нам неожиданные сюрпризы: в их фильмах вдруг почему-то, чёрт его знает почему, эти могущественные обереги ни с того, ни с сего оказываются бессильными. Чеснок не вызывает отёк Квинке, серебро не вызывает ожогов, а осиновый кол, хоть завтыкайся, никак не убивает кровососа. Спрашивается: какого чёрта? Миф о вампирах, древний, разработанный, структурированный, подразумевает действие определённых правил. Почему в некоторых фильмах эти правила перестают действовать? Непонятно. Да ладно непонятно – нечестно! При этом, странным образом, солнечный свет по-прежнему стопроцентно эффективен – показать кровососа, щеголяющего без спецзащиты под прямыми солнечными лучами, пока ещё никто не решился. Но с них, чувствую, станется.
На этом, пожалуй, всё. Если вспомню что-нибудь интересненькое – обязательно допишу. Смотрите фильмы о кровососах и ешьте чеснок, укрепляйте иммунитет!