У Полины есть одна черта, из-за которой мы с женой уже давно ходим кругами и не понимаем, что с этим делать.
С одной стороны, черта вроде бы хорошая.
Она любит дарить подарки.
Вот прям любит.
Ей нравится делать людям приятно. Нравится что-то отдать, вручить, порадовать, посмотреть, как человек улыбается. И если смотреть на это поверхностно, можно сказать: ну что плохого? Ребёнок добрый. Не жадный. Хочет делиться. Хочет радовать.
Вроде бы хорошо.
Но проблема не в самих подарках.
Проблема в том, зачем она это делает.
И вот тут уже становится не очень спокойно.
Потому что Полине сейчас семь лет. Она ещё маленькая, конечно. Но уже не настолько маленькая, чтобы не видеть, как это начинает работать. А работает это так, что мне, если честно, не нравится вообще.
У неё в садике есть подружки. Там у них своя жизнь, свои обиды, свои дружбы, свои ссоры. Сегодня они лучшие подруги, завтра кто-то сказал: «Я с тобой больше не дружу», послезавтра опять вместе ходят за ручку, а вечером снова кто-то кому-то что-то не так сказал.
В садике это всё постоянно.
Я уже привык, что у детей дружба иногда держится на таких тонких нитках, что взрослый бы даже не понял, где конфликт начался. Они могут поссориться из-за места, из-за игрушки, из-за того, кто первый сказал, кто последний пошёл, кто не так посмотрел, кто кого не позвал.
И вроде бы всё нормально. Дети учатся общаться. Учатся дружить. Учатся мириться.
Но есть один момент.
В любой такой детской компании очень быстро появляются те, кто понял, как можно давить на других.
И вот Полина как раз из тех, на кого можно надавить.
Если ей подружка скажет:
— Принеси мне свою игрушку, и тогда я буду с тобой дружить.
Полина принесёт.
Без злого умысла. Без мысли, что её используют. Без внутреннего вопроса: «А с чего это вообще?»
Она принесёт, потому что ей сказали.
Потому что она хочет дружить.
Потому что для неё это выглядит просто: подружка попросила, я сделала, подружке приятно, значит, всё хорошо.
А для меня это выглядит совсем иначе.
Для меня это выглядит как тревожный звоночек, который уже не просто звенит, а стоит где-то рядом с ухом и раздражает.
Потому что я таких людей видел.
Уже взрослых.
Тех, кто всю жизнь пытается заслужить хорошее отношение.
Кто всё время кому-то что-то должен.
Кто боится отказать.
Кто думает, что если не будет удобным, полезным, щедрым, то его перестанут любить.
Кто вечно отдаёт больше, чем получает.
Кто потом сидит с пустыми руками, но всё ещё пытается улыбаться, потому что «ну я же сам хотел помочь».
И ничего хорошего в этом нет.
Такие люди часто несчастные. Они вроде добрые, вроде хорошие, вроде всем помогают, но на них ездят. Их используют. Их вспоминают, когда что-то нужно. Их любят, пока они полезные.
А потом они вырастают и даже не понимают, почему им так тяжело жить.
И вот я смотрю на Полину и понимаю, что я не хочу для неё такой судьбы.
Мы уже много раз с ней разговаривали.
Очень много.
И спокойно разговаривали.
И по-доброму.
И по-взрослому.
Объясняли, что дружбу не покупают.
Что если человек говорит: «Принеси мне что-то, и тогда я буду с тобой дружить», значит, это не дружба.
Что настоящие друзья дружат не за подарки.
Не за игрушки.
Не за конфеты.
Не за то, что ты им что-то принесла.
А просто потому что им с тобой хорошо.
Объясняли, что если тебя любят только тогда, когда ты что-то отдаёшь, значит, это не любовь и не дружба.
Говорили, что нельзя тащить из дома вещи.
Что нельзя отдавать игрушки просто потому, что кто-то попросил.
Что если хочется сделать подарок, надо сначала спросить нас.
Что подарки дарят в честь чего-то, а не просто так каждый раз, когда кому-то захотелось получить твою вещь.
И вроде бы она слушает.
Кивает.
Понимает.
А потом проходит время — и опять.
Опять что-то подарила.
Опять что-то отдала.
Опять кому-то что-то понесла.
Причём самое неприятное — она может это скрывать.
Она может сказать, что потеряла.
Или что не знает, где вещь.
А потом выясняется, что она её подарила.
И вот тут у меня уже внутри всё закипает.
Потому что это уже не просто «я добрая и хочу делиться».
Это уже какая-то схема, в которой она сама понимает, что мы будем против, но всё равно делает.
Не потому что плохая.
Не потому что хочет нас обмануть.
А потому что ей важнее не расстроить подружку.
И вот это меня пугает больше всего.
Что мнение какой-то девочки из садика, которая сегодня дружит, завтра не дружит, для неё в моменте становится важнее, чем наши разговоры, наши правила и даже её собственные вещи.
Недавно мы с ней сидели на качелях.
Просто сидели, качались, разговаривали.
Я решил без крика, без давления, нормально спросить:
— Полин, ну почему ты всё раздаёшь? Вот ты столько всего даришь. А тебе за всё время что подарили?
Она сразу начала вспоминать.
Говорит:
— Мне дарили.
— Что?
— Ну, рисунок нарисовали.
Или какие-то мелочи.
Пушистики там всякие, которые в магазинах иногда дают. Маленькие игрушечки, какие-то штуки по акции, которые ребёнку, конечно, кажутся сокровищем.
И она это говорит совершенно искренне.
Для неё это правда подарок.
Ей нарисовали рисунок — она радуется.
Ей дали какую-то маленькую штуку — она радуется.
И потом в ответ готова подарить что-то гораздо серьёзнее.
Свою игрушку.
Куклу.
То, что ей покупали.
То, что она сама просила.
То, что стоит денег.
И она не видит разницы.
Я ей говорю:
— Полин, если тебе нарисовали рисунок, ты можешь тоже нарисовать рисунок. Это будет нормально. Если тебе подарили маленькую поделку, ты можешь сделать маленькую поделку. Но не надо в ответ нести из дома игрушку.
Она слушает.
И вроде даже соглашается.
Но я вижу, что внутри у неё эта линия не проводится.
Для неё сам факт подарка важнее, чем его ценность. Ей сделали приятно — она хочет сделать приятно в ответ. Только почему-то у неё это сразу превращается в материальное.
Ей помогли — она хочет подарить.
Ей улыбнулись — она хочет подарить.
Её позвали играть — она хочет подарить.
Допустим, в садике кто-то помог ей убрать тарелку после обеда. Или подвинул стул. Или сказал что-то хорошее.
Я, как взрослый человек, понимаю: если тебе помогли действием, ты можешь потом помочь действием. Тебе помогли — и ты потом помоги. Тебе сделали добро — и ты сделай добро. Не обязательно вытаскивать из дома игрушку.
Но у Полины в голове почему-то подарок — это самый понятный способ сказать спасибо.
И вот как это объяснить ребёнку?
Как объяснить, что благодарность — это не всегда вещь?
Что дружба — это не обмен подарками?
Что если ты всё время отдаёшь, люди быстро привыкают брать?
А дети, кстати, привыкают очень быстро.
Они вообще быстро считывают, с кем как можно.
И в садике, мне кажется, уже давно поняли, что Полину можно попросить — и она принесёт.
Можно сказать:
— Подари мне.
И она начнёт думать, как подарить.
Можно намекнуть:
— А я бы хотела такую штуку.
И Полина уже будет ходить и искать возможность это отдать.
И вот это страшно.
Потому что сейчас это игрушки.
А дальше будет школа.
А в школе всё будет жёстче.
Там уже будут не просто куклы и мелкие игрушки. Там будут деньги, телефоны, вещи, покупки, какие-то «купи мне», «дай мне», «принеси мне», «если не дашь, я с тобой не дружу».
И мне не хочется ждать, пока это станет большой проблемой.
Я понимаю, что сейчас может показаться: ну что ты раздуваешь, ребёнок просто добрый.
Да, добрый.
Но между добротой и удобностью есть разница.
Добрый человек сам решает, когда и кому помочь.
А удобный человек боится отказать.
Вот я не хочу, чтобы Полина была удобной.
Не хочу, чтобы она привыкла покупать внимание.
Не хочу, чтобы она думала, что её ценность в том, сколько она может отдать.
Потому что она сама по себе ценная.
Без подарков.
Без игрушек.
Без попыток всем угодить.
И мне хочется, чтобы её любили за то, что она есть, а не за то, что она может принести завтра из дома.
Мы ей это говорили уже миллион раз.
Что если человек отворачивается от тебя из-за того, что ты не принесла подарок, значит, туда ему и дорога.
Что найдутся другие друзья.
Что не надо держаться за тех, кто ставит условия.
Что дружба не должна начинаться со слова «принеси».
Но я не уверен, что она это понимает так, как надо.
Она как будто слышит слова, но внутри у неё всё равно остаётся страх.
Если я не подарю — со мной не будут дружить.
Если я откажу — меня бросят.
Если я скажу «нет» — я стану плохой.
И вот с этим мы не можем справиться.
Причём мы уже пробовали по-разному.
Пробовали мягко.
Садились, разговаривали, объясняли.
Пробовали через примеры.
Пробовали спрашивать:
— А если бы с тобой дружили только за игрушки, тебе было бы приятно?
Пробовали объяснять через равноценность.
Пробовали говорить, что подарки можно дарить на день рождения, Новый год, какие-то праздники.
И тут она тоже нашла выход.
Она начала искать поводы.
— А сегодня какой праздник?
— А можно подарить на Новый год?
— А можно на День защиты детей?
— А можно просто потому что скоро лето?
То есть она вроде бы поняла правило «просто так не дарим», но не поняла смысл. Она начала подстраивать под него поводы.
И от этого проблема никуда не делась.
Она не перестала хотеть раздавать вещи. Она просто начала искать, как это правильно оформить.
И тут я уже не знаю, смеяться или переживать.
С одной стороны, умная. Нашла обходной путь.
С другой стороны, мне от этого не легче.
Потому что суть-то та же самая.
Она всё равно хочет нести, отдавать, дарить, покупать дружбу, только теперь у этого появляется красивое объяснение.
Были моменты, когда я уже не выдерживал и говорил что-то в духе:
— Полина, ты вообще что делаешь? Ты зачем всё раздаёшь? Ты понимаешь, что так нельзя?
Были и угрозы.
Типа:
— Если ещё что-то подаришь, я тебе больше ничего покупать не буду.
Я понимаю, что это не самый красивый педагогический метод.
Но когда ты в десятый раз объясняешь одно и то же, а потом опять узнаёшь, что вещь не потерялась, а была подарена, спокойствие заканчивается.
И самое сложное — я не могу просто запретить ей быть доброй.
Не могу сказать:
— Всё, Полина, больше никому ничего не дари, никому не помогай, никому не верь, все вокруг хотят тебя использовать.
Потому что это тоже неправильно.
Я не хочу вырастить человека, который будет жадным, закрытым и подозрительным ко всем.
Я не хочу убить в ней желание радовать людей.
Потому что это хорошее качество.
Правда хорошее.
Просто сейчас оно без границ.
Вот в этом проблема.
Она не понимает, где «я хочу сделать приятно», а где «мной пользуются».
Не понимает, где подарок от души, а где плата за дружбу.
Не понимает, что можно отказать и при этом не стать плохой.
Не понимает, что если человек расстроился из-за твоего отказа, это не всегда значит, что ты виновата.
И вот я смотрю на неё и думаю: как это объяснить в семь лет?
Как сделать так, чтобы дошло не только до ушей, но и до головы?
Потому что разговоров было много.
Очень много.
Может, кто-то скажет: да расслабьтесь, перерастёт.
Может, и перерастёт.
А может, не перерастёт.
Вот в этом и страх.
Потому что я видел взрослых людей, которые не переросли.
Они всё так же пытаются заслужить любовь.
Только уже не игрушками из детской, а деньгами, временем, нервами, удобством, постоянными уступками.
Они живут так, будто любовь надо оплачивать.
И мне очень не хочется, чтобы Полина когда-нибудь жила так же.
Хочется, чтобы она была доброй, но не безотказной.
Щедрой, но не удобной.
Открытой, но не наивной настолько, чтобы любой мог подойти и забрать у неё что-то просто потому, что сказал нужные слова.
Хочется, чтобы она умела дружить.
Но не покупала дружбу.
Хочется, чтобы она умела дарить.
Но понимала, зачем дарит.
Хочется, чтобы она могла сказать «нет» и не развалиться внутри от страха, что её теперь не любят.
Пока не знаю, как этого добиться.
Если у кого-то было такое — можете рассказать.
Советы тоже можно.
Не обещаю, что воспользуюсь всеми, потому что в интернете советы по детям иногда такие, что после них хочется не ребёнка воспитывать, а самому лечь в угол и подумать о жизни.
Но почитать будет интересно.
Потому что в этот раз я правда не знаю, как правильно.
А делать вид, что знаю, уже не получается.