Через сорок минут выбора фильма Мирослава поняла простую вещь: идеальный вечер у них уже был. Ровно до той минуты, пока Савелий не сказал:
- Давайте сегодня что-нибудь нормальное посмотрим.
С этого места всё и покатилось.
Ужин только закончился. Тарелки ещё стояли на столе, Тихон лениво гонял вилкой последний кружок огурца, Майра уже устроилась на диване с пледом и лицом человека, которому заранее всё не нравится. Мирослава собрала салфетки в одну стопку, отодвинула хлебницу и села на край кресла с тем выражением, с каким люди обычно открывают коммунальную квитанцию. Не от любопытства. По обязанности.
Савелий взял пульт так, будто ему вручили руководство страной.
- Только без мрака, - сказал он. - И без этих, где полфильма все просто молчат и смотрят друг на друга.
- Ага, - сразу сказала Майра. - И без старья.
- А что у тебя старьё? - спросила Мирослава.
- Всё, где картинка как будто через марлю снимали.
- Понятно, - кивнула Мирослава. - Значит, половина мирового кино вылетела.
Тихон поднял голову:
- И не надо, где они сначала час разговаривают, а потом один раз побежали, и всё.
- Это ты сейчас про что? - спросил Савелий.
- Про скучное, - честно объяснил сын.
Мирослава уже знала, чем это кончится. Ничем. У них любой семейный выбор всегда превращался в маленький съезд ООН, только без переводчиков и с худшим результатом.
Савелий начал листать каталог.
- Так. Комедия?
- Нет, - сказала Майра. - Там обычно несмешно, а люди потом падают.
- Нормально уже, - сказал Тихон. - Пусть падают.
- Я не хочу, чтобы весь вечер кто-то орал, - отрезала Мирослава.
- Тогда детектив?
- Только не где все ходят с одним лицом и потом оказывается, что убийца садовник, - сказала Майра.
- У нас нет садовника, нам не страшно, - буркнул Тихон.
Первый фильм прожил у них шесть секунд.
- О, вот этот.
- Нет, я его видела, - сказала Майра.
- И что?
- Он странный.
- В смысле?
- В прямом. После него хочется молчать.
- Иногда это не минус, - заметила Мирослава.
- Для вас, может, и не минус, - сказала дочь.
Второй фильм отклонил Тихон.
- Там два часа двадцать.
- Ну и что?
- Я столько даже в школе не сижу.
Третий не понравился Савелию.
- Там актёр этот.
- И что с ним? - спросила Мирослава.
- Он меня раздражает.
- Чем?
- Лицом.
- Сильный аргумент, - сказала она. - Надёжный. Железобетонный.
Савелий снял очки, положил их рядом, через секунду поискал глазами и снова надел.
- Я просто хочу хороший фильм.
- Все хотят хороший, - сказала Мирослава. - Никто не хочет плохой. Тут у нас редкое семейное единство.
Майра фыркнула, но уже с интересом. Когда мать входила в сухой режим, вечер хотя бы начинал развлекать.
На экране мелькали постеры. Кто-то бежал. Кто-то целовался на фоне пожара. Кто-то смотрел в сторону так, будто знал про зрителя что-то неприятное.
- О, вот это можно, - сказал Савелий.
- Нет, - сразу сказала Майра.
- Почему "нет"?
- Потому что ты на прошлой неделе тоже говорил "это можно", а там в середине все начали плакать в больнице.
- Это был сильный фильм.
- Это был обман, - сказала Майра. - Начиналось как отпуск, закончилось как родительское собрание.
Тихон уже сполз по дивану ниже.
- А можно мультик?
- Нельзя, - в один голос сказали все трое.
Он подумал и уточнил:
- А хороший?
- Особенно хороший нельзя, - сказала Мирослава. - Иначе мы там все расплачемся и будем делать вид, что это от зевоты.
Савелий не сдавался. В такие моменты в нём просыпался человек, который искренне верит: ещё пять минут, и он всех организует. Мирослава любила его за это и уставала от этого примерно одинаково.
- Ладно, давайте по критериям, - объявил он.
- Всё, пошёл отдел закупок, - тихо сказала Мирослава.
- Очень смешно. Значит так. Не длинный. Не тупой. Не тяжёлый. Не детский. Не старый. Не слишком новый. Не про войну. Не про космос. Не где одна любовь. Не где одни разговоры.
- Сава, - сказала Мирослава. - Ты сейчас описал отсутствие фильма как жанр.
- Нет. Я описал нормальный вечер.
Майра села ровнее.
- И ещё без этих актёров, которые всё время говорят шёпотом, будто у них батарейка садится.
- Согласен, - оживился Савелий.
- И без собак, - сказал Тихон.
- Почему без собак?
- Если есть собака, она или умрёт, или всех спасёт. Мне это уже надоело.
Мирослава отвернулась, чтобы не засмеяться слишком заметно. Ребёнок был не по годам опытный зритель. Жизнь его, конечно, не готовила к ипотеке, но к шаблонам сценаристов уже подготовила.
Пятнадцать минут ушло только на то, чтобы понять: у семьи есть не вкус, а набор обид к кинематографу.
Потом начался второй круг. Самый беспощадный.
Теперь они не просто отвергали фильмы. Они объясняли почему. Подробно. Как будто режиссёр сейчас сидел за занавеской и конспектировал.
- Вот этот можно.
- Нет, там актриса эта, - сказала Мирослава.
- Тебе она тоже лицом не нравится? - оживился Савелий.
- Нет. Она разговаривает так, будто всё время кому-то должна двести рублей.
- Это как?
- Сейчас покажу. - Мирослава выпрямилась и монотонно сказала: - "Я не знаю, как нам дальше жить, Олег".
Тихон захохотал.
- Похожа.
- Вот, - сказала Мирослава. - А я не хочу два часа слушать чужую усталость. Мне своей хватает.
Майра ткнула пальцем в экран:
- А этот?
- Там рейтинг маленький, - сказал Савелий.
- Пап, ты сам говорил, рейтингам нельзя верить.
- Нельзя, когда высокий у ерунды. А когда низкий у ерунды, тогда можно.
Тихон даже сел.
- То есть рейтинг работает выборочно?
- Как отец семейства решит, так и работает, - сухо сказала Мирослава.
Савелий посмотрел на неё с видом человека, которого предали на собственной территории.
- Я, между прочим, стараюсь.
- Я вижу. Ты уже почти выбрал нам отсутствие удовольствия.
Майра прыснула в плед.
На двадцать пятой минуте спор неожиданно свернул в сторону поколений.
- Давайте старую комедию, - предложила Мирослава уже не от любви к жанру, а от усталости.
- Мам, нет, - простонала Майра. - Там все играют так, будто им заранее сказали, где смеяться.
- А в ваших новых играют так, будто им запретили чувствовать, - отбила Мирослава.
- Ну началось, - сказала дочь.
- Ничего не началось. Я просто хочу фильм, а не набор людей с красивой депрессией.
Савелий быстро вмешался:
- Стоп. Без войны поколений. У нас мирная семья.
- Конечно, - сказала Мирослава. - Мы просто четверо мирных людей, которые сорок минут не могут выбрать, что смотреть час сорок.
Тихон поднял палец:
- Уже сорок семь.
- Спасибо, диспетчер, - сказала мать.
И тут зазвонил телефон Савелия.
Он глянул на экран и почему-то сразу виновато кашлянул.
- Мама твоя? - спросила Мирослава.
- Ну.
- Бери. Пусть и она поучаствует. У нас без неё всё слишком просто.
Он включил видеозвонок, и через секунду в комнате появилась Элеонора Аркадьевна. Снизу вверх, в больших светлых очках и с таким лицом, будто её выдернули не из кухни, а из совета директоров.
- А что у вас такое?
- Фильм выбираем, - сказал Савелий.
- Так долго?
- Уже не спрашивайте, - ответила Мирослава.
- А что тут спрашивать. Вы опять выбираете как мебель. Надо быстрее.
Майра беззвучно рухнула на подушку. Тихон оживился. Для него любое внешнее вмешательство означало, что представление вышло на новый уровень.
- Ну и что вы хотите? - деловито спросила Элеонора Аркадьевна.
- Всё сразу, - сказала Мирослава. - Чтобы было умно, не скучно, не длинно, не старо, не глупо, без собак, без больницы, без шёпота, без космоса и без этих лиц.
- Понятно, - кивнула Элеонора Аркадьевна. - Значит, смотрите "Любовь и голуби".
- Ба, - сказала Майра. - Это классика, я знаю. Но нет.
- Почему нет?
- Потому что если вы сейчас включите классику, родители будут цитировать раньше героев.
Савелий обиделся:
- Неправда.
- Правда, - сказал Тихон. - Ты всегда так делаешь.
- Один раз.
- Ты на "Иване Васильевиче" весь фильм мешал.
- Я украшал просмотр.
Мирослава прикрыла глаза ладонью. Не из отчаяния. Чтобы не рассмеяться в телефон прямо в лицо свекрови. Хотя та, если честно, и сама уже еле держалась.
- Тогда вот что, - сказала Элеонора Аркадьевна. - Включайте детектив.
- Не хотим детектив, - сказала Майра.
- Почему?
- Там все всё время смотрят друг на друга так, будто уже знают, кто виноват, но зрителю не скажут.
- Это и есть смысл детектива, - заметил Савелий.
- Тогда плохой смысл, - отрезала дочь.
Элеонора Аркадьевна перевела взгляд на Тихона:
- А ты что хочешь?
- Чтобы быстрее.
- Умный ребёнок, - сказала она.
- Спасибо, - серьёзно ответил он. - Я давно это говорю.
Мирослава уже чувствовала, как вечер медленно превращается в музей человеческих позиций. Тут лежал отдел "вкус". Там - стенд "принципы". В углу тихо догорал павильон "семейный компромисс".
И всё же помощь свекрови неожиданно дала эффект.
Не потому, что совет оказался гениальным. Просто всем стало неловко выглядеть перед Элеонорой Аркадьевной совсем уж беспомощными взрослыми людьми. Поэтому на минуту семья собралась и начала вести себя так, будто решение возможно.
- Ладно, - сказал Савелий. - Выбираем из трёх.
- Уже прогресс, - сказала Мирослава.
- Первый вариант - лёгкий детектив.
- Спорно, - сказала Майра.
- Второй - семейная комедия.
- Опасно, - сказала Мирослава.
- Третий - приключение.
- Смотря кто там приключается, - вставил Тихон.
Они открыли первый.
- Нет, - сказала Майра. - Там постер скучный.
- Это не критерий.
- Для меня критерий.
Открыли второй.
- Нет, - сказал Тихон. - Там, я чувствую, будет стыдно.
- Как ты это чувствуешь? - удивился Савелий.
- По лицам.
Открыли третий.
Тут наступила редкая тишина. Все смотрели на экран. Постер был приличный. Описание не обещало ни депрессии, ни философии на табуретке, ни собаки-героя. Длительность - час тридцать шесть. Рейтинг средний, что даже успокаивало. Когда всем слишком нравится заранее, потом обычно расплачиваешься.
- Ну? - спросил Савелий.
- Можно, - осторожно сказала Мирослава.
- Наверное, - сказала Майра.
- Если там быстро начнётся, - сказал Тихон.
- Вот и отлично, - оживился Савелий так, будто лично договорился с кинематографом.
Элеонора Аркадьевна прищурилась в экран.
- А кто там играет?
- Не знаю, - сказал Савелий.
- Уже хорошо, - сказала Мирослава. - Значит, никто нас заранее не бесит.
Свекровь важно кивнула:
- Ладно. Потом скажете, хороший или как всегда.
- Как всегда, - пробормотала Майра.
- Я всё слышу, - сразу сказала Элеонора Аркадьевна.
- Я знаю, ба.
- Вот и хорошо.
Связь отключилась.
В комнате стало неожиданно тихо. Даже торжественно. Мирослава собрала пустые тарелки, отнесла на кухню, вернулась, сдвинула на журнальном столике коробку от печенья, чтобы Тихон не снёс локтем стакан, и наконец села по-настоящему. Плед лёг ей на колени. Свет приглушили. Савелий с видом победителя нажал "смотреть".
- Только если это опять про внутреннюю травму через поход, я уйду, - предупредила Майра.
- Сиди уже, - сказал Савелий.
- Я сижу. Я морально предупреждаю.
Фильм начался.
Первые минуты даже были неплохими. Кто-то куда-то ехал, что-то происходило, никто пока не плакал на кухне и не смотрел в стену по сорок секунд. Мирослава уже начала верить, что этот вечер ещё можно спасти.
Минут через десять Тихон спросил:
- А главный кто?
- Смотри, поймёшь, - сказал Савелий.
- Если я должен сам понять, значит, плохо объяснили, - рассудил сын.
Через двенадцать минут Майра разблокировала телефон.
- Ты уже всё? - спросила Мирослава.
- Я просто отвечу.
- Конечно. Сейчас ответишь, потом ещё "просто посмотришь", кто лайкнул, и до свидания, семейный вечер.
- Мам, я одной рукой с вами.
На пятнадцатой минуте всё окончательно встало на свои места.
Тихон уснул, сидя почти вертикально, уткнувшись щекой в подушку с таким доверием к миру, какое бывает только у детей и людей без кредитов.
Майра уже не отрывалась от телефона и тихо усмехалась чему-то своему.
Савелий встал за водой, ушёл на кухню и задержался там подозрительно надолго. Потом оттуда донёсся звон ложки о кружку, потом шорох холодильника, и стало ясно: человек решил заодно поесть.
Мирослава сидела одна перед наконец-то выбранным фильмом, ради которого семья потратила почти час жизни, две ложки терпения, остатки сил и авторитет старшего поколения.
На экране как раз начиналось что-то важное. Кто-то кому-то говорил:
- Мы слишком поздно поняли, что всё было не так.
- Ну хоть вы поняли, - тихо сказала Мирослава телевизору.
Савелий вернулся с бутербродом.
- Ты чего одна смотришь?
Мирослава повернула к нему голову:
- А ты чего с ужином второй смены?
- Я быстро.
- Конечно. Мы тут все сегодня быстро.
Он оглядел комнату. Сына. Дочь. Экран. Жену.
И вдруг сам засмеялся.
Не громко. По-настоящему.
- Слушай, - сказал он. - А ведь Тихон был прав.
- В чём именно? У него сегодня был сильный вечер.
- Надо было быстрее.
- Это уже не совет. Это диагноз.
Мирослава тоже засмеялась. Усталость никуда не делась. Но злость уже ушла. Осталось только это семейное, ни на что не похожее чувство: вроде все тебя немного довели, а всё равно это твои.
Савелий сел рядом, осторожно вытянул у неё из руки пульт и поставил фильм на паузу.
- Всё, - сказал он. - Переносим показ. Зрительный зал потерян.
- Один спит, одна в телефоне, один ест, - кивнула Мирослава. - Отличный состав.
- Зато вместе.
- Ну да. Как умеем.
Майра, не отрываясь от экрана телефона, вдруг сказала:
- Если честно, выбирать было интереснее.
- Вот. Хоть один честный человек в семье, - сказала Мирослава.
- Я всегда честный, - пробормотал Тихон сквозь сон и сам же от этого не проснулся.
Тут уже засмеялись все трое.
А фильм так и остался на паузе. С застывшим лицом главного героя, который, наверное, и сам понял: конкурировать с обычной семейной жизнью - дело гиблое.
Иногда женщине нужен не идеальный вечер, а чтобы никто хотя бы не делал из неё диспетчера по чужому отдыху. И если вы узнали в Мирославе себя, я вас очень понимаю. На женщине и так всё держится, ещё и семейный досуг почему-то часто пытаются положить туда же.
Но тут мне нравится другое. Мирослава не устроила трагедию из ерунды, не стала тянуть всё одна и не делала вид, что обязана спасать вечер любой ценой. Иногда самый живой вечер - тот, который развалился на ходу, зато честно.
А у вас дома выбор фильма тоже иногда длится дольше самого фильма? Если да, напишите в комментариях, кто у вас главный саботажник. И если вам близки такие истории про жизнь без лака, подписывайтесь.