20 сентября 1941 года в роще Шумейково под Полтавой произошло событие, не имеющее аналогов в истории Второй мировой войны. В единой штыковой атаке сошлись с врагом около тысячи человек — и почти все они были офицерами, от младших лейтенантов до генерал-полковников. Во главе колонны шел командующий Юго-Западным фронтом Михаил Петрович Кирпонос — Герой Советского Союза, один из самых высокопоставленных военачальников Красной армии, погибших в прямом бою с противником.
Предыстория: Киевский котёл
К середине сентября 1941 года положение войск Юго-Западного фронта стало катастрофическим. 15 сентября немецкие танковые клинья 1-й и 2-й танковых групп сомкнулись в районе Лохвицы, замкнув кольцо окружения вокруг четырех советских армий. В «котле» оказались сотни тысяч бойцов и командиров, а также почти всё управление фронта.
Причины этой катастрофы до сих пор вызывают споры среди историков. Командование фронта во главе с Кирпоносом неоднократно обращалось в Ставку с просьбой разрешить отвод войск на восток, однако Сталин категорически запрещал сдавать Киев. Знаковыми стали переговоры Кирпоноса с начальником Генерального штаба маршалом Шапошниковым в ночь на 11 сентября. Шапошников заверил, что прорыв немцев у Ромны — лишь «эпизод», и потребовал держать оборону, пообещав, что через три дня начнется контрудар.
Эти три дня стали роковыми. Приказ на прорыв штаб фронта получил только 18 сентября — через три дня после того, как кольцо замкнулось. Войска были обескровлены, связь с армиями потеряна, боеприпасы и горючее на исходе. Как вспоминал генерал Василий Петров, «система оперативного руководства войсками исчерпала свои возможности. Сопротивление пошло на убыль... Относительная подвижность войск снизилась до нуля».
Путь к гибели
В ночь на 19 сентября колонна штаба фронта — около 800 человек, в основном офицеров и генералов, при нескольких бронемашинах и противотанковых орудиях — двинулась на прорыв в направлении Лохвицы. Среди них были командующий фронтом генерал-полковник Михаил Кирпонос, начальник штаба генерал-майор Василий Тупиков, член Военного совета Михаил Бурмистенко, командующий 5-й армией генерал-майор Михаил Потапов и другие высшие офицеры.
Утром 20 сентября колонна остановилась на привал в роще Шумейково, у оврага с родником, в 12 км от Лохвицы. Роща была небольшая — около 100–150 метров в ширину и до 1,5 км в длину. Двигаться днем было невозможно: дороги уже контролировались немцами, в небе господствовала вражеская авиация. Кирпонос решил переждать до темноты, но разведчики доложили: роща окружена.
Немецкие танки 3-й танковой дивизии, которой командовал будущий фельдмаршал Вальтер Модель, заметили колонну и развернулись для атаки. Вряд ли немцы знали, что перед ними — всё высшее командование фронта. Для них это была просто очередная группа окруженцев.
Последний бой
Около 15:00 20 сентября по роще был нанесен первый огневой удар — из орудий, минометов и танковых пушек. Огонь продолжался около сорока минут. Затем в атаку пошли танки, за ними — автоматчики. За короткое время немецкие танки уничтожили советскую бронетехнику и противотанковые орудия. Два танка прорвались к опушке, но были подбиты и загорелись. Остальные отошли.
На смену танкам пришла пехота при поддержке минометов, которая начала методично обстреливать рощу. Уцелевшие офицеры заняли оборону по опушке, отбивая атаки одна за другой.
Тогда Военный совет принял решение: контратаковать всеми оставшимися силами. Против танков, минометов и численно превосходящей пехоты штабные офицеры могли противопоставить лишь личное мужество. Они пошли в штыковую — с винтовками, гранатами и бутылками с горючей смесью.
«Генералы с винтовками, гранатами и бутылками с горючей смесью вместе со всеми шли в атаку. Но силы были неравны. Под уничтожающим огнём немцев несколько раз приходилось отходить назад в овраг. Таких атак было три или четыре», — вспоминал старший политрук Виктор Жадовский, один из немногих выживших.
В ходе боя был ранен в ногу командующий Кирпонос. Его перенесли в овраг, к роднику, но он продолжал отдавать приказы. В бою погибли начальник штаба генерал Тупиков (его тело нашли и опознали лишь в 1943 году) и член Военного совета Бурмистенко.
Около 19 часов вечера немцы открыли новый минометный огонь по оврагу. Одна из мин разорвалась в трех метрах от Кирпоноса. Осколки пробили ему грудь и голову. Адъютант командующего майор Гненный вспоминал:
«Кирпонос обхватил обеими руками свою голову, покрытую каской, и без стона приник к земле. Через 1–2 минуты он скончался».
Это был самый высокопоставленный советский офицер, погибший в прямом боестолкновении с противником за всю войну.
Сокрытие и перезахоронение
Жадовский и Гненный понимали: если немцы узнают, что убили командующего фронтом, они удвоят усилия по поиску и пленению штабных офицеров, обладавших важнейшей информацией. Они сняли с тела Кирпоноса Золотую Звезду Героя и ордена, срезали петлицы и погоны. Тело спрятали в кустах и замаскировали ветвями.
Позднее выжившие офицеры смогли ночью прорвать пехотное оцепление и выйти к своим. Жадовский доставил в штаб документы и награды Кирпоноса, а также подробно рассказал о месте его гибели.
В декабре 1943 года, после освобождения Украины, останки генералов Кирпоноса и Тупикова были эксгумированы и перезахоронены в Киеве, в Парке Вечной Славы. Сейчас над братской могилой в Шумейково стоит памятник советскому солдату с винтовкой в поднятой руке, а в овраге у родника — мемориальная доска с надписью: «На этом месте 20 сентября 1941 года погиб командующий Юго-Западным фронтом генерал-полковник Кирпонос М.П.».
Трагедия без ответов
Гибель Кирпоноса и его штаба стала символом трагедии 1941 года — когда огромная армия, обреченная нерешительностью высшего руководства, геройски гибла в безнадежных боях. Некоторые историки возлагают часть ответственности на самого Кирпоноса, чей стремительный взлет от командира дивизии до командующего фронтом за один год не позволил ему приобрести необходимый опыт управления крупными силами. Маршал Рокоссовский, столкнувшийся с Кирпоносом в те дни, вспоминал: «Меня крайне удивила его резко бросающаяся в глаза растерянность... Создавалось впечатление, что он или не знает обстановки, или не хочет её знать».
Однако в одном сходятся все: личная храбрость Кирпоноса не вызывала сомнений. Он остался со своим штабом до конца и принял смерть как солдат — в штыковой атаке, с оружием в руках.
«Это был единственный пример участия генералитета, в пешем строю, в атаке и гибели, за всю историю Второй Мировой войны», — пишут исследователи. Сотни тысяч солдат погибли в Киевском котле, и судьба их часто остается неизвестной. Но одна страница этой трагедии сохранилась в памяти — как свидетельство о том, что даже в час величайшего поражения русские генералы предпочли смерть в бою плену.
Если дочитали до конца — вы наш человек.
История не прощает равнодушия. Ставьте лайк и нажмите «Подписаться на канал Тайны Великих Эпох ». Так мы будем знать, что такие темы вам нужны, и будем готовить для вас еще больше материалов о настоящем мужестве.