Однажды длившаяся без малого два с половиной века "эпоха рыцарей" закончилась. Нет, это совсем не значит, что с окончанием её рыцарство впало в ничтожность и исчезло с полей сражений, даже не близко. Рыцари до самого последнего дня Средневековья оставались сильнейшим, хотя и с каждым годом всё менее и менее многочисленным родом войск. Но с самого начала Столетней войны, вернее, с первых серьёзных её сражений, стало ясно, что дорогих, штучной выделки военных профессионалов, погибших в бою, невероятно трудно заменить. А значит, нужна другая армия, дешёвая, неприхотливая, а главное — легко заменяемая, если что‑то пойдёт не так.
И такая армия, конечно же, нашлась. Профессиональная и наёмная пехота, появившись на поле боя, довольно быстро объяснила вообще всем, что она, так‑то, не феодальное пехотное ополчение. Даже рыцарству, особенно при соотношении десять к одному, она, случалось, раздавала настолько увесистых лещей, что от благородных шевалье оставался только высочайший профессионализм, ну и светлая память, конечно.
Вот только пехоту такую, в отличие от ополчения, нужно было нормально вооружать, причём желательно задешево. И если с собственно оружием проблем не было никаких — пики, коузы и алебарды стоили недорого, а противников рубили, не разбирая уровень их благородства и чистоту крови, — то вот с бронёй всё было не так хорошо. Защитное снаряжение, несмотря на существенный прогресс металлургии к XIV веку, стоило всё ещё очень недешево. Но, однако, доспешный минимум для хорошей, устойчивой пехоты конца XIV — начала XV века был необходим. И в этот самый минимум входил, во‑первых, простой железный шлем, вроде цервельера или железной каски. А во‑вторых… Нет, не щит. И не кольчуга. И даже не стёганая куртка. А латные перчатки.
Да‑да, те самые латные перчатки, которые ещё буквально недавно, полвека назад, появились в арсенале рыцарства и дворянства. И вдруг нашли своё признание у самого что ни на есть пехотного быдла, обычной пехоты и профессиональных наёмников. Как так вышло? Давайте разбираться.
Но погоди, автор, — удивится самый подготовленный читатель на канале, — откуда ты вообще взял, что латные перчатки были вторым по распространению и необходимости элементом защиты после шлема? Это же нелогично, как минимум. Ну что тут сказать, об этом нам прямо говорят списки вооружений, составленные на средневековых сборах, в частности "Опись ополчения Хебской области 1395 года", к которой мы сегодня будем время от времени возвращаться.
На рубеже XIV и XV веков примерно половина пехоты, приходящей на местные военные смотры, являлась "копейщиками". И это был самый плохо снаряжённый род войск того времени. Основным их оружием были длинные копья, коузы и глевии, которые нужно было держать обеими руками, а доспешный ценз у них был самый низкий. Кроме своего оружия, эти бойцы должны были иметь: "простой шлем или железную шапку, а также железные перчатки". И подобная история повторяется примерно по всей Западной Европе. Именно латные перчатки, а не щит, а тем более не нательная броня любого вида, являлись самым распространённым доспехом после шлема — настолько, что шлем и перчатки на тот момент стали являться доспешным минимумом, без которого невозможно воевать.
Даже у пехотного ополчения перчатки были у трёх четвертей личного состава. А если говорить о наёмниках или дружинах мелкой местной аристократии, то это было и вовсе обязательной частью снаряжения, наряду со шлемом и какой‑то защитой корпуса. Но как так получилось, что именно защита рук, которая даже для рыцарства долгое время была глубоко вторичной историей, стала важнее даже чем щит? Да всё дело в том, что тактика боя пехоты в это время начала кардинально меняться, и это, соответственно, не могло не отразиться на её защитном снаряжении.
Классическое, плохо обученное пехотное ополчение Средневековья знало и отлично умело исполнять ровно один манёвр на поле боя — стоять и держать удар. Построившись и прикрывшись щитами, они формировали линию фронта, вокруг которой крутилось всё остальное. Атаковали рыцари, выдвигались и отступали назад лучники. В атаку же такая пехота ходила мало и неохотно — сказывалась нехватка тренировок. И вот для такого боя щит, желательно большой, был жизненно необходим.
В новых же реалиях более или менее профессиональная пехота стала вести себя на поле боя заметно активнее. Вооружённые длинномерным оружием пехотинцы теперь довольно резво двигались и даже атаковали своих коллег по боевому ремеслу. Ну, если им на это хватало смелости и организованности. И вот в таких условиях щит был уже не так полезен. А случалось, он даже мешал. Здоровый экю, например, не давал возможности рубить коузой или алебардой с двух рук, не говоря уже о пике, и ношение его с собой всё больше и больше было обузой, чем способом прикрыть себя от противника.
Но ведь исчезновение щита должно было резко ослабить защиту такого пехотного строя? Казалось бы, да… Но не совсем. Несколько сотен, а бывало и тысяч торчащих вперёд пик и заточенных наконечников алебард защищали в ближнем бою бойцов ничуть не хуже, а зачастую и лучше, чем ряд щитов и недлинных пехотных копий времён классического Средневековья. Каждый пехотный отряд, массово вооружённый длинномерами, превращал пару метров поля боя перед собой в натуральную "долину смерти", попав в которую любой несчастный немедленно получал несколько ударов и приходил в совершеннейшую негодность. И это было даже надёжнее в каком‑то смысле, чем щитовой строй.
И тут ты немедленно спросишь, - а как же они защищались от стрел и прочей летающей дряни?. Да очень просто, выставляли в две первые линии людей, одетых в более или менее приличную броню, используя их в качестве щита.
И вот именно в таких условиях, когда два пехотных отряда сталкивались лоб в лоб, и становилась очевидной мысль о необходимости защиты рук. У пикейщиков, и особенно у алебардщиков, при столкновении с противником, также использующим рубящее длинномерное оружие, самым уязвимым местом внезапно оказались кисти рук. Происходило это, во‑первых, из‑за характерных стоек, в которых тебе, для того чтобы удерживать алебарду, а тем более длинную пику, приходится выносить левую руку сильно вперёд. А во‑вторых, потому что вообще любой удар по твоему оружию стремится соскользнуть вдоль древка и затормозить как раз в твоей левой руке, его сжимающей.
Да, чаще всего это не очень сильные, скользящие удары на излёте. Но наносились они довольно тяжёлым и вполне себе прилично заточенным лезвием, которое даже без существенного запаса инерции способно превратить твою руку в фарш. Вот так и получилось, что, казалось бы, давно и надёжно забытая защита рук оказалась для простого пехотинца первоочередной и необходимой вещью. Вообще, если говорить о позднесредневековой пехоте, то "железные перчатки", стали такой же неотъемлемой частью снаряжения для пики или алебарды, как двумя веками раньше были неотделимы друг от друга щит и копьё.
Записи того времени говорят, что: "каждый двенадцатый пехотинец на сборе не имел шлема, четверть не имела железных перчаток, только каждый восьмой принёс с собой щит, и только у каждого десятого была какая‑то нательная броня". Понятно, что у профессиональных наёмников и дружинников всё с бронёй было сильно побогаче, но тенденция, как говорится, налицо.
Так что же это были за "железные перчатки", что с такой охотой использовала профессиональная пехота позднего Средневековья? Неужели то же самое, что носило благородное рыцарство и дворянство? Не совсем. Но давайте остановимся на этом поподробнее.
И для начала, пехотная защита рук почти полностью проскочила эпоху кольчуги. В те времена, когда рыцарство закрывало руки кольчужными рукавицами, пехота о новых военно‑тактических тенденциях и не думала. А ко второй половине XIV века, когда всё закрутилось, кольчужная защита рук была признана недостаточной и морально устаревшей. Поэтому начинать пришлось уже сразу с нормальной защиты.
Впрочем, в самом начале латные перчатки сложной формы, вроде тех "песочных часов", которые носили рыцари, были для этих парней всё ещё слишком дороги. Нужно понимать, что сама по себе полноценная латная перчатка — довольно сложный предмет, состоящий из нескольких десятков разных деталей, половина из которых довольно мелкие, и полусотни заклёпок. Да и подгоняться она должна по руке владельца. Иначе сражаться в ней будет, мягко говоря, некомфортно. И в случае с обычным пехотинцем такой ерундой страдать, бы, конечно, никто не стал. Но так как подобная защита требовалась остро, было принято решение упростить вообще всё, что можно.
Первыми изменились элементы, закрывающие пальцы. Они стали больше и проще. Если в собранных для рыцарства перчатках каждый палец мог состоять из пяти сегментов сложной формы, то у простых латных рукавиц это были три положенных друг на друга пластины. Следующей под нож пошёл гардлинг — подвижная пластина, закрывающая костяшки и, при необходимости, служащая отличным кастетом. Его сделали частью основной детали, а саму коробку перчатки стали делать менее вычурной формы, а крагу — заметно длиннее, для дополнительной защиты предплечья.
В общем, получившаяся «железная перчатка» превратилась в плохую копию благородного рыцарского доспеха. Она была намного менее подвижной, удобной и аккуратной. Но это вообще никого не расстроило. Всё равно фехтовать алебардой в строю было невозможно, а то, что она большая, грубая и тяжёлая, — так это вообще плюс. Можно надеть на толстенную рукавицу и закрыть для себя вопрос защиты пальцев окончательно.
Ну и стоила такая конструкция в разы дешевле, чем нормальные латные перчатки. Всего немногим больше, чем простейший шлем "шапель" или кольчужный горжет. Кстати, если к этим самым перчаткам, шапели, горжету добавить толстую стёганку, после чего поместить внутрь бегущего от голода крестьянина или разорившегося городского подмастерья, а потом дать ему в руки вуж или глевию, то получится как раз тот самый дешёвый наёмник позднего Средневековья, о котором мы сегодня так много говорим.
Впрочем, довольно скоро качество пехотных "железных перчаток" подтянули. Оружейная промышленность средневековой Европы, начавшая развиваться с какой‑то невероятной скоростью с началом Столетней войны, довольно быстро унифицировала защиту беднейшего рыцарства и наёмной пехоты. Теперь и те, и другие носили простые, но надёжные, как автомат Калашникова, кирасы, шлемы и, конечно же, латные перчатки. Ну, разве что качество выделки и количество украшений на них некоторым образом различались.
К середине XV века буквально все бойцы на поле боя, ну, кроме совсем уже беднейшего ополчения, каким‑то чудом попавшего на войну, имели в своём арсенале упрощённые или, наоборот, полноценные "песочные часы". Те же немногочисленные несчастные, которые не могли позволить себе нормальную защиту, использовали вообще всё — от обычных толстых кожаных перчаток, усиленных кольчужным полотном и другими металлическими элементами, до веры в Господа и Деву Марию.
К слову, жизнь латных перчаток на поле боя была чрезвычайно долгой. Ещё в начале XVII века, когда даже самые лучшие доспехи начали понемногу сдавать свои позиции, мы видим их вместе с кирасами в экипировке отдельных подразделений пикинеров. И это неудивительно: пока у тебя и у твоего противника в руках пика или алебарда, тебе жизненно необходимо как‑то защищать руки. Потому что воевать без пальцев — это такая тоска, что и рассказать‑то непросто.
Вот так и получилось, что во времена позднего Средневековья именно латные перчатки, а не щит и тем более нательный доспех, стали второй важнейшей броней профессионального пехотинца и наёмника, стоящих в пехотном строю. А на этом сегодняшняя история закончена. Мне нечего вам больше рассказать о важности латных перчаток для пехотного быдла.