– Да ты болен! Тебе лечиться надо! – сказала Люда, быстро оделась и ушла, оставив его одного полного злобы и обиды.
– Скатертью дорога! – прокричал он ей вслед, когда дверь уже захлопнулась.
Злоба и ненависть ко всему, что его окружало в этот момент, вдруг овладели им, поглотили целиком, и он с силой ударил кулаком в стену, оставив в ней небольшую вмятину.
***
Захар родился в семье, где родители не очень заботились о нем, погружаясь в бесконечное пьянство и семейные разборки. Алкашами себя не считали, работают ведь на износ.
Отец на заводе, мать на ткацкой фабрике. А вечерами давали себе слабину. Кое-как приготовленный ужин и бутылка приводили в итоге к несогласиям по многим вопросам бытия.
Захар старался в эти проблемы не вникать. Да и не мог сначала из-за возраста, а потом из-за полной меланхолии. Его цель была проста: отужинать по-быстрому и уединиться в своем уголке, чтобы его не трогали. А то обязательно достанется за что-нибудь.
Он лениво делал свои уроки, точно так же, как мама готовила. Без интереса и не вникая в суть. Отсюда и оценки соответствующие.
– Двоечник! – кричала мать, увидев очередную пару в тетради или дневнике.
А отец лишь махнет рукой и пробурчит:
– Всё равно ничего толкового из него не вырастет. От осинки не родятся апельсинки.
– Родятся, если за осинкой присматривать хорошо. А ты хоть раз поинтересовался моими делами, не говоря уж о сыне? – парировала мать.
Снова назревал скандал, и Захар ретировался от греха подальше.
Жизнь в школе была не легче. Одноклассники с ним не дружили. И одет кое-как, и никогда ни копейки за душой. Одна только сердобольная Машка, соседка по парте, то пирожок ему купит в буфете, то леденец подсунет. Даже списывать иногда давала. Жалела мальчишку.
И его ей отдали на поруки, чтобы следила за домашним заданием и помогала, если «затрудняется». Это выражение училки. Ничего он не затрудняется, просто школу терпеть не может. И сбежал бы давно, если бы не родичи да Машка с ее заботой.
В старших классах положение Захара не изменилось. Оборванец в поношенной одежде. Замкнутый, нелюдимый. Машку родители в другую школу перевели. И остался он один как перст среди недружелюбной публики и безразличных к его жизни учителей.
Захар никогда ни на что не надеялся в этой жизни. Никогда не мечтал о солидной работе, собственном доме или жене-красотке. Парень понимал, что этим мечтам не суждено будет сбыться, впереди его ждет одно разочарование.
Одиночество изъедало его изнутри, он менялся, взрослел, и сам не заметил, как из мальчишки-сорванца, гоняющегося за щенком во дворе, всё больше и больше становился отшельником, желающим спрятаться куда подальше. С недоверием смотрел на этот мир, где нет места таким, как он.
Школа закончилась наконец. Даже четверка была в аттестате по истории. Машка в свое время привила ему этот интерес. Книжки давала читать про древний Рим, потом про расцвет цивилизации. И где он, этот расцвет? Где цивилизация? Общество наживы и потребления.
И все же в техникум он поступил, получил рабочую специальность, после чего загремел в армию. Вот там у него началась настоящая жизнь!
Он чувствовал, как мужает. Никто к нему не приставал с обидными прозвищами «голодранец» или «нищий». Никакой дедовщины, о которой он был наслышан, у них не было. Отслужил свое, набрался сил и вернулся домой. Мать с отцом, к счастью, остепенились слегка.
Мать сразу заявила:
– Отслужил, молодец. Но штаны не просиживай. Ищи работу, не зря мы тебя учили.
– Я сам учился, – огрызнулся Захар и получил от отца лёгкий подзатыльник.
Видимо, начал присматривать за своей «осинкой» и поддерживал ее во всем.
С работой неожиданно повезло: устроился в автосервис. Коллектив был добродушный, но любящий подшутить. Особенно прикалывались над его старомодным именем. Хорошо хоть прозвища никакого не придумали, как ни пытались.
Но к этому он ещё в школе привык. А вот в армии никто и не заикнулся. Захар и Захар. Нормальное имя, хотя он его не очень любил.
Сначала парни в автосервисе пытались поговорить по душам, может, чем-то помочь, но вскоре его упорное молчание всех убедило, что даже не стоит делать попыток дружить со этим хмурым парнем. С работой справляется и ладно.
Однажды работники автосервиса отмечали день рождения товарища. Захар не пил алкоголя, он презирал это зелье за разбитые детство и юность. В середине торжества слегка подпитые мужчины стали уговаривать его выпить хотя бы стопку. Тогда это случилось впервые. И зря.
После первой, «апосля которой не закусывают», была вторая и третья. И вдруг какая-то ненависть накрыла Захара с головой. Он не отдавал отчета своим действиям и накинулся на парней, что они пьянчуги и матершинники, работают так себе, а чаевые берут с клиентов и в карман пихают.
Его быстро утихомирили, усадили на стул, и самый авторитетный из всех заявил:
– Угомонись, ЗахЕр, – придумал-таки кличку. – Не умеешь пить и держать язык за зубами, катись на все четыре стороны.
Захар поднялся и, шатаясь, ушел от них под общий недовольный гул. Дома мать с отцом пришли в ужас. Они, значит, в завязке почти, а сынок на их дорожку ступил. Но он и не думал. На следующее утро, протрезвев, дал себе слово, что больше никогда и ни за что! Его агрессивность ему и самому не понравилась.
А вскоре он остался один. Отец умер от болезни, которую не лечил, а мать, выйдя на пенсию, уехала в деревню. Там от ее родителей остался домишко, присмотр нужен, сад и огород, хоть и небольшие, но зато есть, чем заняться.
Тогда-то Захар и встретил симпатичную, скромненькую девушку Люду и стал с ней встречаться. Люда всегда громко смеялась и говорила:
– Ты только притворяешься злюкой, а внутри наверняка добрый и пушистый зайчик. Я вижу тебя насквозь.
Да уж, зайчик. Не любит он людей. На работе сработался кое-как. Пить не пил совсем, мужики в автосервисе к этому привыкли и в свои компании больше не звали. Да и поменялись многие. Кто место получше нашел, кто уехал куда подальше на заработки.
А Захар так и трудился на одном месте. Работал хорошо, но звезд с неба не хватал, довольствовался редкими премиями. Поэтому их с Людой жизнь не сильно отличалась от остальных в его окружении: кино, дешевые кафе, прогулки по вечерам до ее дома. Захар не торопился предлагать Людмиле съехаться или сделать предложение.
Его и так все устраивало. Встречи без обязательств, долгие вечера в его квартире под монотонный телевизор. Поспешная любовь, в которой он тоже мало что понимал. Впрочем, как и Люда. Они познавали все тонкости вместе.
Так прошел год, и Людмила заявила ему, что у них будет малыш. Конечно, как будущая мать, она стала настаивать на том, что они должны жить вместе и воспитывать ребенка.
– А без этого никак нельзя обойтись? – спросил тогда он, а Люда впервые в жизни разозлилась:
– Что?! Что ты сказал?!
И понеслось… Он такой, он сякой, поматросил да и бросил, а она должна своим здоровьем рисковать! Захар пытался угомонить ее. И тогда он выдвинул аргумент:
– Ты специально все подстроила, да? Чтобы я женился на тебе наконец. А я не готов!
Это оскорбило Люду больше всего, и он получил звонкую пощечину. Вот тебе и скромница. Со словами «тебе лечиться надо» Люда ушла, хлопнув дверью, а Захар рассвирепел, ударив кулаком в стену! Только приступа своего гнева он и сам не мог себе объяснить. То ли разозлился на Людмилу, то ли пожалел, что она ушла.
Все же эта женщина была единственной отдушиной в его никчемной в общем-то жизни одинокого, замкнутого мужика. И чего она в нем нашла? Ах, да. Добрый и пушистый зайчик внутри, который показал свое истинное лицо.
Прошло еще полгода. Ничего значительного в жизни Захара не происходило. Но все чаще щемило чувство одиночества. Редкие поездки к матери в деревню не в счет. Уже тридцатник приближается, а он как старый сыч, замкнулся на себя и кроме работы больше никакого разнообразия в жизни.
Однажды Захар пришел в гости к коллеге, тот попросил помочь с перестановкой мебели. Жена третьим беременна. Нужно в спальне все передвинуть, а сам он хилый, одному не справиться.
Пришел, помог. Потом жена на стол накрыла, детишки прибежали. Парнишка лет пяти смотрел на Захара настороженно, а двухлетняя девочка спряталась за мамин халат и разревелась.
– Ты чего, Вика? – спросила мать.
– Дяденьку боюсь. Он страшный…
Захара как кипятком обдали. Почему-то стало стыдно и неприятно. Женщина увела детей, они с приятелем поели, от водки Захар отказался.
– Я все хочу тебя спросить, ты чего не пьешь-то совсем. Болезнь какая или принципы?
Захар не любил, когда ему лезли в душу, но ответил:
– Принципы. Я этого зелья не признаю. И без того вон дети пугаются.
– Да не обращай внимания. Малая еще. Чужой человек в доме… – начал было успокаивать его товарищ.
– Да нет, друг. Дети - они сердцем чуют, говорят.
– Это бабы сердцем чуют. А дети есть дети, доброго Деда Мороза и того порой пугаются.
С тем и распрощались. Захар пришел домой и встал перед зеркалом. Ну и видок! Щетина недельная, рубашка еще со студенческих времен, у брюк пузыри на коленках. И он вдруг понял, что он опустился. С Людмилой худо-бедно следил за собой. Она его все по магазинам водила: давай это купим или вон то. А он все отнекивался, но иногда соглашался.
И ведь не бедствует совсем уж. Все премии на счете хранит, питается скромно, много ли одному надо. И что с ним не так, почему пропал интерес к жизни и, главное, к себе самому? Есть такое выражение «к себе, любимому». Но он его терпеть не мог. Никакой он себе не любимый, да и никому в этой жизни. Мать не в счет.
Он долго сидел на диване и смотрел в одну точку. Что-то шевельнулось в его душе. Какое-то отвращение к самому себе закралось в его голову. Всю ночь проведя без сна, Захар вышел на улицу и побрел без цели куда глаза глядят.
И тут пищит его старый мобильный: «Люда в больнице на сохранении. Если хоть капля совести есть, навести». Номер был незнакомый, но понятно, что от ее матери, которая всегда относилась к нему более-менее благосклонно.
Захара била мелкая дрожь. Он будто из-под воды вынырнул, чуть не захлебнувшись. Огляделся вокруг. Все было серым и безрадостным, а перед глазами стояла она, та женщина, которая всего лишь раз в жизни смогла сделать его счастливым. А он? Подонок, вот он кто!
Захар метнулся в ближайшую парикмахерскую и привел себя в порядок. Его аккуратно постригли и побрили. Затем отправился в магазин мужской одежды, куда его частенько водила Люда. Купил рубашку, костюм, ботинки, новое импортное белье и одеколон. По дороге домой заскочил за апельсинами и цветами. На большее его сообразительности не хватило.
Дома наскоро принял душ, нарядился как денди лондонский, побрызгался чем-то терпким, но приятным, глянул на себя в зеркало и остолбенел: Бог мой, он ли это?
Да, это был он, Захар!
– И где твои глаза раньше были, идиoт! – произнес он. – Но она меня и того любила, без этих вот нашлепок импортных. А я?! Точно, идиoт.
Он схватил букет, фрукты и помчался в больницу. Будущая (он надеялся) теща скинула адрес больницы. Но к Людмиле его не пустили, и ей вставать не разрешают пока.
– Передачку передадим, записку можете написать. А за женой уж к выписке приходите, - сказали ему.
И эти слова «за женой» прозвучали в его ушах как что-то новое, но радующее слух. Он написал коротко: «Людочка, я люблю вас с малышом. Прости меня. Жду встречи. Захар». Хотел приписать «пушистый зайчик», но передумал, учитывая серьезность момента.
Встречали Люду из больницы всем семейством: отец с мамой, которые приехали на машине, и он, Захар, красавец при полном параде. Люда даже приостановилась, увидев его. Подошла и спросила:
– Мам, пап, а это кто?
Все рассмеялись, и Захар был так благодарен этим людям, что они приняли его, как своего, не оттолкнули, не осудили. Ради дочери, конечно. Ведь ей нужен муж, а ребенку отец. Все правильно, особенно если учесть то, что они любят друг друга.
Да, произошло вот такое перерождение. Захар проявил свои самые лучшие качества ради той, которая когда-то пыталась сделать его мужчиной, человеком. Но он это не сразу понял.
А потом здраво рассудил: а чем он хуже того счастливого хлюпика, которому помогал мебель передвигать? И жена у него хорошая, и дети есть, третьего ждут.
Вскоре они с Людой расписались, приехала его мама из деревни. Принарядилась, стопочку выпила за столом, а от шампанского отказалась со словами «Мне хватит». Но как же она была счастлива за сына! Люду расцеловала и сказала:
– Отдаю свое чадо в надежные руки.
Через два месяца у Люды с Захаром родилась дочка Машенька. Нет, назвали ее не в память о той девочке, которая первая проявила к Захару внимание и сочувствие. Просто имя красивое, доброе, исконно русское. Но все равно ему было приятно. Хорошее не забывается никогда.
Они очень счастливы. Родители Люды тоже спокойны за дочь. У нее надежный любящий муж. А они, чем могут, всегда помогут. Лишь бы ребёнок рос счастливым и о нём заботились. А этого Захару с Людмилой было не занимать.
Так и закончилась эта история, полная сомнений, самобичевания, поиска смысла жизни. Он, этот смысл в одном: в любви и в семье. Захар это очень хорошо усвоил.
- Мораль этой истории проста: всё в человеческих руках. А мужчина всегда должен оставаться мужчиной.
- Жизненные обстоятельства влияют на человека. Но характер меняет окружающая среда, люди рядом. У Захара был плохой пример перед глазами: его родители. Но ведь и они смогли остепениться.
- Ну а любовь творит чудеса, это мы и так знаем. Будет интересно почитать ваши комментарии, дорогие читатели. Думаю, здесь есть о чём поговорить. Спасибо за прочтение.