В одном из интервью в социальных сетях заслуженная артистка Татарстана, певица Лейсан Гимаева рассказала о диагнозе, который ей поставили четыре года назад.
Её откровенный рассказ может стать важным предупреждением для многих женщин: необходимо регулярно проходить обследования у врачей. Только в этом случае болезнь можно обнаружить вовремя и успешно вылечить.
Послушаем Лейсан:
— У меня ничего не болело, ничего не беспокоило. Это было как гром среди ясного неба перед самым Новым годом. Мне рассказали, что у одной знакомой обнаружили рак молочной железы, что она уехала лечиться в Германию. И я подумала: «Может, и мне стоит провериться?» Тем более у меня уже были какие-то подозрения...
До того момента я даже не знала, кто такой маммолог. Только тогда и узнала. Оказывается, мы, женщины, должны хотя бы раз в год проходить осмотр у маммолога. Но об этом никто не говорит. Ни акушеры после родов, ни гинекологи. Возможно, кто-то и говорит, но в моём опыте такого не было.
Я нашла в интернете первую попавшуюся клинику и записалась на приём. После первого же УЗИ врач сказал:
— Похоже на такое заболевание...
— Да не может быть! У меня? Рак? Такой диагноз? — ответила я.
Я просто не поверила. Даже не допускала такой мысли.
— Хорошо, тогда направлю вас на дополнительный анализ, — сказал врач.
После сдачи анализа я провела неделю или десять дней в страшном напряжении. Ни сна, ни аппетита. Только я сама знаю, как переживала в те дни...
Я не из тех, кто всем рассказывает о своих проблемах. Конечно, Булат знал, что я сдала анализы. Тем более после первого приёма врач сказал, что вероятность — пятьдесят на пятьдесят.
Потом позвонили из клиники:
— Приходите, результаты готовы.
В это время шли новогодние съёмки для телевидения. Я снималась сразу на нескольких каналах, меня пригласили и в качестве ведущей. Между съёмками я и поехала в клинику. Но взяла с собой Булата.
— Поехали вместе, — сказала ему.
Зачем именно — не объяснила.
— Просто отвезёшь меня, подождёшь. Я быстро заберу результаты анализа.
Когда приехали, попросила:
— Зайдём вместе. Мне так спокойнее.
Он ведь не из тех мужчин, которые обычно ходят с жёнами по врачам. Но всё же пошёл со мной.
Диагноз нам озвучили прямо и без обиняков.
Сидим мы с Булатом и не знаем, что сказать...
После таких слов человеку нужно время, чтобы вообще снова начать разговаривать.
Потом начали задавать вопросы. А время идёт — нас уже ждут на следующих съёмках. Пишут: «Вы где?»
А мы сидим в состоянии шока.
Я думала только об одном:
«Ну всё, я теперь умру...»
За несколько лет до этого от такого диагноза умерла сестра моего отца. В девяностые годы от рака умер и дедушка по маминой линии. Когда сталкиваешься с этим словом, кажется, что все умирают. Думаешь лишь о том, сколько тебе осталось — несколько месяцев или несколько лет.
Я спросила врача:
— Сколько мне осталось?
— Что вы такое говорите?! — ответил он. — Сейчас это лечится. Есть лекарства, есть методы лечения.
Он подробно расписал нам весь дальнейший план: какие обследования пройти, куда обратиться, что делать дальше.
Наверное, Булат очень переживал, но поначалу этого не показывал. Возможно, плакал где-то один. Позже он говорил:
— Я просил помощи у Всевышнего.
Я никогда не расспрашивала его подробно, что он тогда чувствовал и как всё это переживал.
Он был рядом со мной во время операции. После операции ухаживал за мной, не отходил ни на шаг. Можно было нанять сиделку, многие так делают. Но он сказал:
— Я сам буду рядом со своей женой.
Сначала мы не хотели рассказывать детям. Девочки уже были достаточно взрослыми, чтобы многое понимать.
— Перед Новым годом мне предстоит операция. Но не переживайте, — сказала я им.
Сам диагноз мы тогда не назвали. Узнали они только спустя примерно год.
Я решила, что лучше сказать самой, чем они услышат это от кого-то другого.
В такие моменты в голову не приходят разумные мысли. Думаешь и о себе, и о детях. Самая страшная мысль была одна:
«Только бы дети не остались без мамы».
Зайнап тогда было всего два года.
Хочу сказать ещё одну важную вещь. Многие считают, что если женщина кормила ребёнка грудью, то рак молочной железы ей не грозит. Это неправда. У моей близкой знакомой болезнь обнаружили именно в период грудного вскармливания. Хотя своих детей она кормила по два-три года.
Поэтому обследоваться нужно обязательно. Если заболевание выявить на первой или второй стадии, шансы на полное выздоровление очень высоки. У меня, например, была вторая стадия.
Сегодня, слава Аллаху, чувствую себя хорошо. Сначала я проходила обследования каждые три месяца, потом каждые полгода. Сейчас посещаю онкодиспансер раз в год.
Каждый апрель я всё равно жду с волнением и страхом. Сначала откладываю запись к врачу, говорю себе: «Ещё есть время». Но потом беру себя в руки и говорю:
— Нужно идти, Ляйсан.