В ноябре 1835 года над Землёй прошла комета Галлея — та самая, что возвращается раз в семьдесят с лишним лет. А через две недели в крошечном городке Флорида в штате Миссури родился мальчик, которого назвали Сэмюэлом. Совпадение, на которое тогда никто не обратил внимания.
Семьдесят четыре года спустя постаревший писатель скажет фразу, от которой у современников пошёл холодок по спине: «Я пришёл вместе с кометой Галлея. Она вернётся в будущем году, и я рассчитываю уйти вместе с ней». Он не шутил. И оказался прав до последнего дня.
Этого мальчика весь мир узнает под именем Марк Твен — человек, который придумал Тома Сойера и Гекльберри Финна. Но за смехом его книг пряталась жизнь, в которой он потерял почти всё, что любил.
Мальчик с Миссисипи, ставший голосом Америки
Сэмюэл Клеменс рос в Ганнибале — сонном городке на берегу великой реки Миссисипи. Пароходы, плоты, пристань, запах ила и угольного дыма. Всё то, что он потом до последней доски перенесёт в книги.
Отец умер, когда мальчику было одиннадцать. Учиться стало не на что, и Сэм пошёл работать — сначала в типографию, потом лоцманом на речном пароходе. Будущее имя пришло с реки: «mark twain» — окрик лотового, означавший, что под килем две сажени, глубина безопасна, можно идти. Человек, выросший на воде, взял в псевдоним меру речной глубины.
Он перепробовал десяток занятий: был наборщиком, золотоискателем, репортёром на Диком Западе. И только к тридцати понял, что умеет редкое — писать так, будто разговаривает с тобой через стол. Просто, живо, с хитрым прищуром — и о самом главном.
В 1876 году выходит «Приключения Тома Сойера». А в 1884-м — «Приключения Гекльберри Финна», книга, которую потом назовут началом всей современной американской литературы. Между ними — «Принц и нищий»: история о двух одинаковых мальчиках, наследнике трона и нищем из лондонского переулка. Твен писал для детей так, чтобы задумались взрослые.
Слава пришла оглушительная. Его узнавали на улицах, лекции собирали полные залы, белый костюм и копну волос рисовали в газетах. Казалось, этот человек поймал судьбу за хвост.
Машина, которая всё съела
И тут начинается то, о чём в школьных учебниках почти не пишут.
Твен был блестящим рассказчиком — и катастрофически плохим дельцом. Деньги от книг и лекций он вкладывал в изобретения, в которые верил всем сердцем. Главным стала наборная машина Пейджа — громоздкий механизм в несколько тонн, который должен был заменить ручной набор и перевернуть весь печатный мир.
Машина почти не работала. Её бесконечно чинили и переделывали — а она снова ломалась. Твен вкладывал в неё деньги год за годом, как в прорву: сначала свои, потом гонорары, потом будущие гонорары. Параллельно тонуло его собственное издательство «Чарльз Уэбстер и компания».
К началу 1890-х стало ясно: денег больше нет. В 1894 году издательство объявили банкротом. Знаменитый, обожаемый публикой писатель остался с горой долгов — он был должен множеству людей, и по закону мог бы списать почти всё, объявив себя несостоятельным. Закон позволял уйти налегке.
Он отказался. Твен заявил, что вернёт каждому кредитору всё до последнего цента — не потому что обязан, а потому что иначе не сможет смотреть людям в глаза. Под шестьдесят, когда другие думают о покое, он отправился в кругосветное лекционное турне. Австралия, Индия, Южная Африка — каждый вечер он выходил на сцену, чтобы рассмешить зал и заработать на возврат чужих денег.
Через несколько лет он расплатился полностью. Человек, разоривший себя верой в чудо-машину, спас своё имя тем, что отказался прятаться за законом. Но самое страшное было ещё впереди.
Комета возвращается
Пока Твен мотался по миру, гася долги, дома его ждала беда, которую не отменить никакими гонорарами.
Старшая любимая дочь, Сьюзи, осталась в Америке. Летом 1896 года, когда родители были в дороге, она тяжело заболела. Когда Твену пришла телеграмма, он уже ничего не мог сделать — между ними был океан. Сьюзи не стало в августе 1896-го, ей было двадцать четыре. Отец так и не успел проститься и писал потом, что в тот день в нём что-то сломалось навсегда.
Через восемь лет ушла Оливия — его Ливи, жена, с которой он прожил тридцать четыре года и которую звал своим лучшим читателем и самым строгим редактором. Она долго болела, и он возил её лечиться во Флоренцию. Там, в Италии, в 1904 году её не стало. Дом опустел.
А в самый канун Рождества 1909 года пришёл последний удар. Младшая дочь, Джин, страдавшая от тяжёлой болезни, умерла внезапно — её нашли утром, в сочельник. Твену оставалось жить четыре месяца. Из большой, шумной, любящей семьи рядом с ним не осталось почти никого.
И вот тогда, уже стариком, он повторил то, что говорил годом раньше: он пришёл с кометой Галлея и уйдёт с ней. Комета приближалась к Земле — её возвращение ждали весной 1910 года.
Двадцать первого апреля 1910 года, на следующий день после того, как комета подошла к Солнцу ближе всего, Марк Твен умер в своём доме в Коннектикуте. Ему было семьдесят четыре. Он сдержал слово — вошёл в мир с этой кометой и вышел вместе с ней, как и обещал.
Он пережил банкротство, которое сам на себя навлёк, и расплатился как человек чести. Пережил смерть дочери, жены и второй дочери — и продолжал писать, потому что иначе не умел. А мир запомнил его не сломленным стариком, а вечным мальчишкой с реки Миссисипи, который научил смеяться целые поколения.
И, может быть, настоящее чудо не в том, что комета дважды совпала с его жизнью, а в том, что человек, потерявший почти всё, оставил после себя столько света.
А вы в каком возрасте впервые прочитали «Тома Сойера» — в детстве по школьной программе или уже взрослым, своим детям вслух? Напишите честно: какая сцена из его книг помнится вам до сих пор?
Читайте также
Бунин: первый русский Нобель — а получал премию человек без родины и без паспорта
Солженицын: один день, который прочла вся страна, — и двадцать лет молчания за него
Бродский: чемодан, печатная машинка и билет в один конец — за стихи, которых „не было“