Утро в их доме начиналось с шипения турки и тихого позвякивания ложечки о чашку. Маргарита любила эти минуты, когда всё ещё спит, а она уже придумывает, каким будет день. Она поставила перед собой блюдце, положила тонкий ломтик сыра и улыбнулась своим мыслям.
Сергей вышел на кухню, как выходят на сцену, — резко, с заранее заготовленным лицом. Он распахнул холодильник так, будто там кто-то прятался. Несколько секунд он смотрел внутрь, шумно дыша.
— Слушай сюда, — начал он. — Это вообще что такое?
— Это, дорогой, холодильник, — спокойно ответила Маргарита. — Белый ящик, в нём холодно. Удивительное изобретение.
— Ты остроумная, я смотрю, с утра пораньше, — он захлопнул дверцу. — Тут всё забито, лежит-гниёт, а у моей матери шаром покати! Ей готовить не из чего, понимаешь ты это вообще?
Маргарита отложила ложечку и посмотрела на него внимательно. Голос у него уже звенел, лицо пошло пятнами, как у человека, который заранее решил поскандалить и теперь искал повод.
— Подожди. Давай по-человечески, — мягко предложила она. — С чего ты взял, что у неё пусто?
— С того, что я знаю! — он рубанул ладонью воздух. — Я сын, мне положено знать. У неё там одна банка горошка и совесть твоя на полке, и всё!
— Совесть на полке — это красиво, надо записать, — она чуть приподняла бровь. — Серёж, я ведь не против помочь. Скажи прямо: нужно что-то отвезти — отвезём. Хочешь, вместе съездим вечером, зайдём по пути в магазин?
— Вечером, вечером, — передразнил он. — Ты бы ещё на новый год собралась! Человеку сейчас есть нечего, а ты со своими «вместе съездим».
Она сделала глоток кофе, давая себе время. Ей не хотелось ругаться в семь утра из-за горошка.
— Хорошо, — сказала она ровно. — Я тебя услышала. Если человеку нечего есть — это серьёзно, и это надо решать. Я сегодня позвоню, узнаю, что нужно.
— Вот, наконец-то, — он смягчился так же резко, как вспыхнул. — А то развела тут философию. Полный дом всего, а моей матери куска жалко.
— Жалко мне только твоего тона, — она встала, ополоснула чашку. — Но я взрослая девочка, переживу. Иди, остынь.
Он что-то буркнул, схватил ключи и вышел. Маргарита постояла секунду, глядя на закрытую дверь. Потом усмехнулась и пошла собираться.
В прихожей она поправила волосы перед зеркалом и сказала своему отражению:
— Ну что, красавица, начнём день с того, что не будем дурой.
В кабинете её уже ждала Галина — с двумя стаканчиками чая и вечной историей про то, как у неё всё валится из рук, но она держится назло всему. Коллега умела превращать любую беду в анекдот, и от этого рядом с ней становилось легче.
— О, явилась, — Галина пододвинула ей стакан. — Лицо у тебя такое, будто ты с утра уже с кем-то воевала.
— Угадала, — Маргарита опустилась на стул. — С холодильником. Точнее, с мужем, который к нему неравнодушен.
— Это что-то новенькое, — Галина приподняла бровь. — Расскажи, я страдать люблю чужими историями, своих не хватает.
— Представь: открывает холодильник, орёт, что там всё забито, а у его матери, мол, пусто и готовить не из чего, — Маргарита развела руками. — Прямо с утра.
— Так, стоп, — Галина прищурилась. — А он сам-то почему матери продукты не купит? У него руки отвалятся? Магазин закрыли на спецоперацию?
— В том и вопрос, — Маргарита усмехнулась. — Я ему предложила вечером вместе съездить, отвезти. А он как ужаленный: «сейчас есть нечего, а ты вечером».
— Подруга, я тебе так скажу, — Галина откинулась на спинку. — У меня у самой история на истории, я уже в этих скандалах как рыба в компоте. Но одно правило усвоила железно: не спеши с выводами, пока не увидела своими глазами.
— В смысле?
— В прямом, — Галина отпила чай. — Мужики иногда орут не потому, что правы, а потому, что заранее знают, что не правы. Шумят громче, чтобы ты не успела подумать.
— Ты прямо мыслитель, — Маргарита засмеялась. — Где ты этого набралась?
— Где-где. Жизнь набила, бесплатно и без записи, — фыркнула Галина. — Ты его матери-то звякни?
— Собираюсь. Хочу сама спросить, что нужно. Может, правда тяжело человеку, а я тут сижу с сыром и умничаю.
— Вот за это тебя и люблю, — Галина ткнула пальцем в её сторону. — Ты сначала пожалеешь, потом подумаешь. Я наоборот: сначала подумаю, потом пожалею, что подумала.
— У тебя порядок действий хотя бы есть, — улыбнулась Маргарита. — А у меня одно сердце и ни грамма логики.
— Логика — штука переоценённая, — махнула рукой Галина. — Главное, не корми чужую наглость своей виной. А то некоторые на этом неплохо зарабатывают.
Маргарита кивнула, хотя пока не понимала, к чему та клонит. Ей всё ещё хотелось верить, что дома всё проще, чем кажется. Что муж просто перенервничал, а его мать действительно в нужде.
— Знаешь, — сказала она задумчиво, — я пока в той стадии, когда не хочу никого подозревать.
— Красиво сказала, — Галина приподняла стакан, как бокал. — Только запомни эту фразу. Она тебе сегодня ещё пригодится, нюхом чую.
— Типун тебе, — рассмеялась Маргарита и потянулась за телефоном. — Ладно, звоню. Свидетелем будешь.
— С удовольствием. Я в чужих драмах как дома, — подмигнула Галина. — Только на громкую не ставь, а то я не удержусь и вставлю своё веское слово.
*
Маргарита набрала номер Тамары — той самой, чьим именем сегодня размахивали на кухне. Гудки шли долго, и она уже придумывала, как помягче начать разговор.
— Алло, — раздался бодрый голос. — Риточка, ты? Случилось чего?
— Да всё в порядке, — Маргарита улыбнулась в трубку. — Я просто узнать хотела. Вам нужно что-нибудь? Может, продукты привезти, по хозяйству помочь?
— Ой, да что ты, золото моё, — голос звучал сыто и довольно. — У меня всё есть, всё Серёженька купил. Холодильник битком, я уж и не знаю, куда складывать.
Маргарита замерла на секунду, переваривая услышанное. Она ожидала чего угодно — жалоб, намёков, тяжёлых вздохов. Но не «битком».
— Прямо битком? — переспросила она осторожно. — А Серёжа говорил, у вас шаром покати.
— Да это он так, заботливый, — рассмеялась Тамара. — Всё ему мало кажется, всё переживает. Хороший сын, дай бог каждой такого. Мяско привёз, сыр, масло, всё свеженькое.
— Понятно, — медленно сказала Маргарита. — Ну раз всё есть — я рада. Берегите себя.
— И ты, и ты, — пропела свекровь. — Серёженьке привет. И не обижай его, он у нас один такой.
Маргарита положила телефон на стол экраном вверх и несколько секунд смотрела в стену. Галина наблюдала за ней, не торопя, только тихонько постукивая ногтем по стакану.
— Ну? — наконец спросила она. — Судя по твоему лицу, у бабули не голод, а изобилие.
— Битком, — повторила Маргарита чужое слово. — Холодильник битком. Мяско, сыр, масло. Всё свеженькое.
— Так это же хорошо, — осторожно сказала Галина. — Или нет?
— Хорошо, если бы он это всё купил, — Маргарита потёрла подбородок. — А утром он орал, что у неё пусто. И вечером я уеду домой, открою наш холодильник и… давай поспорим, что я там не найду.
— Не буду спорить, я бедная, — хмыкнула Галина. — Ты думаешь, он ваше из дома вынес и ей отвёз?
— Я не думаю. Я почти уверена, — Маргарита криво улыбнулась. — Он не покупал ей ничего. Он просто открыл наш холодильник, как кошелёк, выгреб всё и повёз к ней. А с утра ещё и виноватой меня сделал.
— Вот же артист, — присвистнула Галина.
Вечером Маргарита вернулась домой и первым делом, не снимая куртки, открыла холодильник. Полки сияли пустотой. Там сиротливо стояла початая банка, лежал кусок завядшей зелени и одинокое яйцо, которое будто стеснялось своего одиночества.
Она закрыла дверцу, прислонилась к ней спиной и тихо рассмеялась. Смех был невесёлый, но и не злой — скорее удивлённый.
Она достала телефон и начала набирать сообщение. Список получался длинный: всё, что было утром, всё, что уехало к свекрови, всё до последней мелочи. Она печатала спокойно, ровно, будто составляла опись.
«Серёж, купи по дороге: мясо, курицу, сыр, масло, яйца, овощи, фрукты, хлеб, молоко, творог», — и дальше ещё двадцать строк. Она отправила и положила телефон на стол.
Через минуту он зазвонил. Маргарита смотрела на экран и считала про себя — раз, два, три. На пятом гудке она ответила.
— Ты что, издеваешься? — раздался его голос, уже на взводе. — Тебе там нормально вообще? Это что за простыня?
— Это список продуктов, — спокойно сказала она. — Пришла домой, открыла холодильник и там.. В общем я переживаю вместе с тобой.
— Так купи сама, ты что, маленькая? — он повысил голос. — Скинь мне денег, я заеду куплю, раз ты такая принципиальная!
— А почему я должна скинуть тебе деньги? — она почти ласково удивилась. — Ты же мужчина, добытчик. Купи на свои.
— На свои, на свои, — передразнил он. — Хитрая какая. Переведи и не выделывайся!
— Не переведу, — сказала она и повесила трубку.
Сергей вернулся домой через сорок минут, с пустыми руками и переполненным лицом. Он прошёл на кухню, где Маргарита уже сидела за столом. Перед ней дымилась тарелка — одна, аккуратно сервированная, только для неё.
— А мне? — он застыл, глядя на единственную тарелку. — Ты себе наложила, а я что, воздухом питаться буду?
— А ты разве принёс продукты? — она подняла на него глаза. — Я готовила из того, что осталось. Осталось ровно на одного человека. Совпадение какое.
— Ты серьёзно сейчас? — он повысил голос. — Ты мне еды пожалела? Из-за пары пакетов с продуктами устроила цирк?
— Из-за пары пакетов, — кивнула она. — Тех самых, что ты молча вынес из дома и отвёз своей матери. А с утра ещё и наорал на меня, будто это я морю твою родню голодом.
— Так ей надо было! Что я, не имею права матери помочь? Я сын или кто?
— Имеешь полное право, Помогай на здоровье. На свои деньги, из своего кошелька. А ты помог из моего, даже не спросив. Это, дорогой, не помощь, это фокус.
— Какой фокус, ты что несёшь? — он начал заводиться, голос пополз вверх. — Семья общая, холодильник общий, чего ты тут собственницу включила?
— Хорошо, — она отложила вилку. — Раз общий — переведи мне полную стоимости того, что увёз. По-честному, по-семейному. Я даже квитанцию не попрошу.
— Ничего я тебе не переведу, — отрезал он. — Ещё чего. Жене своей деньги переводить, я что, дурак?
— Пока выглядит именно так, — мягко согласилась она и встала.
Она спокойно отнесла тарелку в раковину, ополоснула руки и направилась в сторону ванной. В дверях обернулась и посмотрела на него, словно прикидывая что-то про себя.
— Я иду в душ, — сказала она ровно. — У меня впереди целый вечер, торопиться некуда. Когда выйду, в холодильнике должны быть продукты. Или деньги на моей карте. Выбирай, что тебе ближе.
— Ты мне условия ставишь? В моём доме?
— В нашем, — поправила она. — А вообще-то, если уж считать до конца, оформлен он не на тебя. Но это мы вынесем за скобки. Пока.
Она прикрыла за собой дверь ванной. Сергей остался стоять посреди кухни, кипя и не зная, куда деть руки. Потом схватил телефон и набрал сестру.
— Даш, ты не поверишь, — зашипел он в трубку. — Она мне ультиматумы ставит! Из-за продуктов! Я матери немного отвёз, а она тут истерику развела, еду мне пожалела.
— Да ладно? — отозвалась Даша звонко. — Из-за еды? Серьёзно? Это уже мелочность какая-то.
— Вот и я говорю! — обрадовался он поддержке. — Я ж не себе, я матери. А она считает каждый кусок, как лавочница.
— Правильно сделал, что отвёз, — твёрдо сказала сестра. — Мать одна, ей помогать надо. А жена перебьётся, не развалится. Денег у вас полно.
— Вот именно! — он почти ликовал. — Слушай, а вы с матерью подъезжайте, а? Пусть она ей в лицо скажет, что так с семьёй нельзя. Авось устыдится.
— Сейчас соберёмся, — пообещала Даша. — Подождите нас. Я ей пару слов тоже найду.
Он положил трубку, повеселев. Из ванной доносился ровный шум воды — Маргарита никуда не спешила. Она вымыла голову, нанесла маску, не торопясь, с удовольствием, как человек, у которого действительно весь вечер впереди.
Через какое-то время в прихожей раздался звонок, потом голоса. Маргарита прислушалась, узнала интонации свекрови и звонкий говорок Даши и чуть усмехнулась под слоем маски. Гости, значит. Как вовремя.
— Не торопись, красавица, — шепнула она своему отражению в запотевшем зеркале. — Пусть рассядутся поудобнее.
Когда Маргарита вышла из ванной — посвежевшая, с полотенцем на голове и абсолютно безмятежным лицом, — в кухне уже сидел маленький семейный совет. Тамара устроилась на стуле как почётная гостья, Даша пристроилась рядом, а Сергей расхаживал вдоль стола, как обвинитель.
— Добрый вечер, — приветливо сказала Маргарита. — Какая встреча. Я бы чай предложила, но, боюсь, заварку тоже увезли.
— Риточка, ну что ты, — начала свекровь медовым голосом. — Мы же по-доброму. Серёженька так переживает. Он у меня хороший, заботливый, других таких поискать.
— Хороший, заботливый, — повторила Маргарита, открывая холодильник.
Она заглянула внутрь и на мгновение замерла. Продуктов стало ещё меньше: исчезло яйцо, исчезла зелень, испарилась даже та несчастная початая банка. Она медленно закрыла дверцу и достала телефон.
— Любопытно, — сказала она, проверяя баланс карты. — Пока я мылась, холодильник похудел ещё. А счёт мой, наоборот, не поправился ни на рубль. Серёж, ты деньги-то перевёл?
— Не переведу, — отрезал он, скрестив руки. — Сказал — не переведу, значит, не переведу. Хватит из меня дурака делать.
— Дурака из тебя сделать сложно, — заметила она. — Природа постаралась раньше.
— Ты как с мужем разговариваешь? — взвилась Даша. — Он тебе слово, ты ему десять!
— А я считать умею, — Маргарита повернулась к ней. — Это полезный навык. Вот давайте все вместе и посчитаем, раз уж собрались.
Она оперлась о столешницу и обвела всех спокойным взглядом. Объяснять она собиралась один раз, и все трое это почему-то поняли по её тону.
— Слушайте внимательно, повторять не буду, — начала она. — Утром мой муж орал, что у его матери пусто и готовить не из чего. Днём я позвонила, и мне радостно сообщили, что холодильник битком и всё купил Серёжа.
— Так и есть, — гордо вставила свекровь. — Полный, как никогда.
— Полный, — кивнула Маргарита. — Только купил он его не на свои. Он просто выгреб наш холодильник и увёз вам. Не спросив, не предупредив. А утром сделал виноватой меня — будто это я вас голодом морю.
— Ну и что? — пожала плечами золовка. — Подумаешь. Матери помог. Тебе жалко?
— Мне не жалко помогать, мне противно, когда воруют у меня же и при этом учат жизни, — спокойно сказала Маргарита. — Это, знаете, как залезть в чужой карман, а потом обвинить хозяина в скупости.
— Ты эти слова-то выбирай, — взвился Сергей. — «Воруют»! Это семья, тут всё общее!
— Раз всё общее, — повернулась она к нему, — давай тогда вопрос ребром. Если у твоей матери так туго с деньгами, что родной сын вынужден таскать продукты из дома, — почему ты не помогаешь ей из своей зарплаты? И ты, Даша, почему не помогаешь?
— У меня своих расходов хватает, — буркнула золовка, отводя глаза.
— Расходов хватает, а помочь нечем, — Маргарита приподняла бровь. — Удивительно. Ты, между прочим, замужем, и не на улице живёшь. Может, ты у своего мужа так же холодильник «разгружаешь», как Серёжа у меня? Семейная традиция, я погляжу.
— Да как ты смеешь! — задохнулась Даша.
— Смею, — пожала плечами Маргарита. — Я вообще много чего смею в собственном доме. Привыкайте.
— Риточка, ну зачем ты так, — заныла свекровь. — Дети выросли, должны матери помогать, это же их долг, святое дело.
— Долг — это когда отдают своё, — отрезала Маргарита. — А когда отдают чужое и называют это сыновней любовью — это уже не святое, это смешное.
Разговор крутился по кругу и упирался в стену. Свекровь вздыхала, Даша огрызалась, Сергей надувался. Никто не услышал ни слова — каждый пришёл с готовым приговором.
Маргарита поняла это и устала спорить. Она спокойно развернулась и ушла в спальню, прикрыв дверь. Через стену она слышала, как засобиралась и ушла Тамара, как следом, фыркнув, выскочила Даша.
Когда хлопнула входная дверь, Маргарита нарочно вышла на кухню — проверить. Открыла холодильник в последний раз. Он был почти пуст, как насмешка, как итог всего вечера.
Тогда она вернулась в спальню и через минуту вышла оттуда уже не с пустыми руками. Она катила за собой собранный чемодан.
— Это что? — Сергей уставился на чемодан, и весёлая наглость медленно сползла с его лица. — Ты… ты чего?
— Это твои вещи, — спокойно сказала она, ставя чемодан у его ног. — Раз тебе так дорог родительский дом — поживи там. Заодно проверишь, надолго ли хватает того, что ты увёз.
— Подожди, ты… — он попятился. — Это перебор, ты что…
И тут до него наконец дошло — по-настоящему, всем нутром. Он понял, что переступил черту, о существовании которой даже не подозревал. Он молча схватился за голову, развернулся и, не сказав ни слова, выбежал из квартиры.
— Надо же, какая прыть, — удивилась Маргарита вслух, глядя на захлопнувшуюся дверь. — А утром еле ногами переступал.
Чемодан он не взял. Маргарита посмотрела на брошенный у порога багаж и медленно покачала головой. Потом ушла на кухню, налила себе воды и села, наслаждаясь редкой, звонкой пустотой квартиры.
Прошло полчаса. В замке заскрежетал ключ, и Сергей ввалился в прихожую с двумя огромными пакетами в каждой руке. Он был запыхавшийся, взъерошенный, с лицом человека, который очень спешил.
— Вот, — выдохнул он, поднимая пакеты повыше, будто щит. — Это ещё не всё. Внизу в машине ещё четыре. Я сейчас принесу, я мигом.
— Любопытная метаморфоза, — Маргарита склонила голову. — Час назад у тебя денег не было, а сейчас полный багажник.
— Я переведу, прямо сейчас переведу, — он торопливо тыкал в телефон. — Тебе на карту, всю сумму, я сейчас. И за продукты, что увёз, тоже, всё посчитаю.
Она молча смотрела, как он суетится, и понимала, чего он испугался. Не совести — её у него на это не хватило бы. Он испугался, что лишится квартиры, машины, тёплой постели, где ему так удобно жилось.
— Серёж, — сказала она, когда телефон коротко звякнул о пришедшем переводе. — Запомни этот вечер. Это был первый раз, когда ты вёл себя как мелочный и наглый человек. И он же последний.
— Я понял, — закивал он торопливо. — Честно, понял. Больше такого не повториться.
— Второго шанса не жди, — она поставила стакан. — Я тебя долго понимала, терпела, оправдывала. Этот запас у меня кончился вместе с продуктами.
Он постоял секунду, затем сбегал опять к машине и вернулся с новыми пакетами продуктов. Потом молча подхватил пакеты и понёс на кухню. Достал нож, доску, поставил воду на огонь. Готовить ужин он отправился сам — впервые за всё их время вместе, без единого слова и без единого вздоха.
Маргарита смотрела на его спину и думала о том, как просто, оказывается, расставить всё по местам. Достаточно один раз перестать бояться остаться без того, кто давно тебя не ценит.
Чемодан так и стоял у порога. Она не стала его убирать. Пусть постоит — на всякий случай, как тихое напоминание о том, что выход всегда ближе, чем кажется.
КОНЕЦ
Автор: Вика Трель ©
Наша подборка самых увлекательных рассказов.