Человечество любит назначать дату собственной гибели. Иногда это делает проповедник, иногда — толкователи древних текстов, иногда — просто толпа, которая слишком долго смотрит в небо и начинает видеть там апокалипсис. Но у истории есть одна забавная особенность: она уже пережила множество «последних дней», и каждый раз утро почему‑то всё равно наступало.
Вот пять концов света, которые обещали слишком уверенно — и которые в итоге не состоялись.
1. 1000 год: миллениум, который должен был всё закончить
Один из самых известных страхов Средневековья был связан с круглой датой — 1000 годом от Рождества Христова. Во многих странах Западной Европы ожидали наступления «конца времён», Страшного суда и финального расчёта за всю человеческую историю.
Сегодня историки спорят, насколько эта паника была действительно массовой, но сам образ «тысячного года как рубежа мира» оказался невероятно живучим. Конец света не произошёл ни в 1000-м, ни, как позже думали некоторые, в 1033-м, когда отсчитывали тысячу лет уже от распятия Христа.
2. 1910 год: комета Галлея и ядовитый хвост смерти
Когда астрономы выяснили, что в мае 1910 года Земля должна пройти через хвост кометы Галлея, началась настоящая паника. Газеты раздували тему, шарлатаны продавали «антикометные таблетки» и специальные средства защиты, а люди всерьёз ждали отравления атмосферы и глобальной катастрофы.
На деле ничего подобного не случилось. Хвост кометы оказался слишком разреженным, чтобы повлиять на земную атмосферу, и один из самых зрелищных «концов света» начала XX века закончился тем, что человечество просто посмотрело на небо — и пошло дальше по своим делам.
3. Июль 1999-го: Нострадамус и «король ужаса»
В конце XX века мир снова нашёл себе красивую дату для апокалипсиса — июль 1999 года. Причиной стало известное четверостишие Нострадамуса о том, что «в год 1999, седьмой месяц, с неба придёт великий король ужаса», и толкователи быстро превратили эту строчку в пророчество о конце света.
Проблема была в том, что катрены Нострадамуса традиционно расплывчаты и позволяют подгонять смысл почти под что угодно. В июле 1999 года никакой глобальной катастрофы не произошло, но сама история в очередной раз показала, что туманные тексты особенно хорошо работают тогда, когда люди очень хотят увидеть в них ужасающее будущее.
4. 2011 год: апокалипсис по Гарольду Кэмпингу
Американский проповедник Гарольд Кэмпинг объявил, что конец света наступит 21 мая 2011 года. По его расчётам, в этот день праведники должны были вознестись, а Землю ждали катастрофы и окончательный суд.
Когда 21 мая прошёл совершенно буднично, Кэмпинг не отказался от идеи, а просто перенёс дату на 21 октября того же года. Потом выяснилось, что майский апокалипсис якобы уже произошёл, но «в духовном смысле», а октябрьский тоже не состоялся. Это, возможно, один из самых наглядных примеров того, как конец света можно не только предсказать, но и несколько раз официально перенести.
5. 2012 год: майя, которые вообще ничего такого не обещали
Наверное, самый медийный апокалипсис XXI века — это 21 декабря 2012 года. Тогда миллионы людей обсуждали «конец календаря майя», глобальные катаклизмы, смену полюсов, столкновения с планетами и прочие сценарии гибели мира.
Но специалисты по культуре майя объясняли совсем другое: речь шла не о гибели мира, а о завершении одного календарного цикла и начале нового. Более того, исследователи прямо говорили, что ни один сохранившийся текст майя не содержит пророчества о конце человечества именно в 2012 году. То есть один из самых известных «концов света» последних десятилетий оказался не древним пророчеством, а современной фантазией на тему древнего календаря.
Почему мы всё время верим в конец
У всех этих историй есть нечто общее. Люди особенно охотно верят в апокалипсис в моменты тревоги, смены эпох, непонятных научных открытий или круглых дат, которые сами по себе кажутся символическими.
Комета, древний текст, число 1000, новый миллениум, календарь неизвестной цивилизации — всё это становится удобной сценой для старого человеческого чувства: мир слишком сложен, значит, скоро должно случиться что‑то огромное. И, возможно, главный исторический вывод здесь довольно ироничен: конец света почти всегда оказывается не событием, а жанром.