Одна женщина нехотя обидела другую. Всё дело в безобидном, на первый взгляд, замечании: «Не понимаю, зачем ты работаешь. Шестьдесят пять лет, отдыхать пора, а всех денег не заработать». Только-то и всего!
А вторая женщина оскорбилась, потому что задели за живое. Начала с оправданий, как это многие делают.
Работает потому, что надо помогать дочери, которая с ребенком на руках после развода. У дочери ипотека – деньги нужны. Ежемесячный платеж съедает половину дохода, на питание, коммунальные расходы и на прочее остается слишком мало, чтобы жить нормально.
К этому добавила: «Работа нравится, никогда в тягость не была. Не отношусь к работе как к обязаловке, как к повинности».
Сказать-то сказала, а потом подумала: «Зачем в мою жизнь лезет? Это же личное, сокровенное». Особенно неприятно подействовали слова, что всех денег не заработаешь: «Считает меня жадной. Из-за жадности на пенсию не выхожу».
И захотелось поставить давнюю знакомую на место, чтобы не наглела.
Первое замечание как легкий щелчок по носу: «Вот ты пять лет отдыхаешь, для себя живешь, ни работы, ни заботы, ни беспокойства. И что? Выглядишь старше меня, а мы ровесницы».
Опомниться не дала, продолжила наступление, чтобы сделать «нахалке» больно, хотя, если быть объективным, в словах первой женщины не было обидного. Многие так думают и говорят, что хватит трудиться.
Второе замечание получилось ядовитым: «Да, для себя живешь. Старую мать отдала в дом престарелых, чтобы не ухаживать, с рук столкнула. И сын в девятнадцать лет из дома ушел, видимо, горько с тобой. Когда дети от родителей сбегают – это о многом говорит. И муж под старость лет запил, допился до того, что с трудом откачали, пришлось закодироваться. А моя семья нормально живет, у нас все хорошо».
По сути выходит так, что первая женщина должна раскричаться, рассердиться, но она ответила тихо, спокойно: «Я, Аля, возраст не скрываю, а принимаю. Ни к чему напрягаться: краситься, массаж лица, косметические разные выдумки. Живу и живу, молодиться не собираюсь».
Вздохнула: «Что матери моей касается, то здесь иначе. Ты зря, Аля хочешь меня обидеть. Она овощем была. Тело живое, разума не было. Отвезли в пансион. У мамы пенсия хорошая. Мы с мужем доплачивали. Там, Аля, специалисты свое дело знали, уход и всё такое. Пансион, а не обычный дом для престарелых».
Вторая женщина молчала, по бесстрастному выражению лица трудно было догадаться, о чем она думала.
Первая достала телефон, узнала, который час, слабо улыбнулась: «Сын ушел – не спорю. Но это его выбор. Зачем удерживать? Он рано повзрослел, научился за себя отвечать. Работа у сына, заработки, девушка. Не хочу вмешиваться, я рада за него».
Слегка поморщилась: «Да, муж запил. Сильно пил одно время. Трудно, Аля, причину понять, до сих пор не понимаю. Может, проснулась скрытая тяга к алкоголизму. Не пил, и вдруг такое. Не могу объяснить. Да, в клинике лежал – спасли, было такое. Закодироваться захотел сам, я на него не давила, Аля. Если сам – то, значит, не окончательный алкоголик. Алкаши, как я слышала, себя таковыми не считают».
Але стыдно стало: «У всех своё в жизни. Ладно, мне пора, еще в пару магазинов, затем готовить, завтра на работу». И ушла.
Первая позвонила: «Дима, привет! Приходите с Ларисой ко мне чай пить, пироги с грибами есть – твои любимые».
Нечаянная обида как непрошеная гостья. Одни обижаются легко, на пустом месте. Другие умеют сдерживаться. У вторых больше достоинства.
Подписывайтесь на канал «Георгий Жаркой».