Когда меня в который раз спрашивают: «А трудно ли учить китайский?», я всегда отвечаю как заправский дипломат: «При желании человек может всё. Даже заставить кота полюбить воду, а китайца — понять разницу между "сыр" и "сырь"». Но если убрать пафос и включить здравый смысл, вопрос на самом деле звучит иначе: кому в этой языковой дуэли тяжелее — нам, штурмующим иероглифы, или им, пытающимся освоить нашу «великую и могучую»?
Сегодня попробую разъяснить, в чем сложность изучение языков и есть ли, возможно немного с юмором. Потому что без юмора в изучении этих двух языков можно сойти с ума на третьем уроке.
Взгляд со стороны Поднебесной: русский — это «язык-хамелеон»
Для китайца русский язык — это как собрать кубик Рубика в темноте. Во-первых, наша азбука. Они видят наши буквы и думают: «О, знакомые латинские!» А мы им: «Нет, дружок, это "Ы". Это не "Y", это звук, который издает человек, когда ему прищемили хвост». У них нет такого звука в природе. Чтобы произнести «ы», китайцу нужно представить, что он очень замерз или что его ударили под дых. И это только одна буква!
Дальше — падежи. Шесть штук. У них в языке нет ни падежей, ни времен в нашем понимании, ни родов. А тут бац — стол он, а стена она. Почему? Да потому что! Объяснить китайцу, почему «кофе» у нас вдруг стал мужского рода (спасибо, что не среднего!), а «такси» — нет — это отдельный квест с уровнем сложности «Бог».
Но самое веселое начинается с глаголов движения. Я как-то стала свидетелем разговора моего китайского друга Ли и продавщицы в магазине. Ли хотел сказать: «Я иду домой». Он выучил слово «идти». И бодро заявил: «Я иду домой на автобусе». Продавщица зависла. Потому что по-русски «идти» — это ногами, а если ты на автобусе, ты «едешь». Ли чуть не заплакал. Он сказал: «В китайском я просто "цзо" — сижу в автобусе и всё, а вы меня заставляете танцевать с ногами!».
А сколько радости китайцам доставляет наш порядок слов. «Я тебя люблю» — понятно. А «Люблю тебя я»? Или «Тебя я люблю»? Смысл один, а акценты разные. Для китайца, привыкшего к жесткой конструкции «Кто — Что делает — Что», это звучит как джазовая импровизация.
Взгляд с нашей колокольни: китайский — это «ад для ушей и рай для глаз»
Теперь посмотрим на наши мучения. Мы, русские, думаем: «Ну, иероглифы, подумаешь!» И начинаем учить. Первый месяц — эйфория. «Я рисую красивые палочки! Я художник!». Второй месяц — прозрение. Ты понимаешь, что если чуть-чуть не довести черточку или слишком нажать влево, иероглиф «спать» (шуй) превращается в иероглиф «пить» (хэ). Казалось бы, ерунда. Но когда после бессонной ночи ты хочешь пожаловаться другу: «Я хочу спать», а выдает: «Я хочу пить», — друг искренне недоумевает, почему ты не откроешь холодильник, а продолжаешь стоять посреди комнаты с трагическим лицом.
А самое веселое — с глаголами. Иероглиф «покупать» (май) и «продавать» (май) отличаются только одной черточкой сверху. Это как если бы в русском языке слова «дать» и «взять» различались бы тем, насколько высоко ты поднял бровь. Представьте: вы приходите на рынок, гордо выводите в блокноте «Я хочу продать яблоки» (думая, что покупаете), а продавец радостно хватает вашу сумку и начинает вытряхивать из нее ваши же вещи, потому что решил, что вы открываете свой ларёк. И вы стоите с яблоком в одной руке и с потерянным кошельком в другой, пытаясь жестами объяснить вселенскую несправедливость.
Но самая жесть — это тоны. В русском языке интонация — это эмоция. Мы можем сказать «Да» с восхищением, с вопросом или с обреченностью. В китайском интонация — это смысл. Одно и то же «ши» может быть «быть», «десять», «еда» или «история». Я помню, как мы на первом курсе отрабатывали фразу «Я хочу купить чай». Один мой одногруппник, парень с отличным слухом, но плохим контролем голоса, сказал это с таким трагическим восходящим тоном на конце, что продавец на рынке решил, что парень хочет... хм... не чай, а очень личную услугу. Продавец покраснел и убежал. Мы потом долго выясняли, что он сказал «Я хочу тебя» вместо «Я хочу чай».
И самое обидное — иероглифы забываются. Ты их учишь, учишь, пишешь прописью по сто раз, а через месяц смотришь на иероглиф «забывать» и видишь просто кучу палочек под крышей. Мозг говорит: «Я устал, я рисовать не буду, включи режим "узнавания"». Ты начинаешь читать как первоклассник: «Вот это сердце, а это смерть, а это, наверное, дерево... А, нет, это опять рынок».
Истории из окопов: Как мы мучили друг друга
Был у меня знакомый, скажем, Петр. Сильный мужик, полгода учил китайский. Его первая командировка в Шанхай. Он хотел в ресторане заказать курицу. Он старательно выговорил: «Во дэ яо дзи». (Я хочу курицу). Официант принес ему... счет за электричество. Потому что Петр перепутал тон, и «курица» превратилась в «электричество». Официант решил, что этот странный русский парень хочет оплатить коммуналку прямо за столиком. Петр курицу так и не получил, но зато выучил слово «счет» на всю жизнь.
Но и китайцы от нас отстают не меньше. Одна моя знакомая китаянка, Женя (она взяла себе русское имя, чтобы мы не ломали язык), выучила фразу «Я пошла на кухню». Она практиковалась неделю. Выходит к русским друзьям и гордо заявляет: «Я пошла на кухню!» Все в шоке. Она говорит: «Ну, я пошла на кухню за чаем». А звучит это у нее как «Я пошла на... кхм... мужскую часть тела». Потому что она вместо «кухня» сказала нечто иное, забыв про мягкий знак. Мы потом ее научили говорить «кушать» — проще и безопаснее.
Или вспомните историю про то, как китайцы учат наши приставки. «Пришел», «ушел», «вышел», «обошел», «зашел» — для них это пять разных глаголов. Один студент из Поднебесной написал в сочинении: «Я вчера вышел из дома, пошел в магазин, потом зашел к другу, а оттуда я ушел домой». Преподаватель поставил тройку и сказал: «Ты, Ван, не студент, а какой-то персонаж квеста. Ты вышел, зашел, ушел — ты вообще из дома выходил или только план составлял?».
Так кто же прав?
Знаете, я пришла к выводу, что и тот, и другой язык — это как два разных вида спорта. Для русских китайский — это марафон по пересеченной местности с препятствиями в виде тонов и иероглифов. Для китайцев русский — это поднятие штанги лежа: вроде бы вес один, но если чуть не так выдохнешь или поставишь ногу, она тебя придавит падежами.
Сравнивать, что легче, — бесполезно. Это как спросить: что вкуснее — пельмени или баоцзы? И то, и то — тесто с мясом, но одно едят вилкой, обмакивая в сметану, а другое — палочками, макая в соевый соус.
Русские учат китайский и плачут над тонами. Китайцы учат русский и плачут над твердым знаком. Но знаете, что их объединяет? Когда русский наконец-то правильно скажет «ни хао» с правильным тоном, китаец радуется как ребенок. А когда китаец чисто скажет «Здравствуйте, меня зовут...» без акцента, русский готов обнять его и расцеловать.
Недавно один мой знакомый кореец (который учит русский) пытался сделать комплимент девушке: «Вы сегодня такая свежая, как огурец». А сказал: «Вы сегодня такая соленая, как селёдка». Девушка, кстати, оценила чувство юмора.
Так что мой ответ всем скептикам: язык — это не математика, это любовь. Китайский любят за его древнюю красоту и иероглифы-загадки. Русский любят за его безграничную гибкость и выразительность.
Я учу китайский уже несколько лет, и знаете, я до сих пор путаю тона, когда устаю. А мои китайские друзья до сих пор говорят «вкусный суп» в женском роде. И мы смеемся. Потому что язык — это не экзамен по анатомии. Это мост. А мосты, как известно, строят не для того, чтобы на них страдать, а чтобы по ним ходить. Даже если ты при этом вместо «Я хочу купить рис» говоришь «Я хочу продать свою руку». Китайцы, может, и удивятся, но чай с тобой всё равно попьют. Потому что искренность важнее идеального тона. Ну, или важнее риса.