Его звали Шулер. Не имя, а клеймо, которое он носил с гордостью. В его понимании весь мир был одной большой карточной колодой, где все — от зелёного новичка до седого ветерана — были л..ами, ждущими, чтобы их обчистили. Он презирал байки у костра о «духе Зоны» и «уважении к ней». Для него это была просто территория с повышенным фоном аномальной активности, битком набитая ходячими кредитными картами.
Шулер верил в три вещи: свой новенький Винторез с дорогим прицелом, свою интуицию, которую считал гениальностью, и то, что правила пишутся для неудачников. Пока другие сталкеры часами изучают карты, слушают слухи про Выбросы и платят проводникам за безопасный проход, умный человек найдёт короткий путь и сорвёт джекпот. Так он думал.
Целью Шулера стал легендарный схрон, информация о котором стоила ему последнего артефакта. Где-то в глубине Рыжего леса, под корнями поваленной сосны, дожидался своего часа контейнер. Внутри, по словам умирающего сталкера, которого Шулер ловко обманул на смертном одре, лежала коллекция редких артефактов: пара Огненных шаров, Лунный свет и жемчужина коллекции — Сердце Оазиса. Артефакт, способный не просто заживлять раны, а восстанавливать ткани организма. Цена такого хабара на чёрном рынке могла обеспечить безбедную жизнь до конца дней. И всё это ждало только одного — самого хитрого.
Он проигнорировал предупреждение местного проводника, деда Семёныча, который качал головой, глядя на маршрут Шулера через топи.
— Там же «Карусель» гуляет, дурень! — хрипел старик. — Она там уже троих приняла. Обойти надо, крюк сделать!
— Крюк для тех, кто время зря терять не хочет, — ухмыльнулся Шулер, поправляя дорогой респиратор. — А я чую. У меня нюх на пустоту. Пройду как по проспекту.
Первые километры прошли гладко. Он действительно нашёл узкую тропку между двумя гравитационными очагами, сэкономив полдня пути. Это лишь укрепило его веру в собственную исключительность. «Вот они, ло.и, обходят за пять километров», — самодовольно думал он, шагая по пружинящему мху. К вечеру он вышел к опушке Рыжего леса. Воздух здесь был густой, пах смолой и хвоей. Деревья стояли ржавые, словно покрытые засохшей кровью.
Схрон оказался именно там, где было сказано. Под вывороченными корнями старой сосны, в нише, защищённой от влаги. Контейнер был холодным на ощупь. Замок поддался коду, который Шулер запомнил с первого раза. Щёлчок прозвучал как звук открываемого сейфа с сокровищами пиратов.
Он открыл крышку.
Внутри, на бархатной подложке, тускло мерцали артефакты. Они казались мертвыми, потухшими. Ни единого всполоха энергии. Но Шулер знал, что достаточно подержать их на воздухе пару минут, и они оживут, запульсируют своей чудовищной силой. Его руки затряслись от жадности. Он начал лихорадочно сгребать добычу в свой рюкзак, бормоча себе под нос:
— Ну что, Зона? Съела? Думала, не пройду? Думала, перехитришь меня? Нет, детка. Это ты моя добыча. Я тебя поимел.
Контейнер опустел. Рюкзак заметно потяжелел, приятно оттягивая плечи. Шулер выпрямился, чувствуя себя королём мира. Он закурил, выпустил дым в гнилой воздух и громко рассмеялся. Смех эхом отразился от молчаливых стволов деревьев.
И в этот момент он услышал другой смех. Тихий, скрипучий, похожий на треск ломающихся веток. Он резко обернулся, вскидывая винтовку. Никого. Только лес. Тишина.
— Показалось, — выдохнул он, но веселье улетучилось.
Путь назад всегда сложнее. Шулер решил не возвращаться той же дорогой, решив доказать своё чутьё ещё раз. Он пошёл напрямик через самую чащу, петляя между аномалиями, которые теперь видел за километр. Он шёл быстро, почти бежал, подгоняемый адреналином и весом добычи за спиной. Ему казалось, что он слышит шаги за спиной, но каждый раз, оборачиваясь, видел лишь переплетение ржавых ветвей.
Спустя час он понял, что ходит кругами. Вот эта кривая береза со сломанной верхушкой... он проходил мимо неё уже трижды. Паника ледяной иглой кольнула сердце. Он достал КПК. Компас вращался как сумасшедший, карта показывала сплошное серое пятно помех.
— Невозможно, — прошептал он. — Этого не может быть.
Смех раздался снова, уже ближе. Теперь он звучал не из-за спины, а будто бы отовсюду сразу, прямо из воздуха. Шулер вскинул винтовку и выстрелил наугад в кусты. Эхо выстрела стихло, и наступившая тишина показалась оглушительной.
А потом он увидел её. Прямо перед собой, в двух метрах. Гравитационная аномалия. «Карусель». Воздух над землёй едва заметно дрожал, закручиваясь невидимым смерчем. Как он мог её не заметить? Она же огромная! Он попятился и упёрся спиной во что-то твёрдое. Медленно повернул голову. Ещё одна. Он стоял в узком коридоре между двумя смертельными ловушками.
Холодный пот прошиб его насквозь. Лёгкие сдавило спазмом. Вся его хваленая хитрость, вся вера в собственный ум рассыпались в прах. Он не был самым умным. Он был просто очередным куском мяса, который Зона заманила в ловушку блестящей приманкой. Артефакты в рюкзаке вдруг стали невыносимо тяжёлыми, тянули его к земле, в эпицентр аномалии.
Зона не злилась. Ей было плевать. Она просто играла. Она дала глупцу почувствовать вкус победы, чтобы его падение было ещё более сокрушительным. Она позволила ему украсть то, что он никогда не сможет унести.
Шулер медленно сполз на колени, бросив бесполезную винтовку. Он смотрел на свои трясущиеся руки, на которых больше не было перчаток. Он вспомнил слова деда Семёныча. Тот говорил не про «Карусель». Он предупреждал о другом. О том, что самая большая аномалия — это человеческая гордыня. И сейчас Шулер находился в самом её центре.
Ржавый лес сомкнул свои объятия, заглушив последний отчаянный крик человека, который слишком поздно понял, что играть с хаосом по собственным правилам невозможно. Потому что единственный закон Зоны гласит: самый хитрый здесь — это она сама.