До двери подъезда оставалось шагов семь или восемь, когда из неё вышла девушка и прошелестела мимо меня, оставив лёгкий шлейф интриги и надежды.
«Если не ускоряться и успеть до закрытия двери, то ждёт удача», — загадал я, мало веря в успех, поскольку доводчик уже резво закрывал дверь
Осталась щель в несколько сантиметров. Этого явно было мало с учётом того, что ускоряться нельзя. Но потом дверь замедлила ход, и я успел взяться за ручку за мгновение до срабатывания магнитного замка.
В подтверждение загаданного желания в почтовом ящике оказалось вложение. Сомнений в том, что это нечто позитивное теперь не было.
Я немедленно разорвал конверт и прочёл напечатанное крупным шрифтом:
«Ваша заявка за номером тра-та-та от такого-то числа одобрена. В течение десяти минут вам поступит сообщение на зарегистрированный в договоре номер телефона с указанием времени и места встречи с гидом. Всю полученную информацию следует запомнить и удалить немедленно. Опоздания не допускается. Нарушение любого пункта договора и настоящей инструкции аннулирует договорённости. Претензии не принимаются».
Канцелярский текст звучал, как музыка. Заполнив заявку, я не надеялся на положительный результат. Уж очень заманчивым было предложение и высок конкурс. Порядка двухсот тысяч кандидатов на одно место в этом году. Поэтому я даже не ознакомился с порядком отбора.
«Может и хорошо, — пришла мысль, а за ней следующая, — Как они узнаю с какого момента нужно отсчитывать десять минут в течение которых поступит сообщение».
Поэтому я не стал ждать лифт, а понёсся по лестнице перепрыгивая через ступеньку. И когда я вошёл в квартиру смартфон пискнул пришедшим сообщением.
Место встречи оказалось в нескольких минутах от моего дома. Однако время встречи удивило. Оставалось чуть более получаса. Значит, собираться нужно беззадержки. Благо сообщение заканчивалось словами:
«Специальной подготовки и одежды не требуется. Всё необходимое вам будет предоставлено».
Тем не менее следовало отключить воду. На всякий случай. Освободить холодильник и вынести мусор.
И всё. Пора выходить.
И получилось за привычной суетой я не осознал важность грядущего мероприятия. Может всё специально так и планировалось, чтобы не было возможности обдумать предстоящее приключение и, что вполне возможно, передумать.
Весна хоть и была уже на излёте, но продолжала шалить переменчивой погодой. Вот и теперь, когда я выходил из подъезда солнце грело несмотря на то, что день давно перевалил за полдень. А голубизна неба не оставляла сомнений в отсутствии ненастья, как минимум сегодня и завтра. Но стоило только завернуть за угол как тень заставила забить о тепле. А ещё минут через десять, когда я уже подходил берёзовой аллее, на которой должна была состояться встреча, небо затянула низкая облачность.
И пожалел, что не подумал одеться теплее.
На третьей скамье от входа на аллею, как и указывалось в сообщении, сидел мужчина. Два рюкзака не составили сомнений в том, что это и есть гид.
Я остановился перед ним, не зная, как начать общение. Какое-то время он делал вид, что меня не замечает. Потом всё же удостоил вниманием и посмотрел на часы. Убедившись, что я не опоздал, он с сожалением и демонстративно вздохнул, и, кивнув на больший рюкзак, сказал:
— Чего стоим? Рюкзак сам себя не понесёт. А я на два не подписывался.
Всем своим видом гид выказывал недовольство. Его поведение говорило: вот опоздал бы ты, и не пришлось бы тащиться невесть куда.
Я быстро закинул на одно плечо не очень тяжёлый рюкзак и, чтобы начать нормальное общение, спросил мужчину:
— Вы гид?
Тот взял свой рюкзак и, кивком указав направление движения, вместо ответа стал бурчать себе под нос:
— Гид, год, гот, кот, кит…, — а когда я поравнялся с ним, он кинул взгляд и спросил: — Вот что хорошего может быть на буквы Г и Д? Грусть и депрессия? Гадость и дурость? Горе и Досада? Грязь и Дерьмо? Гопота и Дебилы? Вот тебе и весь гид.
— Гордость и Достоинство, — парировал я.
Спутник посмотрел на меня с сожалением и который раз глубоко вздохнул.
— Ты хоть раз пройди весь путь, посмотрю тогда на тебя. Всё равно пять один в мою пользу.
Мы быстро прошли аллею и пересекли дорогу. Начал моросить мелкий дождь. Пришлось остановиться. Гид достал из моего рюкзака два дождевика.
Я хотел спросить сколько ещё его вещей в моём рюкзаке, но поймал себя на мысли, что не знаю, как обратиться. «Гид», как я уже понял, моему спутнику категорически не нравится. По имени он не представился. Хотя я тоже не назвал себя. Но информацию обо мне ему могли передать организаторы.
— А как вам обращаться? — спросил я, следуя простому принципу: не знаешь — спроси.
Гид посмотрел на меня, потом по сторонам.
— А нас много? — спросил он.
— Ну, я из вежливости…, — начал я, но собеседник перебил.
— Из вежливости стоило остаться дома, чтобы дать мне отдохнуть в день моего дежурства. А раз уже ввязался, то о вежливости забудь. Это самое последнее, что тебе может пригодиться. Впрочем, сам скоро поймёшь. И меня зови чичероне.
— Это ваше… твоё имя? — обрадовался я хоть какому-то контакту.
— Вот назвался бы я проводником, экскурсоводом или… вот про «гид», ты тоже подумал, что это имя?
Я пожал плечами, не понимая.
— Чичероне — это человек, который сопровождает туристов и рассказывает про достопримечательности. Но губу не раскатывай. Я тебя развлекать не собираюсь. И вопросы мне можешь не задавать. В каждой зоне у нас будет сопровождающий. Его и спрашивай.
Какое-то время мы прошли молча. Дождь усилился немного, но изменил округу до неузнаваемости. Я пробовал осмыслить услышанное. И наконец спросил.
— Но какой-то инструктаж по безопасности вы… ты должен провести.
Чичероне резко остановился и поставил рюкзак на тропу.
— Кстати о безопасности. Не сходить с тропы без моего разрешения. Не отходить от меня больше чем на десять шагов. И главное… самое главное… не задавать лишних вопросов. И, да. В твоём рюкзаке моих вещей больше нет.
После этого самого длинного монолога он взял рюкзак и, глядя на меня, спросил:
— Вопросы есть? — и сам же ответил: — Вопросов нет. Хватаем всё на лету.
И мы пошли дальше. Тропа свернула и за поворотом оказался автомобиль ГАИ. Один полицейский сидел в машине, второй жезлом, как будто мы проезжали мимо, показал остановиться рядом с ним.
— Привет, — сказал он чичероне, как старому знакомому, — Как оно?
— Всё путём, — ответил тот.
— По грибы? Никого встречал?
Офицер говорил, не обращая на меня внимания. Мой спутник покачал головой.
— В зону заходить запрещается. Распишись, что предупредили.
Чичероне взял протянутый журнал с привязанным к нему карандашом и жестом попросил гаишника развернуться. То послушался и чичероне, положив на спину полицейскому журнал расписался.
Когда мы отошли от странного поста, меня распирало желание спросить, что это значило.
Про какую зону шёл разговор?
Почему полицейские не обратили на меня внимания?
Но, я собрал волю в кулак… а может просто боялся очередной взбучки и шёл молча.
Минут через пять спутник посмотрел на меня и сказал:
— Молодец. Правильно себя ведёшь. Поэтому слушай. Тебя гайцы не видели, потому что в каждую лямку рюкзака, — чичероне показал на металлические кнопки, — встроен КГУР. Квантовый генератор усиления рефракции. Он меняют физические параметры в определённом пространстве и свет согласно законам физики изменяет направление. И, как результат, то, что находится в обработанном пространстве просто невидимо. Всё просто.
Я задумался и немного отстал. Потом ускорил шаг и спросил:
— Если всё так просто, то зачем тебе показываться? Можно же просто пройти незамеченным.
Какое-то время чичероне шёл молча. Обдумывает ответ, подумал я.
Но он рассмеялся.
— Можно говорить любую хрень. Только вставь слово «квантовый» и народ сразу верит. Ты что всерьёз принял обычные металлические кнопки за сложные приборы? Я если бы я сказал, надень шапку-невидимку, ты бы тоже поверил?
Откровенно издевательский тон собеседника обидел. А может причиной обиды стала собственная наивность. Но замолчал я надолго.
— Мы должны пройти через несколько зон, — принял за выдержку мою обиду спутник и решил ещё раз поощрить. — Проход туда запрещён. А у нас, как ты знаешь, что запрещено, то разрешено, но исключительно под личную ответственность или плату соответствующую. Инструкции по каждой зоне мы получаем от проводников. Проводники разные, как, впрочем, и инструкции. Я ещё ни разу не встречал кого-то два раза.
Чичероне глянул на меня убедиться, что я его слушаю и, очевидно, только теперь заметил моё состояние и пояснил:
— А гайцы тебя не заметили… здесь всё просто: кантора им платит, чтобы не замечали. И никакой квантовой фигни.
Дождь постепенно прекратился, и окружающая природа будто бы извиняясь за причинённые давеча неудобства старалась порадовать нас удивительными картинами. Листья, трава, иголки редких здесь сосен сплошь были усыпаны дождевыми каплями. Которые не только подчёркивали чистоту воздуха, листьев, травы, иголок, но и сверкали растворённым в каждой разноцветьем радуги.
Всё казалось волшебным. И вселяло уверенность, что в такой красоте ничего дурного произойти не может. И эту благостную картину разрушил окрик:
— Стой, стрелять буду!
— Стою, — спокойно ответил чичероне.
— Стреляю, — прозвучало в ответ и прогремел выстрел.
Пуля, похоже, попала в ствол сосны и миллионы брызг переливаясь на солнце слетели с иголок.
— Слышал я про этот солдафонский юмор, — негромко сказал чичероне.
Закачался, потом накренился большой куст и упал на бок. Из-под него появился крупный мужчина в маскировочном костюме с небольшой охапкой веток и травы на каске.
— Отставить разговорчики в строю! — громко сказал он.
Осмотревшись, мужчина опустил снайперскую винтовку, но так чтобы быть готовым применить её в любой момент.
— Пароль? — спросил военный.
— Ну… эта…, — замялся к моему ужасу чичероне, но через паузу, в которую страж приподнял винтовку, вспомнил и сказал: — Грибной дождь.
Винтовка опять опустилась.
— И? — выжидающе спросил незнакомец.
— Всё, — недоумённо ответил чичероне.
— В смысле, всё? А кто отзыв спрашивать будет?
— Ах, да. Отзыв.
Мне, конечно, было не по себе, но из-за того, что моего спутника поставил в неловкую ситуацию незнакомец мне он стал даже симпатичен, насколько может быть симпатичным человек в маскировочном костюме со снайперской винтовкой в руках.
— То-то. Отзыв: «Кончился», — с довольной улыбкой ответил военный и, отпустив винтовку, подошёл.
— Ты гид? — протянул он руку чичероне.
— Нет. Просто гуляю здесь, — с раздражением выдавил тот, отвечая на рукопожатие.
— А ты, значит, путник, — уже утвердительно произнёс военный, разглядывая меня. — Полковник, — представился он почему-то только мне.
— Звание? — поинтересовался я.
— Обращайся, Полковник. Остальное тебя не касается.
Военный человек закончил разговор со мной и предложил разместиться «с целью уточнения рекогносцировки и постановки боевой задачи». Для этого подошли два ствола поваленных деревьев с пеньком между ними на небольшой опушке прямо возле тропы с противоположенной стороны от того места откуда Полковник стрелял.
— Значит, диспозиция у нас такая, — начал Полковник, когда мы расселись и он высыпал на пень разноцветные конфетки в виде морских камешков, — Мы сейчас на границе первой зоны. Боевая задача пройти ко входу во вторую зону в старого определённое, но пока неизвестное нам время. Для этого нужно взвесить все опасности и риски…
— А какие опасности могут быть у ириски? — перебил чичероне.
Полковник строго посмотрел на наглеца, смеющего его перебивать во время столь важного мероприятия.
— Шутки юмора оставьте для молодух. Мы здесь серьёзное дело делаем. И при легкомысленном подходе, который имеет место прямо тут, я не смогу обеспечить вашу безопасность и гарантировать, что все останутся живы.
Голос Полковника был торжественным и строгим. Если бы я не видел, как он упивается пафосом сказанного, то, скорее всего, испугался. Тем не менее, я пытался вспомнить строки подписанного мною договора. Но не мог это сделать. Поскольку подписывал его в полной уверенности, что выиграть конкурс нереально. А теперь очень захотелось прочесть договор внимательней. И узнать, есть ли там пункт о возможности прекратить всё на каком-либо этапе.
Но быстро оставил такие мысли, взглянув на спокойствие чичероне. Он-то знает, когда нужно бояться. И нужно ли.
Ещё рас осмотрев нас, Полковник вернулся к постановке боевой задачи. Он положил три белых конфетки в ряд. Одну большую и две значительно меньше.
— Это, значит мы. Я, — большую конфету Полковник отодвинул назад, — выполняю самую опасную миссию. Моя зона ответственности арьергард. Вы, — две небольшие конфеты передвинулись вперёд, — в безопасности следуете в авангарде под моей защитой.
Я посмотрел на своего спутника. Он теперь слушал внимательно и меня это стало обеспокоило.
— А нам какое-то оружие положено? — спросил я просто чтобы не молчать.
Полковник строго и с упрёком посмотрел на меня.
— Штатский с ружьём опасней обезьяны с гранатой. Но ты боец прав. Средства защиты вам требуется. Вот возьмите, — сказал Полковник и протянул каждому по небольшой коробочке. В моей оказался обыкновенный футбольный свисток. У чичероне также. — При реальной опасности вы подаёте сигнал и оказываетесь под моей защитой. Сейчас я делаю небольшую разведку, и мы отправляемся на задание, из которого не все могут вернуться. В любом случае ваша жизнь уже не будет прежней.
Чичероне оставался серьёзным даже, когда Полковник, картинно стараясь ступать неслышно, ушёл. И меня это стало тревожить ещё больше.
— А какие могут быть опасности? — наконец, поинтересовался я.
— Самая большая — это, если он подумает, что мы слушали невнимательно, начнёт свой инструктаж заново, — пояснил чичероне.
Я немного подумал и уточнил свой вопрос:
— Выходит в первой зоне никаких опасностей нас не ждёт? Тогда зачем нам провожатый? Надеюсь, вы дорогу знаете, если здесь не в первый раз.
После того, как чичероне встретил человека более ему неприятного, чем я, стал более расположен к общению.
— Ты, когда-нибудь плыл по реке? — спросил он и, когда я кивнул, уточнил: — против течения.
Я ещё раз кивнул.
— И как?
— По-разному.
— Вот. В точку. По-разному. Потому что течение реки непредсказуемо. Вроде в одном и том же месте, а каждый раз иначе. То ветер другой. То какой пароход волны добавил. А может рельеф дна меняется. И это, когда мы про воду говорим. А про течение времени? Мы толком про время ничего не знаем. И выходит нет ничего одинакового в каждом путешествии против течения времени.
Чичероне смотрел в сторону куда ушёл Полковник. Потом вздохнул и сказал:
— Меня вообще удивляет, откуда вы берётесь такие тупые. Никто договор не читает. А там совсем не мелким шрифтом написано: администрация ответственности за вашу безопасность не несёт. И не один раз написано.
— Ну если мы тупые, что на такое подписываемся один раз, то что можно сказать про того, кто много раз по этому маршруту ходит, — не удержался я, чтобы не подколоть собеседника.
— Тоже, верно, — вдруг миролюбиво согласился он.
И я понял, что причину своих походов чичероне скрывает.