Очередная кампания по раздаче бюджетных средств в отечественном кинематографе, как всегда сопровождалась красивыми речами о поддержке своего родного производителя. Фонд кино объявил список победителей: 23 проекта от 10 компаний получат государственные деньги без обязательства их возвращать. Суммы исчисляются сотнями миллионов рублей. На бумаге все выглядит внушительно. Однако стоит убрать в сторону торжественные формулировки и внимательно изучить, кому именно достаются эти средства и на что они будут потрачены, как чувство гордости быстро сменяется совсем другими эмоциями.
Этот перечень фильмов — не просто список будущих премьер. Это своеобразный медицинский диагноз всей отрасли. Он демонстрирует хронические проблемы российского кинематографа куда лучше любых экспертных докладов. Здесь отчетливо видны творческое истощение, концентрация ресурсов в руках ограниченного круга приближенных лиц и откровенное нежелание говорить о современной жизни такой, какая она есть.
Честный конкурс или распределение по блату?
Первое, что бросается в глаза, — это не сами проекты, а те, кто оказался у бюджетной кормушки. Достаточно поверхностно взглянуть на список, чтобы понять: возможности у участников этого процесса совершенно разные.
Особенно выделяется студия Никиты Михалкова «ТриТэ». Только два проекта — «Куликовская битва» и «Снежная королева» — принесли ей 800 миллионов рублей безвозвратной государственной поддержки. На фоне таких цифр неизбежно возникает вопрос: насколько действительно открытым был конкурс?
Кто принимал окончательные решения? Кто входил в состав экспертных комиссий? Где полный список участников? Где проекты, которые претендовали на финансирование, но были отвергнуты? Почему общество не видит подробных оценок, критериев и аргументации по каждому проекту?
Когда львиная часть бюджета концентрируется в руках нескольких влиятельных игроков, а остальные участники довольствуются крохами с барского стола или вообще остаются ни с чем, разговоры о честной конкуренции начинают выглядеть откровенно неубедительно. В такой ситуации поневоле закрадывается подозрение, что побеждают не самые лучшие идеи и не самые талантливые авторы, а те, кто имеет доступ к высоким кабинетам и умеет правильно "осваивать" бюджеты.
Отсутствие полной прозрачности лишь усиливает подозрения. Пока общественности показывают лишь итоговые результаты, остается простор для самых неприятных выводов. А главный из них заключается в том, что государственное баблишко вновь распределяется в узком кругу между своими.
Кризис воображения
Еще более удручающей выглядит творческая сторона вопроса. Достаточно посмотреть на названия проектов, чтобы понять, насколько индустрия боится нового: «Холоп 3». «Последний богатырь: Колобок». «Весельчак У» — спин-офф «Сто лет тому вперед».
Возникает ощущение, что отечественный кинематограф окончательно потерял веру в способность создавать что-то новое и оригинальное. Вместо поиска новых героев и новых смыслов индустрия снова и снова перерабатывает уже раскрученные бренды.
Логика проста и цинична. Зачем вкладываться в рискованные идеи, если можно прикрепить очередную цифру к знакомому названию или вытащить второстепенного персонажа из успешного фильма и сделать его главным героем нового проекта? Такая модель удобна для продюсеров и безопасна для чиновников, распределяющих средства. Но для культуры она становится настоящей катастрофой.
Особенно показательна история с фильмом «Весельчак У», на который выделено 450 миллионов рублей. Сам факт существования такого проекта выглядит как символ эпохи, в которой маркетинговый расчет окончательно победил творческий поиск. Здесь уже не кино обслуживает культуру, а культура обслуживает коммерческий бренд.
Страх перед реальностью
Если бесконечные продолжения успешных франшиз говорят о боязни творческого риска, то массовое увлечение сказками, былинами и экранизациями детской классики свидетельствует уже о другом — о нежелании сталкиваться с окружающей действительностью.
Достаточно взглянуть на список проектов, получивших государственные деньги: «Садко» — 300 миллионов рублей, «Чудо-юдо» — 200 миллионов, «Незнайка» — 400 миллионов, «Золушка» — 100 миллионов, «Щелкунчик» — 450 миллионов, «Жил-был пес» — еще 100 миллионов.
Создается ощущение, что отечественный кинематограф дружно разворачивается спиной к современности и стремительно уходит в мир детских воспоминаний. Вместо разговора о сегодняшнем дне зрителю предлагают богатырей, волшебников, сказочных героев и персонажей из старых книг. Вместо живой реальности — декоративное «тридевятое царство», где все давно понятно и заранее расписано по ролям.
Такой выбор трудно назвать случайным. Сказка невероятно удобна. В ней нет сложных социальных конфликтов, болезненных тем и неудобных вопросов. Там зло всегда узнаваемо, добро неизменно торжествует, а справедливость восстанавливается по взмаху волшебной палочки. Это максимально безопасная территория, где никто не требует честных ответов и не заставляет задумываться о том, что происходит за пределами кинозала.
По сути, государство вкладывает сотни миллионов рублей в производство культурного обезболивающего. Зрителю предлагают красивую иллюзию вместо попытки осмыслить реальность. На экране его ждут яркие декорации, компьютерная графика и проверенные сюжеты, которые не способны ни удивить, ни заставить задуматься.
Именно поэтому возникает главный вопрос: что останется после просмотра очередного «Незнайки» за 400 миллионов или «Щелкунчика» за 450 миллионов? Скорее всего, ничего, кроме воспоминаний о дорогих спецэффектах. Технологии становятся совершеннее, бюджеты растут, а содержание остается удивительно пустым.
Особенно показательна история с фильмом «Жил-был пес» с Куценко и Прилучным. Здесь создатели буквально паразитируют на ностальгии, предлагая зрителю заново купить эмоции, которые когда-то подарил любимый советский мультик, завернув его в современную красочную упаковку. Но сколько ни добавляй глянца, сама идея остается прежней — эксплуатировать память о прошлом вместо создания чего-то действительно нового.
В результате искусство подменяется аттракционом. Вместо авторского высказывания — коммерческий расчет. Вместо смелого разговора со зрителем — безопасная экскурсия по знакомым сюжетам. И чем больше денег уходит на такие проекты, тем отчетливее становится ощущение, что российское кино не ищет путь вперед. Оно все глубже прячется в сказку, стараясь не замечать реальность за пределами волшебного леса.
А куда подевался "герой нашего времени"?
Но главный вопрос даже не в том, кому раздали деньги и не в том, сколько миллионов ушло на очередную сказку или франшизу. Главный вопрос гораздо неприятнее. Где современное российское кино?
Где фильмы о людях, которые живут сегодня? Где попытка честно поговорить со зрителем о том, что происходит за окном, в семьях, на работе, в обществе? Где желание понять эпоху, а не спрятаться от нее за декорациями былин, исторических реконструкций и бесконечных комедий?
Мы живем в период масштабных перемен. Меняется страна, меняется общество, меняются представления людей о будущем. Миллионы сталкиваются с тревогой, потерями, неопределенностью, конфликтом поколений, разрушением привычных ориентиров. Люди ищут ответы на вопросы, которые еще недавно казались немыслимыми.
И что предлагает им кино, существующее на деньги налогоплательщиков?
Одни авторы отправляют зрителя в героическое прошлое с «Куликовской битвой». Другие предлагают расслабиться под очередную серию «Холопа». Либо славное вчера, либо безобидное развлечение.
Создается впечатление, что современность стала запретной территорией для кино, претендующего на государственную поддержку. А ведь именно в современности и должен существовать настоящий герой. Не идеальный богатырь и не сказочный принц. Обычный человек. Тот, кто каждый день сталкивается с проблемами, которые невозможно решить взмахом волшебной палочки. Тот, кто сомневается, ошибается, теряет, ищет выход и задает неудобные вопросы.
Он живет не в сказочном дворце, а в человейнике на окраине большого города. Или в маленьком провинциальном городке, который медленно вымирает. Или в офисе, где начальство требует невозможного. Или в семье, которая трещит по швам. Или в мире, где правила постоянно меняются, а уверенности в завтрашнем дне становится все меньше.
Но именно такой герой почему-то оказывается не нужен системе. Потому что современный человек неизбежно задает вопросы. Он требует объяснений. Он заставляет обсуждать проблемы, которые невозможно замаскировать красивыми спецэффектами. Он разрушает удобную картину мира, где все давно понятно и разложено по полочкам.
Поэтому гораздо проще выделить сотни миллионов рублей на очередную «Снежную королеву», чем найти сравнительно скромные средства для сильной социальной драмы о кризисе семьи, жизни российской глубинки, коррупции, человеческом одиночестве или цене морального выбора.
Настоящее кино требует смелости. Не только от режиссера, но и от тех, кто принимает решения о финансировании. Оно требует готовности смотреть на общество без грима и праздничных декораций. Требует способности видеть проблемы, а не делать вид, что их не существует.
Судя по опубликованному списку победителей, именно этой смелости сегодня и не хватает.
Поэтому список фильмов, получивших государственные деньги, выглядит не как программа развития национального кинематографа, а как свидетельство его глубокого кризиса. Это документ, в котором отрасль фактически признается в собственном бессилии. В неспособности создавать новые смыслы. В страхе перед современностью. В нежелании говорить о настоящем.
Вместо того чтобы стать голосом эпохи, кино постепенно превращается в фабрику дорогих, безопасных и предсказуемых продуктов. Ярких, шумных, технически безупречных — и удивительно пустых внутри.
Пока ограниченный круг студий осваивает сотни миллионов рублей на новые сказочные вселенные и продолжения старых хитов, независимые режиссеры вынуждены выживать без серьезной поддержки, зачастую снимая фильмы буквально вопреки обстоятельствам.
Через несколько лет зрители увидят все эти дорогостоящие премьеры. Кто-то купит билет, кто-то посмотрит их в онлайн-кинотеатрах. Многие даже получат удовольствие от просмотра. Но останется одна проблема, которую невозможно решить ни спецэффектами, ни рекламными кампаниями. После финальных титров зритель все равно вернется в свою жизнь. В ту самую реальность, которую российское кино, щедро финансируемое государством, предпочитает не замечать...
Дорогие друзья. С каждым днем откровенно говорить на злободневные темы становится все труднее. Заинтересованные люди старательно «закручивают кран» тем авторам, кто еще пытается говорить правду. Почему — думаем, объяснять, наверное, не надо. Наш канал держится на голом энтузиазме, поэтому, если кто-то посчитает возможным для себя оказать ему помощь, будем очень благодарны. Помочь очень просто — достаточно просто нажать на кнопку «Поддержать» в правом углу и внести любую неразорительную для вас сумму.