Даша думала о том, что опять произошло то же самое. Она снова выбрала неправильного человека, снова дала себя обмануть...
Даша вошла в офис в девятом часу утра, как всегда за пятнадцать минут до начала рабочего дня. Она любила эти утренние минуты тишины, когда в коридорах ещё пусто, когда можно спокойно разложить бумаги на столе, налить себе воды из кулера, проверить почту без суеты.
Бухгалтерия располагалась на третьем этаже, в кабинете с большим окном, выходящим во внутренний двор.
Даша сняла пиджак, аккуратно повесила его на вешалку, поправила волосы перед маленьким зеркальцем, которое всегда лежало в верхнем ящике стола.
Выглядела она прекрасно. Ей было двадцать четыре. Она следила и ухаживала за собой с той тщательной дисциплиной, которую вырабатывают годами: утренние пробежки три раза в неделю, правильное питание, маски для волос по выходным, ежемесячные походы к косметологу.
Светлые волосы до плеч с идеальным мелированием, серые глаза, пухлые губы, аккуратный маникюр — Даша знала, что выглядит хорошо. И она знала, что другие это замечают.
В её жизни всегда было много мужского внимания. Ещё со школы Даша привыкла к тому, что мальчики заглядываются на неё, в институте одногруппники наперебой приглашали её на кофе, а на работе периодически находились желающие познакомиться поближе.
Даша относилась к этому как к должному. Она была красива и знала себе цену.
Ей же самой нравились мужчины уверенные, высокие, с чувством юмора и лёгким налётом авантюризма. Те, кто берут инициативу в свои руки, кто не боится быть дерзким, кто умеет удивить, те, при виде которых сердце в груди бьётся чаще. Поэтому когда в начале августа в отдел IT-поддержки их компании устроился новый сотрудник, Даша не обратила на него особого внимания.
Она увидела его впервые в коридоре третьего этажа. Он стоял у стенда с расписанием и растерянно смотрел по сторонам, держа в руках папку с документами и сумку с ноутбуком.
Он был невысокого роста, чуть сутулый, в простых синих джинсах и голубой рубашке. Его каштановые волосы торчали в разные стороны, как-будто он только что их взъерошил. Очки в тонкой металлической оправе придавали его лицу какое-то по-мальчишески наивное выражение. Он заметил Дашу, смутился, поправил очки и быстро отвернулся.
Даша прошла мимо, мельком взглянув на него. Обычный. Ничего особенного. Такой, которого не заметишь в толпе, который не выделяется ни внешностью, ни осанкой, ни одеждой. Она даже не запомнила его лица — стёрла из памяти сразу, как только свернула за угол.
Через неделю Даша встретила его снова, в столовой. Он сидел один за столиком у окна и читал что-то в телефоне, периодически откусывая от гамбургера.
Даша села за соседний столик с Танюшей из отдела продаж, и они болтали о предстоящем выездном мероприятии, о том, какой сварливый у них директор, о новых Таниных туфлях.
Даша переодически смеялась, запрокидывая голову, и вдруг поймала на себе короткий взгляд нового айтишника. Но уловив ее ответный взгляд, он снова быстро отвернулся и уткнулся в телефон.
«Застенчивый какой-то», — подумала Даша и тут же забыла о нём...до следующего утра.
А следующим утром произошло неожиданное.
Даша сидела на своём рабочем месте и корпела над квартальным отчётом, который требовал срочной сдачи, но цифры никак не сходились. Она перепроверяла уже третий раз, черкала в блокноте, кусала губу.
Кулер в коридоре сломался ещё вчера, а электрический чайник, который принесла из дома Наташа, грел воду с противным запахом пластмассы. Даша пила холодную воду из бутылки и чувствовала, как начинает болеть голова.
В этот момент дверь приоткрылась, и в проёме показался тот самый новенький парень из IT-отдела. Даша даже не сразу вспомнила его имя — Саша Лебедев, кажется его зовут?
— Извините, — сказал он тихо, — я не помешаю?
Даша оторвала взгляд от монитора. Саша стоял с большим бумажным стаканом в руках, от которого шёл пар.
Он заметил, что Даша вопросительно смотрит на него, и немного смутился.
— Я в столовую ходил, — объяснил Саша, будто оправдываясь. — У них там чай хороший, с бергамотом. Я слышал, вы любите именно с бергамотом... А кулер на нашем этаже сломался и, ну... я просто подумал, что вам, может быть, захочется выпить чая...а у вас сейчас квартальный отчёт, некогда...
Саша протянул стакан. Даша уставилась на него, не понимая, откуда он знает про бергамот. Она никогда с ним не разговаривала. Никогда даже не здоровалась нормально.
— Откуда вы знаете, что я люблю чай с бергамотом? — спросила она, приподняв бровь.
Саша покраснел. Даша заметила, как краска заливает его щёки, как он опускает глаза в пол, как его пальцы нервно сжимают стакан.
— Я просто... в прошлый раз видел, что вы взяли в столовой пакетик с бергамотом. Ну, когда вы с коллегой там были. Я запомнил. Извините, если я... я просто хотел сделать приятное. Не подумайте ничего такого.
— Спасибо, — сказала Даша и приняла стакан. Она чувствовала себя немного неловко. — Кулер действительно сломался, а с чайником тут беда. Так что спасибо!
— Обращайтесь, — Саша улыбнулся, но улыбка вышла смущённой и какой-то робкой. — Я всегда могу сбегать в столовую и принести. Если что, я в 305 кабинете. Ну, впрочем, вы знаете, где IT отдел...
Он снова смутился и вышел так же тихо, как и вошёл, а Даша осталась сидеть с чашкой горячего чая в руках и чувствовала странное тепло, которое, впрочем, она быстро списала на горячий чай.
«Странный парень...», — подумала она, отпила чай и вернулась к отчёту.
Саша приходил с чаем ещё несколько раз. И каждый раз он мялся в дверях, каждый раз у него находилось какое-то оправдание — «я в столовую ходил», «я проходил мимо», «я подумал, вам пригодится». Даша брала кружку, вежливо благодарила, и он исчезал.
Она думала, что это просто попытка наладить контакт с коллегами. Новенький хочет быть полезным, войти в коллектив. Такое часто бывает, ничего странного.
Но это был не конец...
***
В середине сентября Даша задержалась на работе до восьми вечера. Требовалось сдать отчёт по налогам, но в программе всё время вылезала какая-то ошибка, и она не могла понять, с чем это связано.
Пришлось перепроверять каждую цифру, сверять с первичной документацией, несколько раз звонить контрагентам. Голова раскалывалась, в глазах рябило, а до дома было добираться полчаса на метро, а потом ещё минут пятнадцать пешком через тёмные дворы.
Даша выключила компьютер, собрала сумку и вышла в коридор. Офис был почти пуст, только в IT-отделе горел свет. Она прошла мимо — и увидела Сашу. Он сидел за компьютером, что-то печатал, но, заметив её, сразу поднялся.
— Даша, привет. Ты так поздно?
— Да, завал на работе, — коротко ответила она и уже хотела идти дальше.
— Слушай, — Саша шагнул к ней, — я тоже собираюсь домой. Если хочешь, я подвезу тебя. У меня машина здесь, как раз на парковке.
Даша помедлила. Она не любила принимать услуги от малознакомых людей. Это создавало какую-то неловкую обязанность. С другой стороны, ехать одной в почти пустом вагоне не хотелось.
— Ну, если тебе не сложно, — сказала она не слишком приветливо.
— Конечно, не сложно! — Саша заулыбался. — Я только вещи возьму. Сейчас, одну секунду. Не уходи.
Он заскочил в кабинет, быстро собрал рюкзак и вернулся через минуту. Они спустились на парковку.
Машина у Саши была старенькая, но чистая — серебристый хэтчбек с выцветшим от времени салоном и потёртым рулём. На заднем стекле висел мягкий плюшевый ёжик.
Саша открыл перед Дашей дверцу, придерживая её рукой, пока она садилась. Даша удивилась такому жесту — не все парни заморачивались такими мелочами. Она пристегнулась, а Саша сел за руль и аккуратно вырулил с парковки.
— Куда тебя подвезти? — спросил он, и Даша назвала адрес.
Всю дорогу Саша почти молчал. Он изредка спрашивал: «Тебе не дует? Не холодно? Может, музыку включить?» — и Даша коротко отвечала: «Нет, не дует. Нет, не холодно. Да, если хочешь».
Она смотрела в окно на мелькающие огни города и думала о том, что завтра придётся снова разбираться с этим дурацким отчётом.
У подъезда Саша притормозил, заглушил двигатель и проводил Дашу до дверей.
— Принести тебе завтра чай? — спросил он как бы невзначай. — С бергамотом. Прямо с утра.
— Как хочешь, — ответила Даша без особого энтузиазма. — Спасибо, что подвёз.
— Да без проблем! — Саша снова улыбнулся. — Я всегда могу подвезти. Если задерживаешься, просто скажи, я подожду тебя.
Даша поднялась на свой этаж, зашла в квартиру, скинула туфли, выглянула в окно и вдруг обнаружила, что Саша так и стоит внизу. Она отвернулась от окна и почему-то почувствовала раздражение.
«Вот, привязчивый!» — подумала она.
Потом он еще несколько раз предлагал подвезти Дашу. Та иногда соглашалась, иногда отказывалась.
Когда она соглашалась, Саша ждал её в вестибюле, сидел с телефоном и, завидев её, вставал и улыбался своей застенчивой улыбкой. Когда она отказывалась, он пожимал плечами и уходил, но Даша замечала, что он всё равно каждый раз интересуется, не нужно ли её проводить до метро, не поздно ли, не темно ли.
Столовая тоже перестала быть для Даши местом отдыха. Саша садился к ней за столик без приглашения — и это раздражало её больше всего.
Она часто сидела с Таней, они обсуждали какие-то свои девичьи темы, и тут появлялся Саша с подносом и спрашивал: «Можно к вам?» — хотя вокруг было полно свободных мест. Даша кивала, он садился напротив, и начинал заводить разговоры.
Сначала он спрашивал Дашу о работе. Потом начал задавать вопросы о жизни. Где она училась, чем увлекается, какие фильмы любит, ходит ли в театры? Даша отвечала односложно, но Саша, казалось, не замечал её прохладного тона. Он слушал её с таким вниманием, будто она рассказывала что-то невероятно важное, кивал, улыбался, иногда сам что-то рассказывал о себе.
Так, Саша рассказывал о том, что живёт один, снимает небольшую квартиру, у него есть кошка по имени Багира, которую он нашёл под дождём маленьким котёнком и выходил. Рассказывал, что закончил технический вуз, работает в IT уже четыре года, до этого сидел на удаленке, но устал от бешеных дедлайнов и перешёл в офис. Рассказывал, что увлекается фотографией, но не профессионально, а так, для души.
— Я в основном снимаю городские пейзажи, — говорил он, — такие кадры, которых никто не замечает. Вот старый фонарь в арке. Или мокрая листва на асфальте. Или окно с занавесками, за которыми кто-то сидит.
— Необычные у тебя интересы, — замечала Даша и возвращалась к еде.
Саша смущался, замолкал и тоже утыкался в тарелку.
Даше казалось, что Саша пытается казаться интересным, но у него это плохо получается. Он был слишком мягким, слишком услужливым, слишком правильным. Он ни разу не сказал ей ничего дерзкого, ни разу не пошутил с таким задором, от которого захватывает дух, ни разу не посмотрел на неё с той вызывающей уверенностью, которая обычно так нравилась Даше.
В его глазах всегда читалась какая-то робость. Он боялся сделать лишнее движение, сказать не то слово, переступить невидимую черту. Он всё время спрашивал разрешения, всё время извинялся, всё время отступал, если Даша показывала даже лёгкое недовольство.
Однажды он сказал ей:
— Даша, знаешь, ты очень красивая...
Даша подняла глаза. Саша смотрел на неё, и на его щеках снова выступили красные пятна. Он держал в руках вилку и слегка сжимал её, его пальцы побелели.
— Спасибо, — ответила Даша и улыбнулась той светской улыбкой, которая означала: «Да, ты это сказал и это приятно, но это ничего не меняет».
Саша хотел что-то добавить, но сдержался. Только вздохнул и улыбнулся в ответ — грустно, как-то понимающе.
В тот же день он пригласил её в кино.
— В пятницу идёт хороший фильм, — сказал он, когда они выходили из столовой. — Мне кажется, тебе понравится. Не хочешь сходить вместе?
— Саш, я не могу, — ответила Даша. — У меня в пятницу планы.
— В субботу? — не отставал он.
— В субботу тоже.
— Ну, может, в воскресенье?
— Давай как-нибудь в другой раз, — отмахнулась Даша. — Сейчас очень много дел и работы, совсем нет времени.
Она ушла в кабинет, а Саша остался стоять в коридоре. Даша не оглядывалась, но знала, что он смотрит ей вслед.
***
Он приглашал её ещё дважды. Снова в кино, потом в кафе. И дважды Даша находила причины отказаться. Ей было неудобно, но она не хотела поощрять его внимание. Она видела, что Саша, кажется, влюблён в неё, и это её тяготило.
Даша не хотела быть жестокой, но и не могла давать ему пустую надежду. Она знала, что не ответит на его чувства. Он просто не её типаж и всё! Что она может с этим поделать?
А потом пошли разговоры на работе.
Однажды Даша услышала, как два парня из IT-отдела стояли у кулера и обсуждали Сашу. Она случайно услышала и своё имя.
— Сашок, кажется, совсем сдурел, — говорил один. — Он Даше чай таскает, скачет перед ней, как собачка, а она даже не смотрит в его сторону.
"Это вы ещё не знаете, что он иногда вечерами дожидается меня в своем кабинете или в холле, чтобы подвезти до дома", – подумала про себя Даша.
— А что ты хочешь? — отвечал второй. — Она же красотка! Ей нужен кто-то импозантный, с характером, а не такой тюфяк, как Сашка или мы с тобой. Ты посмотри на него: слово поперёк скажешь — он сразу мнётся. Никакой инициативы. Ну, пригласил бы её нормально, по-мужски: «Пойдём, у меня есть классная идея!». А он: «Может быть... если ты не против... если тебе удобно...» На кой черт, он такой ей нужен?
Даша замерла за углом, слова Сашиного коллеги задели её. Почему-то ей стало не по себе. Не потому что она переживала за Сашу — нет. Просто она понимала, что эти парни правы. Саша и правда слишком мягкий. Он не умеет брать своё, не умеет заставлять себя уважать.
Но в глубине её души что-то ёкнуло.
Потом был случай, когда Саша помог ей надеть пальто, когда она уходила с работы, и сделал это так аккуратно, что Даша не сразу поняла, что вообще произошло.
Он просто взял её пальто с вешалки, придержал, чтобы она просунула руки в рукава, и поправил воротник, чтобы он не загибался.
Даша растерялась. Она привыкла к тому, что мужчины на неё смотрят, делают комплименты, дарят цветы, но чтобы кто-то так заботливо прикасался к ней, поправлял её вещи... Это казалось слишком интимным. Слишком нежным.
— Спасибо, — сказала она сухо и пошла к выходу.
Саша остался стоять в холле, и Даша слышала за спиной, как он что-то тихо говорит сам себе, но слов было не разобрала.
***
В конце октября Даша познакомилась с Серёжей.
Это случилось в спортклубе, куда она ходила три раза в неделю. Она как раз заканчивала упражнения на тренажёре и вытирала лицо полотенцем, когда к ней подошёл парень. Он был высокий, под два метра ростом, с широкими плечами, тёмными волосами, аккуратной щетиной и дерзким, насмешливым взглядом. Он улыбнулся Даше той самой улыбкой, от которой у девчонок подкашиваются колени.
— Привет, — сказал он. — Ты новенькая? Я тебя раньше не видел.
— Я хожу сюда месяц, — ответила Даша и улыбнулась в ответ. Она знала, что выглядит сейчас привлекательно: волосы собраны в высокий хвост, спортивный топ подчёркивает фигуру, на щеках румянец после тренировки.
— Странно, — Серёжа покачал головой, — я бы точно запомнил такую красивую девушку. Меня Серёжа зовут.
— Даша.
— Очень приятно, Даша. Ты часто здесь занимаешься?
Они разговорились. Серёжа оказался менеджером в крупной компании, занимался продажами, много ездил по командировкам, в свободное время играл в футбол и ходил в спортзал. Он был уверенным, раскованным, с лёгким чувством юмора и взглядом, от которого у Даши внутри всё переворачивалось.
Он пригласил её на кофе в тот же вечер.
— Только переоденусь, — согласилась Даша, и когда она вышла из раздевалки в джинсах и свитере, Серёжа уже ждал её у выхода, опираясь плечом о стену и глядя в телефон.
Они пошли в кафе через дорогу. Серёжа заказал себе американо, Даша — капучино. Он рассказывал смешные истории с работы, шутил про клиентов, которые звонят в выходные и требуют невозможного, и Даша смеялась, чувствуя, как оттаивает после долгой рабочей недели.
Серёжа умел делать комплименты. Он говорил ей: «У тебя невероятно глубокие глаза, в них можно утонуть», «Ты, наверное, всех парней вокруг с ума сводишь», «Мне повезло, что ты обратила на меня внимание».
И Даша таяла. Она чувствовала, что это тот самый мужчина — тот, о ком она всегда мечтала: смелый, красивый, уверенный, с лёгкой тенью опасности в глазах.
Они начали встречаться. Первые две недели были похожи на праздник. Серёжа встречал её после работы, приезжал на своей машине — новом чёрном седане — и вёз её в рестораны.
Они сидели у окна, пили вино, говорили о путешествиях, о планах, о жизни. Серёжа брал её за руку через стол и смотрел в глаза с той страстью, о которой Даша читала в романах. Он целовал её на лестнице, когда провожал до дверей, прижимал к стене и шептал: «Ты самая красивая».
Даша была счастлива. Она чувствовала, что наконец-то у нее всё налаживается. Что она нашла мужчину своей мечты. Что Саша со своим чаем и своей застенчивой улыбкой остался в прошлом, в том скучном мире, где она была недоступной и гордой.
А Саша... Саша постепенно исчезал из её жизни.
Даша заметила это не сразу. Сначала она перестала ходить в столовую — она обедала теперь либо с Серёжей, когда он приезжал к офису, либо в кафе рядом. Она перестала задерживаться на работе — Серёжа забирал её ровно в шесть, и Даша убегала, не оглядываясь. Так что, она почти не видела Сашу.
А потом она поняла, что Саша перестал приносить ей чай.
Даша заметила это случайно, когда сидела за своим столом и чувствовала, что в горле пересохло. Она потянулась к кружке и вспомнила, что в последние дни ей никто не приносил чай. Никто не заходил в бухгалтерию, не ставил перед ней горячую кружку, не бормотал: «Я в столовую ходил, вот, подумал, тебе захочется...».
Даша нахмурилась.
Она подошла к кулеру, налила воды и села обратно. Глотнула. Вода была безвкусной. Сашин чай был вкуснее...
Но Даша отогнала эти мысли. Ей не нужен Саша. У неё есть Серёжа. И у нее всё хорошо!
Серёжа перестал заезжать за ней спустя месяц их знакомства.
Он ссылался на работу, на срочные встречи с клиентами, на авралы. Он отменял их встречи в последний момент, присылая короткие сообщения: «Извини, сегодня не получится, завал». Даша сначала относилась к этому с пониманием, потом начала злиться, потом — переживать. Только что между ними всё было отлично! Что вообще происходит?
Она звонила Серёже, он не брал трубку, писала — отвечал через несколько часов односложно: «Ок», «Да», «Потом».
А потом она увидела его в ресторане с рыжеволосой девушкой. У неё было круглое лицо, веснушки, короткая стрижка и обтягивающее красное платье. Она сидела напротив Серёжи, и он держал её за руку и улыбался той же улыбкой, которой улыбался Даше всего пару недель назад.
Даша стояла у стеклянной витрины и смотрела на них. Внутри всё похолодело.
Она зашла внутрь, подошла к их столику и посмотрела на Серёжу.
— Что это? — спросила она тихо.
Серёжа поднял глаза. На его лице отразилось сначала удивление, потом досада. Рыжеволосая девушка удивлённо переводила взгляд с него на Дашу.
— Даша, — сказал Серёжа спокойно, — мы можем поговорить позже?
— Нет, — ответила она, чувствуя, как голос начинает дрожать. — Мы поговорим сейчас. Что это за девушка?
— Это моя новая коллега, — сказал Серёжа. — Мы обсуждаем проект.
— Вы держитесь за руки, обсуждая проект?
Серёжа вздохнул. Он убрал руку со стола, но в его движении не было ни капли вины, только усталость.
— Даша, — сказал он. — Я не хотел тебе вот так говорить, но, видимо, придётся. Мы с тобой не пара. Ты хорошая девушка, но у нас ничего серьёзного не было. Мы просто общались и проводили время вместе.
— Просто общались? — переспросила Даша. Голос сорвался на крик, она сама испугалась его. — Ты говорил мне, что я самая красивая! Ты говорил, что я тебе нужна!
Несколько человек за ближайшим столиками обернулись и посмотрели на неё.
— Даша, успокойся, — Серёжа поднялся, взял её за локоть и отвёл в сторону. — Ты устраиваешь сцену при всех. Это некрасиво.
— Некрасиво?! — Даша вырвала руку. — Ты мне изменяешь, а я некрасиво себя веду?!
— Я тебе не изменял, — сказал Серёжа ровным холодным голосом. — Мы не были парой, Даша. Мы просто общались! Я не давал тебе никаких обещаний!
Она смотрела на него и не верила. Как он может быть таким спокойным? Как он может говорить такие слова?
— Я тебя ненавижу! Какой же ты козёл! — выкрикнула она, развернулась и выбежала из ресторана.
На улице холодный декабрьский ветер ударил ей в лицо. Даша стояла посреди тротуара и по её щекам катились слёзы. Она вытирала их дрожащими руками, но слёзы не останавливались. Прохожие оборачивались, но ей было всё равно.
Она стояла и думала о том, что опять произошло то же самое. Она снова выбрала неправильного человека, снова дала себя обмануть, снова влюбилась в блестящую обёртку, а внутри оказалась пустота.
И тут в голову пришла странная мысль — о Саше. О том, как он застенчиво ставил перед ней чашку чая. О том, как он краснел, когда говорил, что она красивая. О том, как он ждал её в вестибюле, чтобы проводить до машины.
Тогда это раздражало.
А сейчас...
Даша зажмурилась и заставила себя думать о Серёже. О том, как он изменил ей. О том, какой он подлец. И это помогало — гнев и обида заливали горечь отчаяния и давали силы идти домой.
***
После разрыва с Серёжей Даша вернулась в прежний ритм жизни. Она снова начала задерживаться на работе, потому что дома её ждали пустые стены и тишина. Она снова ходила в столовую, сидела за своим столом и машинально жевала еду, почти не чувствуя вкуса.
И тогда она начала замечать.
Саша не приходил к ней. Не приносил чай. Не подсаживался в столовой. Не ждал в вестибюле. Не интересовался её делами.
Даша видела его только издалека. Он проходил по коридору с коллегами, улыбаясь их шуткам. Он сидел за компьютером в IT-отделе и сосредоточенно печатал, не поднимая головы. Он обедал в столовой с парнями из своего отдела и не смотрел в её сторону.
Он больше не искал её взглядом.
Даша начала ловить себя на том, что сама ищет его. Она специально выходила из кабинета в те часы, когда знала, что Саша идёт на обед. Она замедляла шаг, проходя мимо IT-отдела, надеясь увидеть его. Она слушала разговоры коллег и улавливала его имя.
Но Саша, кажется, совсем не замечал её.
Это было странное, щемящее чувство. Даша не могла понять, что с ней происходит. Она что, скучала по нему? Но это было смешно — она никогда не была с ним близка, никогда не обращала на него внимания. Ей казалось, что он был просто фоном её жизни, мелкой неприятной помехой, от которой она избавилась.
Теперь же фон исчез, и вокруг стало слишком тихо...
Даша вспоминала его чай. Как он ставил кружку, как пар поднимался над поверхностью, как аромат бергамота заполнял всю бухгалтерию. Она вспоминала, как он ждал её в вестибюле, сидя в неудобном кресле, глядя в телефон, как он поправлял ей пальто, как он смотрел на неё, когда говорил, что она красивая.
Она вспоминала его глаза — тёплые, внимательные, немножко грустные. Он смотрел на неё так, как-будто она была чем-то ценным, как-будто она была центром его вселенной.
Даша поймала себя на том, что заходит на его страницу в социальных сетях. Он почти ничего не постил — только фотографии кошки и какие-то технические статьи. Но она просматривала их по несколько раз, пытаясь найти намёк на что-то важное.
Он не писал ей, не звонил, не спрашивал, как дела.
Даша думала о том, что, возможно, он перестал ждать. Он понял, что у неё есть Серёжа, и отступил. Или, может быть, он просто устал бегать за ней, получая в ответ холод и равнодушие.
Даша знала, что чувство вины — это неправильное чувство. Она ничем ему не обязана. Она не давала ему обещаний, не обнадеживала, не обманывала. Она просто принимала его услуги, но не поощряла его. Он сам выбрал такую позицию.
Но ночью, лёжа в темноте, Даша не могла уснуть. Она смотрела в потолок и представляла, как Саша стоит у её стола с чашкой чая, как он улыбается — робко, застенчиво, но искренне.
И ей хотелось, чтобы всё вернулось.
Однажды она спросила у Наташи, сплетницы из ее отдела:
— Слушай, а что с Сашей Лебедевым, из IT-отдела? Что-то его совсем не видно...
Наташа подняла бровь и хитро улыбнулась:
— О, а ты заметила? А я думала, тебе всё равно. Он теперь с кем-то встречается, я слышала.
Даша замерла.
— С кем?
— Не знаю точно. Какая-то девушка, вроде в музее работает или в библиотеке. Парни из его отдела сказали, что их его сестра познакомила. Я видела её на прошлой неделе: такая милая, в очках, русые волосы. Она приходила в офис, они вместе уходили. Саша её за руку держал. И, кстати, смотрелись они вместе очень гармонично, просто загляденье!
Даша почувствовала, как у неё холодеют руки. Она с грустью подумала о том, что была не в курсе, что у него есть сестра, и как мало на самом деле она знала про Сашу.
— Он что, серьёзно с ней встречается? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.
— Ну, кажется, да, — Наташа пожала плечами. — Оно и к лучшему, Даш. А то он за тобой бегал как собачка, а ты и не смотрела на него. Надоел он всем здесь со своим чаем, честное слово. Ты хоть вздохнёшь теперь спокойно!
Даша улыбнулась, помотала головой, но внутри у неё всё сжалось.
«Надоел со своим чаем», — повторила она про себя. И слова эти прозвучали как приговор.
Она не могла понять, почему ей так плохо. Почему она чувствует, что потеряла что-то важное, хотя никогда этого не имела. Она же была равнодушна к Саше! Она ей не нравился! Она даже не знала его по-настоящему — только по этим коротким разговорам в столовой, в машине и в вестибюле.
Но она помнила, как он смотрел на неё. Она помнила, что он готов был ждать её часами. Она помнила, что он узнал о её любимом чае и о многих других нюансах. Она помнила, как он поправлял ей пальто, придерживал дверь, уступал место в лифте.
Она осознала, что он действительно был добрым, терпеливым, понимающим.
И она вдруг поняла, что никогда в жизни не встречала такого нежного мужчины. Все, кто были до Саши — смелые, дерзкие, красивые — они брали, но не отдавали. Они ухаживали эффектно, но в их ухаживаниях не было тепла. Они дарили цветы, но не замечали, что ей холодно. Они целовали, но не пытались узнать её.
Саша же был другим. Саша был тем, кто всё замечает.
Даша сидела за своим столом и смотрела в окно на серое декабрьское небо. Она вспомнила, как Саша сказал ей: «Ты красивая». И как покраснел потом. В этом было столько искренности, что у неё сейчас сжалось сердце.
Она вдруг захотела, чтобы он снова так сказал. Чтобы он снова смотрел на неё так — как на чудо.
Но теперь он смотрел на другую.
***
Это случилось в пятницу, за неделю до Нового года.
Даша задержалась на работе допоздна — всё никак не могла свести баланс. Она вышла из офиса уже в восьмом часу вечера. На улице валил снег, крупными хлопьями, и сразу становилось темно, хотя фонари светили ярко.
Даша застегнула пуховик, натянула шапку и направилась к выходу. Она была уставшей, голодной и разбитой. Но уже на подходе к проходной она увидела Сашу.
Он стоял у входа, недалеко от турникетов, и разговаривал с кем-то по телефону. На нём было чёрное пальто, шерстяной шарф, в руках он держал небольшой букет — белые хризантемы, перевязанные серебристой лентой.
Даша остановилась. Она хотела пройти мимо, сделать вид, что не заметила, но ноги словно приросли к полу. Она смотрела, как Саша улыбается, как его голос становится мягче, теплее.
— Да, ты освободилась? Тогда я выхожу, — говорил он. — Скоро увидимся!
Он убрал телефон, сунул его в карман, и в этот момент заметил Дашу.
Они встретились взглядами.
Саша улыбнулся — вежливо, но без прежней застенчивости. Теперь в его улыбке была какая-то уверенность, которая появилась, видимо, за эти пару месяцев. Он не покраснел, не смутился, не отвел взгляд. Он просто улыбнулся Даше как старой знакомой.
— Привет, — сказал он. — Поздно ты сегодня.
— Отчёт делала, — коротко ответила Даша. Она пыталась говорить спокойно, но голос предательски дрожал. — Ты... ждёшь кого-то?
— Да, — Саша кивнул. — Мы договорились встретиться с Лизой. Идём в гости.
Они вышли из офиса на улицу и в этот момент к нему подбежала девушка - невысокая, в пушистом бежевом пуховике, с вязаной шапкой, из-под которой выбивались светлые волосы, и очками, запотевшими от холода, на щеках — румянец от мороза. Она улыбалась Саше, и улыбка у неё была тёплая, открытая, почти детская.
— Саша! — крикнула она, — Ну что, идём?
Она обняла его, и Саша обнял её в ответ. Одной рукой он прижимал её к себе, а в другой держал букет. Он поцеловал её в висок, что-то шепнул на ухо, и она засмеялась.
Даша стояла в двух шагах от них и чувствовала, как её прошивает током.
Сначала ей показалось, что она задохнулась. Потом — что она не может пошевелиться. А потом в груди чем-то обожгло — резко, больно, так, что она чуть не вскрикнула.
Она смотрела на Сашу и на его девушку, и перед глазами у неё проносились картинки: Саша с чашкой чая в дверях бухгалтерии; Саша, стоящий в вестибюле и ждущий её; Саша, поправляющий её пальто; Саша, краснеющий и говорящий: «Ты красивая».
Но сейчас он обнимал другую. Смотрел на неё с вниманием, говорил с ней тихим, доверительным голосом.
Даша не выдержала.
Она развернулась и пошла прочь от них, почти бегом. Она слышала, как за спиной Саша что-то говорит, но не разобрала слов.
Снег падал на лицо, таял на щеках. Даша поняла, что плачет. Её плечи тряслись, в груди было пусто и холодно.
«Это несправедливо», — подумала она.
Но она знала, что это справедливо. Всё по-честному. Она оттолкнула Сашу, а он нашёл ту, которая приняла его. Ту, которая не считала его занудой. Ту, которая не морщилась от его чая. Ту, которая позволила ему быть собой.
Даша стояла в снегу и смотрела, как из офиса выходят припозднившиеся люди, как зажигаются фары машин, как Саша и его девушка медленно идут к парковке о чём-то беседуя. Саша придерживал букет, чтобы снег не падал на цветы. Девушка смеялась и шутливо дула на него, будто пытаясь сдуть снежинки.
Они сели в машину — Даша заметила, что Саша открыл перед девушкой дверь, придерживая её рукой — и они уехали.
Даша осталась одна.
Она посмотрела на небо, на кружащиеся снежинки, и вдруг с ужасающей ясностью поняла, что впервые в жизни по-настоящему пожалела о чём-то, о том, что не оценила, о том, что не заметила, о том, что оттолкнула единственного человека, который относился к ней по-настоящему.
Она вытащила телефон. Открыла диалог с Сашей.
Она видела его последнее сообщение — то, в котором он приглашал её на выставку. Тогда она не ответила. Не сочла нужным.
Даша стояла с телефоном в руке и смотрела на экран. Палец завис над кнопкой ввода.
Написать ему? Сказать, что она была не права? Попросить прощения? Или хотя бы сказать: «Я поняла»?
Но в голову приходил только один вопрос: что будет, если она напишет?
Она представила, как Саша смотрит на её сообщение, удивлённо поднимает бровь, потом берёт телефон и показывает экран своей девушке. И они вместе смеются.
Или, хуже того, он не отвечает. Просто игнорирует, как когда-то игнорировала его она.
Или он отвечает: «Извини, Даша, но ты себе что-то напридумывала».
Даша убрала телефон в карман.
Она пошла в сторону метро. Снег скрипел под ногами, ветер дул в лицо, и Даша шла, опустив голову, и думала о том, что самое страшное в жизни — это не одиночество, не предательство, не измена, а сожаление.
Осознание того, что ты упустила что-то важное, потому что была слепа, потому что считала себя лучше, потому что искала идеал в чужих лицах, не замечая того, кто стоял рядом и тихо улыбался.
Даша дошла до метро, спустилась вниз, встала на эскалатор. Она смотрела на пролетающие мимо лампы и думала о том, что завтра на работе она снова увидит Сашу.
Но он будет недосягаем для нее. Он будет стараться для той девчонки, в очках.
Даша закрыла глаза. Она не знала, будет ли она пытаться вернуть его. Не знала, стоит ли делать это. Не знала, есть ли у неё право.
Она знала только одно: в её жизни появилась горечь, которую не смыть ни слезами, ни временем. Горечь упущенного шанса.
***
Через неделю Даша сидела в столовой одна. Она пила обычный чёрный чай из пакетика, без бергамота. Сегодня стол был свободен.
Внезапно она услышала знакомый голос:
— Можно?
Она подняла голову. Перед ней стоял Саша.
Даша замерла. Сердце забилось где-то в горле.
— Саша... — начала она, но он остановил её жестом.
— Можно к тебе подсесть? — повторил он.
Даша огляделась. Столовая была полупуста, свободные столики были повсюду. Но она кивнула, не в силах сказать ни слова.
Саша сел напротив. Он поставил перед собой поднос с обедом, посмотрел на Дашу. В его глазах не было прежней робости. Только спокойное, тёплое любопытство.
— Давно мы не сидели вместе, — сказал он. — Как ты?
Даша открыла рот. Она хотела сказать многое. Она хотела извиниться. Хотела сказать, что была дурой. Хотела спросить, счастлив ли он. Хотела сказать, что скучала по его чаю.
Но она сказала только:
— Нормально. А ты?
Саша улыбнулся. В его улыбке была та же мягкая застенчивость, но теперь — с оттенком какой-то уверенной лёгкости.
— Хорошо, — ответил он. — Очень хорошо. Даша, я хотел тебя спросить...
Она затаила дыхание.
— Ты не можешь мне кое-что подсказать в ваших бухгалтерских делах, мы сейчас переустанавливаем вашу программу и там есть пара специфических нюансов.
Даша моргнула. Она несколько секунд переваривала услышанное. Потом хрипло рассмеялась — так, что у неё на глазах выступили слёзы.
— Саша, — сказала она, — я тебе потом объясню. Давай просто посидим.
Он пожал плечами, улыбнулся и начал есть свой обед.
Они сидели в тишине — впервые за несколько месяцев не как несостоявшиеся влюбленные, а просто как коллеги. Как двое людей, которые пережили свои бури и теперь просто делят один стол.
Даша смотрела на Сашу и понимала, что больше никогда не увидит в его глазах того обожания, которое было раньше. Но она всё равно была рада, что он сел рядом. И она надеялась, что однажды сможет ему всё рассказать. А пока — просто пила чай, смотрела в окно на снег и думала о том, что сожаление — это тоже часть жизнь.
И что, возможно, если ей предоставится ещё один шанс, она будет внимательнее.