Сегодня «Словарь русского языка» Сергея Ожегова — настольная книга для миллионов. Компактный однотомник, который есть едва ли не в каждом доме. Но мало кто знает, каким тернистым был путь этой книги к читателю. Словарь Ожегова не просто писали — его пробивали. Сквозь цензуру, идеологические запреты и обвинения в том, что он тащит в советскую действительность «словарные трупы» прошлого.
Словарь для народа
Замысел родился в конце 1930-х годов. Идея принадлежала Дмитрию Ушакову, под руководством которого Ожегов уже работал над четырёхтомным «Толковым словарём русского языка». Нужен был краткий, доступный однотомник — для обычных людей, а не для специалистов. Ушаков создал комиссию, в которую вошли Ожегов и ещё несколько учёных. Для «идеологического прикрытия» привлекли старого партийца Мещерякова.
В июне 1940 года работа началась. А потом грянула война.
Словарь под бомбами
Ожегов работал над своим словарём в самое страшное время. После первых бомбёжек Москвы в 1941 году он отправил семью в Ташкент, а сам записался в ополчение. Но его как крупного учёного «бронировали» — на фронт не пустили. Тогда Сергей Иванович стал директором Института языка и письменности АН СССР и остался на этом посту вплоть до возвращения из эвакуации.
Словарь рождался в бомбоубежищах, в холоде, в постоянной тревоге. И всё же работа шла. К 1946 году рукопись была готова — и тут началось самое сложное.
Рецензия, перевернувшая всё
В 1946 году на рукопись поступила рецензия, которая едва не похоронила труд Ожегова. Автора рецензии можно понять: шло время жесточайшей идеологической борьбы. Каждое слово должно было служить делу партии.
Рецензент требовал заменить нейтральные толкования философских и религиозных терминов на идеологически выверенные. Убрать «излишние» грамматические формы. Иными словами — превратить словарь в агитку.
Ожегов оказался перед выбором: согласиться и сохранить книгу или настоять на своём и потерять всё.
«Словарные трупы»
В 1950 году, когда Ожегов готовил словарь к печати, учёный Федот Филин написал ему критическое письмо. Именно в нём впервые прозвучало это убийственное выражение — «словарные трупы».
«Словарными трупами» Филин назвал церковнославянские слова: «аналой», «иконостас». Как, спрашивал он, могло в советском словаре вдруг встретиться слово «апокалипсис»? А определение аристократии как «высшего, родовитого слоя господствующего класса, дворянства»? Филин настаивал: определение должно «подчеркнуть эксплуататорский, паразитический характер аристократии».
Ожегов не убрал эти слова. Он рискнул. И выиграл. Первое издание вышло в 1949 году — и содержало те самые «словарные трупы», от которых требовали избавиться.
Скандал с «любовницей»
Это, пожалуй, самая знаменитая история из жизни словаря. Ещё в 1930-е годы, когда Ожегов работал над словарём Ушакова (он был автором более трети статей), цензор придрался к слову «любовница».
У него, дескать, «развратный смысл». Нет такого явления в Советском Союзе! Ожегов ссылался на русскую классику — не помогало. И тогда Сергей Иванович пошёл на хитрость. Главлит в то время находился в Ленинграде, и цензор, приезжая в Москву, останавливался у одной женщины. Ожегов спросил его прямо: «Кем вам приходится эта дама?» Цензор вздохнул и разрешил оставить слово.
Остроумие спасло «любовницу». Но был и более опасный эпизод.
Лубянка и фамилия Ежова
В том же ушаковском словаре в третьем томе слово «разведка» сопровождалось огромной цитатой о том, что в капиталистических странах органы госбезопасности ненавидимы трудящимися, а у нас — пользуются уважением. Это была цитата из выступления наркома внутренних дел Ежова.
В последний момент Ожегов по какой-то необъяснимой интуиции убрал его фамилию. За это его вызвали на Лубянку и стали выведывать, откуда он узнал, что Ежова сняли — ведь об этом ещё даже не успели сообщить в газетах. Ожегов каким-то образом вышел сухим из воды. Но ещё мгновение — и судьба словаря, да и самого учёного, могла сложиться иначе.
Триумф вопреки
Первое издание «Словаря русского языка» вышло в 1949 году. И сразу же обратило на себя внимание читателей, учёных и критиков. Рецензии были разгромными. Но популярность словаря начала расти сразу же после выхода в свет.
При жизни Ожегова вышло шесть изданий. Общий тираж до 1991 года превысил семь миллионов экземпляров. Словарь стал бестселлером — единственным для советского времени толковым словарём в одном томе, адресованным обычным людям.
***
«Словарные трупы» — это выражение, которое Филин употребил как обвинение. Но сегодня оно звучит как признание. Ожегов не побоялся оставить в словаре «аналой» и «иконостас», не побоялся дать нейтральное определение аристократии. Он понимал: язык не может быть только советским. Язык — это память. И если вытравить из него «апокалипсис», то вместе с ним исчезнет и часть нас самих.
Ожегов не был диссидентом. Он был учёным. И он делал свою работу так, как считал нужным — несмотря на цензуру, на обвинения, на вызовы на Лубянку. Он сохранил для нас язык — живой, настоящий, со всеми его «неудобными» словами. И за это ему спасибо.
Какие территории Сталин подарил Украине
Как женщины на Руси «доделывали» своих детей?
Как жена Пушкина Наталья Гончарова стала причиной его гибели
The post «Словарные трупы»: чем словарь Ожегова удивлял советскую власть appeared first on Русская семерка.