Несмотря на то, что Лешка был залюбленным, в хорошем смысле этого слова, ребенком, имел много взрослых, которым мог доверять и любил с ними общаться, переходный возраст не обошёл его стороной. Он одним днем бросил футбол, который очень любил. Алешка уважал тренера, дружил с ребятами и хоть и не был капитаном команды, считался негласным лидером.
Глава 63
Он не посчитал нужным проститься с мальчишками, как-то объяснить тренеру, что больше не хочет ходить, просто утром, когда мама ему сказала, что следует собрать форму, иначе после уроков не успеет, Лешка выдал:
- Я не пойду сегодня на тренировку.
- Почему? – удивилась Даша. – В школе какие-то допы? Учительница ничего не говорила…
- Никаких допов. Просто не хочу. Я больше не буду ходить на футбол.
- Э… Леш, что случилось? У тебя что-то болит? Тебя кто-то обидел? Ты поссорился с Маратом Тимуровичем? – начала волноваться Даша.
- Нет. Все хорошо. Просто надоело, - пожал плечами мальчик.
Даша не могла понять такого спонтанного решения. Она пыталась поговорить с сыном, потом с тренером, который был удивлен не меньше Даши и уверял, что на тренировках все было хорошо.
- Никаких драк, ссор и чего-то сверхъестественного. Обычный рабочий процесс. Все как всегда, - говорил мужчина.
Даша не смогла убедить сына. Потом с ним разговаривал Антон, следом подключились бабушка, дедушки и тетя Ирина. Ничего нового Алешка никому не сказал.
- Я устал, я ухожу, - примерно так звучала фраза Алешки для родственников.
Коллективно решили дать ему отдохнуть месяц. Ничего не изменилось. На футбол мальчик так и не вернулся, свободное время стал проводить с друзьями. Месяца через два Даша уловила от одежды сына легкий запах табака.
- Ты куришь? – в лоб спросила Даша.
- Нет, - резко ответил мальчик, не глядя на мать.
Даша понимала, сын врет, попыталась зайти с другой стороны, но успехом разговор не увенчался. Алешка, вообще, в последнее время стал замкнутым, откровенничал все меньше, контактировал все реже, предпочитая гулять или слушать музыку в своей комнате.
Еще через неделю Дашу вызвали в школу. Лешку поймали с сигаретой. А так-как покурить он решил в школьном туалете, то Даше в большим трудом удалось уладить ситуации и избежать постановки сына на учет. Дома она орала, наверное, впервые за все время своего материнства. Объясняла, грозила, плакала.
Антон тоже включился. В нем проснулись гены отца. Он тоже орал и даже замахнулся на сына. Ударить не позволила Даша.
- Тебе нравилось, когда отец так вел себя? – спросила Даша, глядя на мужа.
- Нет, - бросил Антон. – Но сейчас я понимаю, что он был прав. Без его строгости из меня бы ничего путного не вышло.
- Ну да, ну да, - скептически скривилась Даша, которая помнила какие слова говорил про отца Антон в подростковом возрасте и понимала, что им очень повезло, что сейчас отношения Ивана и Антона прекрасные. – Я против рукоприкладства.
- Предложи еще все спустить на тормозах, - скривился Антон.
- Нет. Алешка будет наказан: лишен карманных денег, посажен дома и прочее по списку, но без рук. Договорились?
- Хорошо, - проскрипел Антон, считая, что все-таки можно было бы протянуть сына разок по попе за такое поведение.
Алешка наказание воспринял в штыки, замкнулся еще больше, с родителями практически не разговаривал, но ослушаться боялся. После школы шел домой, закрывался в своей комнате и слушал музыку. Уроки стал делать через раз. Это тоже была форма протеста, о которой стало известно от учителя, обеспокоившегося успеваемостью Алексея.
И опять были разговоры. Просьбы. Объяснения. Даша старалась больше времени проводить с сыном. Первое время Алешка ершился. Потом все более-менее наладилось. И в школе, и дома. Даша не успела выдохнуть, как у сына случилась первая любовь…
У Ирины и Ивана тоже в то время был сложный период в отношениях. Ирине позвонила дочка и голосом, звенящим от волнения и счастья, сообщила:
- Мама, я беременна. Уже двенадцать недель. Двойня. Скорее всего – королевская.
- Что? Беременна? Уля, доченька, поздравляю! – Ирина не смогла сдержать слез. – Как ты себя чувствуешь? Почему так долго молчала? А… - вопросы сыпались из женщины один за другим. Ей хотелось знать все и было очень тяжело от того, что она не рядом с дочкой, не может её обнять и поцеловать.
Беременность у Ульяны была тяжелой. Тошнота, сонливость, головокружения, угроза выкидыша. Услышав от врача, что эмбрионы прижились, женщина думала, что ослышалась. Она не верила своему счастью. С мужем они решили, что эта подсадка будет последней.
- Ульян, я понимаю, что пробовать можно до бесконечности, - обнимая за плечи жену, говорил Николай, - но… я не хочу быть престарелым отцом, за которым десятилетний сын или дочь будут выносить утку.
- Что ты такое говоришь? Нам нет еще и сорока…
- Нам почти сорок и я… я считаю, что пора остановиться. Ты измучила себя, наша жизнь превратилась в гонку за ребенком. Постоянные больницы, лекарства, уколы… Я устал от этого. И считаю, что хватит!
- Хорошо, я тебя услышала и поняла, - тихо проговорила Ульяна. В тот момент она осознала, что тоже очень устала от этого всего. Терапия перед ЭКО у Ульяны всегда проходила тяжело и эмоционально. Вечные слезы, страх и боль… Она уже давно устала от всего это, но не могла поставить точку. Из-за себя. Из-за мужа. Сейчас же, когда Коля первый озвучил это решение, Ульяна осознала, что муж прав. Это было сложно. Но она понимала, муж прав!
© Баранова А.А., 2026
Продолжение следует…