Как теория Докинза превращается в российскую реальность, и почему теологи говорят, что «новые атеисты» воюют с соломенным чучелом?
В начале 2000-х в англо-американском мире появился новый атеизм. Ричард Докинз, Кристофер Хитченс, Дэниел Деннет и Сэм Харрис — четверо публицистов — развернули масштабную кампанию против религии. Их книги стали бестселлерами, их видео набрали миллионы просмотров. Религия, по их мнению, — это не просто заблуждение, а опасный мем-вирус, отравляющий человеческую цивилизацию, источник насилия и иррациональности.
Новы их идеи? Убедительны их аргументы? Это мы разбирали в предыдущей статье. Попробуем снова погрузиться в тему уже с опорой на статью Валерии Слепцовой «Теологическая критика "нового атеизма"» и на собственный опыт дискуссии с лидером российского атеистического движения.
Что говорят «новые атеисты»?
Главный тезис прост: вера в Бога иррациональна. Докинз в «Боге как иллюзии» определяет религиозную веру как «слепое доверие при отсутствии доказательств, а иногда и вопреки им». Наука, по его мнению, дала человечеству «интеллектуальный рычаг против веры в Бога». Хитченс и Харрис добавляют этическое измерение: религия — не просто ложь, она ещё и опасна. Она ведёт к терроризму, подавлению свободы и мракобесию.
Что говорят критики нового атеизма?
Один из самых известных оппонентов «новых атеистов» — британский теолог, профессор Оксфорда Алистер МакГрат. Он указывает на ключевые слабости их позиции.
Первое: определение веры. «Новые атеисты» настаивают: вера — это слепое доверие без доказательств. Но, как отмечает МакГрат, цитируя англиканского теолога Гриффит-Томаса, христианское богословие понимает веру иначе: «Она начинается с убеждения разума, основывающегося на достаточном свидетельстве; продолжается в доверии сердца и увенчивается согласием воли». Это не прыжок в пустоту, а сложный феномен, затрагивающий все уровни человеческого сознания.
Второе: сциентизм как новая религия. «Новые атеисты» утверждают, что истина достигается только через разум и науку. Но, как замечает теолог Джон Хот, это утверждение само по себе непроверяемо и недоказуемо. По сути — это утверждение веры. «Сам пыл их протеста вырывается из глубокого источника наивной веры в разум, — пишет Хот. — И в этом смысле они так же религиозны, как и любой другой человек». То есть «новые атеисты» не избавились от веры, а просто заменили религиозную веру на веру в науку — Хот называет это «идолопоклонством».
Третье: теория мемов несостоятельна. Докинз и Деннет развили идею, что религия — это «мем», культурный аналог гена, который распространяется и эволюционирует. МакГрат указывает на три проблемы:
1. Нет доказательств существования мемов. Это гипотетическая сущность, которую нельзя наблюдать.
2. Нет чёткого определения: что такое мем, где он находится, как работает?
3. Если религия — мем, то и атеизм — тоже мем. Но тогда у человечества нет инструментов, чтобы решить, какой мем «хороший», а какой «плохой».
Ирония: «новые атеисты» требуют научных доказательств от религии, но сами опираются на теорию, которая этим критериям не удовлетворяет.
Четвёртое: непонимание доказательств бытия Бога. «Новые атеисты» критикуют классические аргументы Фомы Аквинского, но совершают фундаментальную ошибку. Эти аргументы — не доказательства в научном смысле, а демонстрация внутренней логичности веры. Они апостериорны, а не априорны.
Кроме того, как замечает Хот, «ни одно божество, чьё существование может быть проверено и доказано таким "дешевым" способом, как свидетельство в вульгарном понимании этого слова, не заслуживает поклонения».
И главное: отсутствие доказательств существования Бога не является доказательством Его несуществования.
Российский вариант: Александр Крайнев и его методы
Вчера мне довелось столкнуться в дискуссии с Александром Марковичем Крайневым — председателем Атеистического общества Москвы (АТОМ) и ведущим сайта «Разум или вера?». Инженер-физик по образованию, он искренне считает себя борцом за научную истину. Но его полемические приёмы — зеркальное отражение тех недостатков, которые Слепцова и МакГрат отмечают у «новых атеистов».
Приём первый: «мы не верим, мы знаем».
Крайнев упорно отрицает, что атеизм — это вера. В своей статье «Итак, атеизм — это…» он утверждает: атеизм — «не религия», «не идеология», «не мировоззрение», а всего лишь «противодействие экспансии в общественное сознание мировоззренческих установок, основанных на вымысле». Атеисты, по его словам, просто «принимают научное мировоззрение».
Но это — классический сциентистский самообман. Как справедливо пишет Слепцова, ссылаясь на МакГрата, «атеизм можно рассматривать не как эпистемологически нейтральную позицию, а как веру в отсутствие религиозных феноменов». Крайнев делает вид, что его позиция — это чистая наука, хотя на деле это ровно та же метафизическая установка, что и теизм.
Приём второй: обвинение в «обмане».
Крайнев любит повторять: богословы — «лжецы», потому что выдают бездоказательные утверждения за реальность. При этом его собственное утверждение «религия — это обман» — такое же бездоказательное и категоричное. Он не может доказать, что Бога нет, но с упорством клеймит оппонентов.
Здесь он воспроизводит фундаментальную логическую ошибку, которую отмечает Слепцова: «Отсутствие доказательств в пользу существования Бога не является доказательством в пользу его несуществования». Крайнев не видит бревна в собственном глазу: его главный тезис не вытекает из наблюдений, это чистое умозрение, которое он выдаёт за факт.
Приём третий: игнорирование теологии.
Когда я приводил исторические аргументы (факт пустой гробницы, свидетельства апостолов, философские аргументы), Крайнев либо игнорировал их, либо отмахивался фразами вроде «это всё фольклор» или «много букв». Слепцова точно подмечает: «новые атеисты» «ограничиваются исключительно работами англо-американских авторов, оставляя вне границ своего внимания труды немецких исследователей-библеистов». Им проще объявить Библию «мифами и легендами», чем вникать в серьёзную академическую науку.
Крайнев — яркий пример этого подхода. Он не читает серьезную литературу, первоисточники, не знаком с современной теологической мыслью, но уверенно судит о том, чего не знает. Как пишет Слепцова, «пренебрежение "новых атеистов" теологией является не следствием сознательной стратегии упрощения, а общей сциентистской направленностью их мировоззрения».
Приём четвёртый: поклонение авторитетам при отрицании авторитетов.
Крайнев яростно критикует религию за «веру в авторитеты» — но сам готов подписаться под каждым словом Ричарда Докинза. Его главный тезис «Бог — иллюзия» — это прямой пересказ Докинза. В своих статьях он цитирует Докинза как непререкаемый источник, хотя сам же учит «не доверять авторитетам».
При этом, как отмечает Слепцова, «новые атеисты» не создают новых идей. Их идеи встраиваются в один ряд с идеями Бертрана Рассела и радикального атеизма США начала XX века (Роберт Ингерсолл). Крайнев — просто российский пересказчик Докинза, а не самостоятельный мыслитель.
Приём пятый: отказ от дискуссии под видом «научности».
Когда я предложил Крайневу рассмотреть космологический аргумент или исторические свидетельства воскресения, он отвечал: «это не наука». Когда я ссылался на философов, он говорил: «философия — это не наука». В итоге его критерий «научности» сузился до того, что под него не попадает ничего, кроме физики и химии.
Но, как замечает Слепцова, «научный метод не обязательно ведёт к атеизму». Она приводит примеры Томаса Гексли, который предпочитал называть себя агностиком, и Стивена Гулда, который делал теистические выводы с помощью научного метода. Крайнев же превращает науку в религию — в тот самый «сциентизм», который критикуют МакГрат и Хот.
Что в итоге?
Научная литература о новом атеизме и дискуссия с Крайневым показывают одно и то же: «новый атеизм» в любом своём проявлении — и англо-американском, и российском — страдает от фундаментальных недостатков.
1. Поверхностное понимание веры. Атеисты определяют веру как слепое доверие, игнорируя её рациональные основания.
2. Сциентизм как новая религия. Они верят в науку как в абсолют, не осознавая, что эта вера сама по себе недоказуема.
3. Отсутствие новизны. Их идеи — это пересказ старых аргументов, упакованных в современную упаковку.
4. Игнорирование теологии. Они воюют с соломенным чучелом, а не с реальным богословием.
5. Двойной стандарт. Они требуют доказательств от религии, но сами опираются на непроверяемые постулаты.
Таким образом, критика «новых атеистов» религии страдает от поверхностности, интеллектуальной нечестности и непонимания того, что такое вера на самом деле.
Крайнев и его единомышленники — не борцы за истину. Они — жрецы своей секты, которые обличают других в том, что сами делают: выдают свои бездоказательные утверждения за отображение реальности. Их «научный атеизм» — это пустота, прикрытая терминами. Если для оппонентов «много букв» — проблема, значит, они не ищут истину, а ищут оправдание своему неверию.
Как заметил Джон Хот: «Атеизм относится к категории "работающих гипотез" — конструктов, которые разрабатывают человеческие существа, чтобы придать смысл опыту мира. Эти конструкты часто лежат вне пределов возможных доказательств, но принимаются, поскольку не противоречат свидетельствам реального мира».
И теизм, и атеизм могут дать объяснение тем или иным фактам. Вопрос лишь в том, какая из этих гипотез честнее, последовательнее и полнее отвечает на главные вопросы бытия. У христианства есть ответы. У Крайнева — только «не знаю, но Бога не хочу». Это не позиция силы, это поза обиженного подростка.———
автор статьи: Тихон Ермолаев