Сибирь — край, где реальность и миф переплетаются так тесно, что порой уже и не разобрать, где кончается одно и начинается другое. Здесь, среди бескрайней тундры и суровых гор, в легендах коренных народов сохранились образы, от которых до сих пор мороз идёт по коже. Один из самых жутких — чучуна, дикий человек, внушавший страх якутам и эвенкам на протяжении многих веков.
Кто же он на самом деле? Мифическое чудище, снежный человек или забытое племя, ушедшее в глухие места? И главное — почему его так боялись?
Чудовище из тундры
Первое, что бросается в глаза при знакомстве с этим персонажем, — разнобой в описаниях. В одних легендах чучуна — это человекоподобное существо огромного роста, с телом, покрытым длинной шерстью. В других — просто очень высокие люди с крепким телосложением, с длинными спутанными волосами и тёмной, почти бурой кожей. Носят они звериные шкуры, снятые целиком, вооружены луком и стрелами. Речь у них нечленораздельная — скорее мычание или бормотание.
В якутском фольклоре их называют ещё мюленами или мулуонами. У эвенов горной Якутии и Магаданской области «чучуна» — это синоним мулэн, что, по предположениям исследователей, является вариантом эвенского булэн — «юкагир». Это важная зацепка, к которой мы ещё вернёмся.
Однако самые жуткие предания рисуют чучуна не просто дикарями, а настоящими монстрами. Рассказывали, что у них всего один глаз и одна нога. Челюсти развиты плохо, поэтому пищу они заглатывают не разжёвывая. Живут поодиночке, изредка сбиваясь в группы по три-четыре человека — и то лишь самые слабые, которым поодиночке не выжить.
Кого и почему боялись
Страх перед чучуна был не абстрактным. Это был страх вполне конкретный, подкреплённый реальными, как считалось, угрозами.
Чучуна крали оленей и еду из стойбищ. Нападали на людей, обстреливая их из лука или забрасывая камнями. Охотники рассказывали о быстробегающих («быстрее оленя»), прыгающих чучуна, которые кидались камнями и стреляли из лука. Одна из легенд гласит, что они похищали женщин-якутянок.
Встреча с чучуна не сулила ничего хорошего. Особенно боялись охотники: верили, что если кровь убитого чучуна попадёт на одежду или руки, то убийца и вся его семья сойдут с ума и вскоре отправятся в мир духов.
Но была и другая сторона этого страха. Чучуна — это не просто чудовище. Это фигура Другого, через которую народы Сибири определяли границы своего мира. Того, кто стоит за пределами человеческого, кто живёт по другим законам, кто не говорит на понятном языке.
Сенсация 1929 года
Впервые о «диких людях», затерявшихся в тундре, широкая публика узнала в 1926 году. Писатель Владимир Обручев упомянул их в своём романе «Земля Санникова», а через три года на поиски племени уже хотели отправить экспедицию.
26 апреля 1929 года газета «Автономная Якутия» опубликовала статью под заголовком «Чучуна». В ней утверждалось: ещё в царской России в северных районах Якутии бытовало поверье о существовании «на далёком севере» никому не известного народа. Каждый год их видели в Бутантайском наслеге Верхоянского улуса.
Статья приводила и конкретные свидетельства. Сообщалось, что в 1926 и 1927 годах в Бутантайском наслеге были убиты два чучуна (по одному в год). Охотники якобы закопали трупы и упорно скрывали это от властей, боясь преследования за убийство. Отмечался случай, когда чучуна ночью ради забавы бросал в юрту небольшими камнями.
В том же 1929 году секретарь Верхоянского окружного комитета ВКП(б) Новгородов в своём отчёте сообщил: проведённая проверка слухов позволяет предполагать, что чучуна — вовсе не вымысел необразованных местных жителей.
Кем были чучуна на самом деле?
Версий несколько. И каждая по-своему объясняет, почему чучуна так боялись.
Первая версия: реликтовый гоминоид. Фольклорные данные о чучуна в XX веке стали основанием для научной гипотезы о существовании в Северной Азии «снежного человека». Якутский аналог йети. Криптозоологи и сегодня не исключают, что чучуна — потомок неандертальцев или других древних людей.
Вторая версия: забытое племя. По данным некоторых исследователей, чучуна могут быть коренным населением Сибири, жившим здесь ещё во времена первобытных людей. Местные народы исследовали далеко не все края и могли просто «потерять» в тундре некоторые племена. Якутский учёный Семён Николаев даже утверждал, что чучуна — «самый примитивный палеоазиат Сибири, веками уходивший от наседающей с юга цивилизации, ныне полностью истреблённый».
Третья версия, самая прозаичная: чучуна — это юкагиры. Эвены Оймяконья называли чучуной юкагиров, которые спускались с гор на лыжах, хватали живого оленя и уносили его на себе. Юкагиры — реальный народ, некогда гораздо более многочисленный, но постепенно вытесненный якутами и эвенами на север и северо-восток. Они вели кочевой образ жизни, охотились на дикого оленя, лося, снежного барана. Для эвенов они были чужаками, «дикими людьми» — отсюда и мифологизация.
Эта версия объясняет и другие детали: нечленораздельную речь (чужой язык), похищение оленей (охота на чужой территории), дикий внешний вид (иная культура, иной быт).
Призрак, который не уходит
Сегодня чучуна остаётся частью культурного ландшафта Якутии. О нём пишут книги и снимают спектакли. В 2017 году в Саха театре состоялась премьера спектакля «Чуучуна» по мотивам легенд эвенов. Вера в его существование бытует на северо-востоке Сибири до сих пор.
Почему же этот образ оказался таким живучим? Возможно, потому что чучуна — это не просто страшилка. Это память о тех, кто был здесь до нас. О племенах, исчезнувших или растворённых в других народах. О границах, которые мы проводим между «своими» и «чужими». О страхе перед неизведанным, который всегда был и всегда будет частью человеческой природы.
Коренные народы Сибири боялись чучуна не потому, что это было чудовище. А потому что это был Другой — непонятный, чужой, живущий по иным законам. И этот страх, как ни странно, помогал им сохранять свою идентичность, свои границы, свой мир.
Какие территории Сталин подарил Украине
Как женщины на Руси «доделывали» своих детей?
Как жена Пушкина Наталья Гончарова стала причиной его гибели
The post Дикое племя «чучуна»: кого боялись коренные народы Сибири appeared first on Русская семерка.