У Вениамина закралось подозрение что с кармой все же что-то не так. Где-то в глубине зачатков его разума промелькнула мысль о том, что надо бы очистить себя от всей возможной скверны, а то и полноценного проклятия.
Он всегда презирал банальный туризм, Вениамину нужна была глубина. Смысл. Аутентичность. Полное погружение. Именно эта жажда и парочка десятков комментаторов в Усах и хвостах привела его на священные берега реки Ганг в Варанаси.
Именно здесь, в священной реке Ганг, он решительно и бесповоротно решил очистить свою карму от преследовавших его паразитов, плесени, грибов, клещей и Бог весть каких ещё простейших.
Пока обычные туристы брезгливо фотографировали происходящее с безопасного расстояния, Вениамин решительно сбросил шлепанцы. Его не смутило, что вода в Ганге по консистенции и цвету напоминала наваристый борщ, в котором одновременно стирали, молились, утилизировали промышленность и провожали людей в последний путь.
«Вода священная, самая священная в мире, она очищает карму!» гордо подумал Вениамин и нырнул.
Карма Вениамина, возможно, и очистилась, но его внутренний мир тут же заселили миллионы новых, крайне энергичных жильцов. Местные бактерии кишечной палочки, которые годами тренировались на химических отходах, приняли Вениамина как родного. Они устроили в его организме фестиваль красок и уже через час Вениамин понял, что «найти себя в Индии» - это значит не выходить из туалета три дня, судорожно вспоминая, кому ты завещал свой компьютер.
Однако банальное расстройство желудка было лишь прелюдией. Настоящая магия Ганга крылась в его биологическом разнообразии. Пока Вениамин совершал заплыв, воображая себя просветленным йогом, в его кожные покровы деликатно, но уверенно постучались личинки червей-сосальщиков - шистосомы. Они никогда не упускают своего шанса. Заметив теплокровного Вениамина, они без лишних церемоний прокусили кожу и внедрились в кровеносную систему. Черви искренне восхитились целеустремленностью Вениамина и решили остаться с ним навсегда, выбрав в качестве нового жилья сосуды его печени и мочевого пузыря.
Но шистосомы были не одиноки. Ганг - река щедрая. Через крошечную царапину на ноге в кровь Вениамина торжественно вошла и амёба-убийца Неглерия фоулери (Naegleria fowleri), более известная в узких кругах как «пожирательница мозга». Обычно она предпочитает носоглотку, но ради Вениамина сделала исключение.
Правда, добравшись до головы нашего героя, амеба разочарованно замерла - мозг человека, который добровольно нырнул в Ганг с открытым ртом и глазами, показался ей слишком подозрительным и малоэффективным источником питательных веществ. Тем не менее, вечеринку в его черепной коробке она закатила знатную.
Финальным аккордом этого биологического оркестра стала холерная палочка (Vibrio cholerae). Она не стала искать сложных путей вроде миграции в мозг. Бактерия просто устроила в кишечнике Вениамина масштабный фестиваль бесконечной очистки организма, превратив его жизнь в непрерывный спринт до санузла.
Спустя неделю Вениамин вернулся на родину. К этому моменту «просветление» достигло пика! Лицо героя светилось желтизной из-за страдающей печени, глаза лихорадочно блестели от начавшегося менингоэнцефалита, а сам он передвигался мелкими шажками, держась за правый бок и мочевой пузырь. В приемное отделение инфекционной больницы его доставили в состоянии глубокого транса, который медики деликатно назвали комой.
В ординаторской собрался весь цвет российской медицины.
Профессор-инфекционист, листая результаты анализов, поправил очки и заговорил с интонацией человека, выигравшего миллион в Русское Лото.
-Коллеги! Перед нами не просто пациент. Перед нами - ходячий Ноев ковчег. Обратите внимание на ликвор (это спинномозговая жидкость)! Неглерия фоулери чувствует себя там как дома и уже вовсю перестраивает нейронные связи под свои нужды.
-Меня больше восхищает его моча,- восторженно перебил молодой ординатор, демонстрируя снимок осадка.- Посмотрите на эти яйца шистосом с характерным шипом! Какая экспрессия! Они уже начали победный марш через стенки мочевого пузыря. Печень тоже практически сдалась, там сосуды буквально забиты влюбленными парами этих сосальщиков.
-Товарищи, вы забываете про холеру,- вздохнул седой реаниматолог, меняя Вениамину очередную капельницу.- Холера устроила ему такой детокс, что у парня показатели калия и натрия стремятся к абсолютному нулю. Сердце, без того уже искусственное, держится исключительно на честном слове и моих молитвах. Удивительно, как его мозг вообще еще подает признаки жизни...
-Ну, насчет мозга у меня давно были сомнения,- изучая анамнез, хмыкнул профессор, который встречает Вениамина уже не в первый раз.-Человек осознанно искупался в Ганге, да еще и хлебнул его... Неглерия, кстати, именно поэтому и буксует - ей просто физически не хватает субстрата для полноценного обеда.
Врачи единогласно сошлись во мнении, что Вениамин совершил невозможное - собрал комбо, которое в учебниках встречается только в разделах «Вряд ли случится, но на всякий случай напишем».
-Так, коллеги,- подвел итог профессор.- Прекращаем прения. Ситуация критическая, но безумно интересная. Нам понадобится цистерна празиквантела против червей, убойные дозы амфотерицина В для усмирения амебы и тонны солевых растворов, чтобы избавиться от Вениамина... тьфу, от холеры. Если парень выживет, он станет темой для шестнадцати докторских диссертаций. За работу!
Вениамин лежал на кушетке, опутанный трубками и проводами. В его голове неглерия фоулери допивала остатки критического мышления, в печени обустраивались шистосомы, а врачи за порогом реанимации искренне радовались, что серые будни наконец-то разбавил такой колоритный и щедрый на фауну пациент, пропадающий из их поля зрения иногда на несколько лет.
Лечение Вениамина превратилось в целую спецоперацию. Если обычно Вениамин попадает в стены медицинских и исследовательских учреждений с одной проблемой, то сейчас Вениамин оказался на грани смерти благодаря целому квартету. Это потребовало максимальное включение всей системы здравоохранения региона!
Врачи развернули на базе реанимации полигон для испытания самых мощных противопаразитарных и антибактериальных средств. Главной угрозой жизни оставалась «пожирательница мозга». Неглерия не ждала, пока доктора напишут диссертации, и активно разрушала обонятельные луковицы. На консилиуме было принято радикальное решение - интратекальное введение амфотерицина В. Чтобы обойти гематоэнцефалический барьер, реаниматолог выполнил люмбальную пункцию. Прямо в спинномозговой канал Вениамина ввели Амфотерицин В - токсичный, тяжелый, но единственный способ остановить амебу. Из-за побочных эффектов препарата у Вениамина началась сильнейшая судорожная лихорадка, которую гасили мощными дозами пропофола.
Параллельно в подключичную вену установили трехпросветный катетер. Холерный токсин продолжал вымывать из организма всё живое. В три ручья в Вениамина потекли подогретые растворы «Трисоль» и «Квартасоль». Медсестры меняли пятилитровые флаконы каждые два часа, восстанавливая калий и натрий.
Для ликвидации самой холерной палочки в катетер полетел мощный фторхинолон - ципрофлоксацин. Через 48 часов холерный «фестиваль» в кишечнике удалось закрыть, а ликвор очистился от живых амеб. Но радоваться было рано.
Как только Вениамина стабилизировали по электролитам, пришло время заняться шистосомами, которые к тому времени уютно обустроились в венах малого таза и печени. Вениамину через назогастральный зонд ввели критическую дозу специфического противогельминтного средства. Препарат подействовал мгновенно! Он вызвал паралич мускулатуры червей.
Обездвиженные самцы и самки шистосом начали отрываться от стенок сосудов. Печеночный кровоток погнал миллионы мертвых и парализованных паразитов наружу. Мочевой пузырь Вениамина отреагировал на это профузной гематурией - моча приобрела цвет крепкого мясного бульона из-за выходящих острых яиц сосальщиков. Чтобы забитые паразитами мочеточники не отказали, уролог провел экстренную цистоскопию. Через уретру ввели тонкую трубку с камерой и буквально «пылесосили» стенки мочевого пузыря специальными антисептическими растворами, вымывая хлопья разрушенных тканей и шипы гельминтов
Массовая гибель червей и амеб вызвала мощнейший токсический шок. Организм Вениамина захлебнулся продуктами распада собственной «внутренней фауны». Температура взлетела до 41 градуса!
Вениамина подключили к аппарату искусственной фильтрации. Его кровь прогоняли через центрифугу, отделяя отравленную плазму и замещая ее донорской. Только так удалось спасти печень от окончательного некроза. Для подавления аллергического шока на трупы червей внутривенно ввели ударные дозы дексаметазона. На исходе седьмых суток показатели крови начали выравниваться. Профессор, заглянув в реанимацию, победно осмотрел чистые экраны мониторов, вытер со лба пот и резюмировал «ну что... фауна капитулировала. Осталось выяснить, осталась ли там флора».
На десятые сутки медикаментозного сна приборы в реанимации сменили истошный писк на мирное попискивание. Вениамин открыл глаза. Мир вокруг больше не искрился радужными чакрами Ганга. Вместо этого он пах хлоркой, спиртом и суровым российским госпиталем.
Над кроватью, словно божества из индийского пантеона, склонились три фигуры в белых халатах. В центре стоял профессор, его глаза светились неподдельной научной страстью.
-Ну-с, молодой человек, с возвращением из нирваны,- громогласно произнес он, светя фонариком Вениамину прямо в зрачок.- Как чувствует себя наше биологическое чудо?
Вениамин попытался что-то сказать, но из-за пересохшего горла и трубок наружу вырвался лишь невнятный хрип, отдаленно напоминающий мантру «Ом».
-О, коллеги, глядите, он всё еще пытается медитировать!- восторженно зашептал молодой ординатор.- Неглерия фоулери определенно оставила свой автограф на его коре головного мозга. Какая потрясающая симптоматика!
-Погоди радоваться,- осадил его седой реаниматолог.- Парень, скажи «А». Или хотя бы моргни, если помнишь, как тебя зовут.
Вениамин моргнул.
Просветление улетучивалось с каждым глотком больничного кислорода. В голове вместо очищеенной кармы звенящей пустотой отозвался пережитый менингоэнцефалит. Амеба ушла, но забрала с собой часть оперативной памяти - Вениамин напрочь забыл школьный курс геометрии и пин-код от своей банковской карты.
Через неделю Вениамина перевели в обычную палату, где он смог в полной мере оценить итоги своего духовного трипа. Неглерия, хоть и не доела мозг, успела слегка перекоммутировать нейронные связи. Вениамин теперь путал право и лево, разговаривал исключительно короткими рублеными фразами, но зато внезапно начал безошибочно определять время по солнцу без часов.
Шистосомы ушли не прощаясь, оставив на память фиброзные рубцы в печени и мочевом пузыре. Профессор деликатно намекнул, что ближайшие пару лет Вениамин будет частым гостем у уролога, а алкоголь для него теперь - такое же табу, как и купание в священных индийских водоемах.
А уж при любом звуке журчащей воды у Вениамина начинался неконтролируемый тремор правого подреберья.
В день выписки в палату вошел профессор. В руках он держал не направление на реабилитацию, а пухлую папку, перевязанную суровой ниткой.
-Ну что, Вениамин, с точки зрения науки вы - абсолютный уникум. Мы, если честно, удивляемся, как вы ещё живы. Мы подали заявку на грант, Вы будете знамениты в узких кругах гельминтологов,- профессор лучезарно улыбнулся.- Но есть один нюанс. Земная медицина, в отличие от духовных практик, требует материального подкрепления.
Профессор аккуратно положил на тумбочку длинную распечатку из больничной аптеки. Вениамин заглянул в документ. Список лекарств напоминал бюджет небольшого африканского государства!
Нижняя строчка со словом «итого» заставила Вениамина пожелтеть заново, без всякой шистосомы. Сумма аккурат равнялась стоимости его однокомнатной квартиры в Подмосковье, которую он так удачно планировал сдавать, чтобы безбедно жить в ашраме на берегу Ганга.
Вениамин вернулся домой. Он заметно похудел, больше не рассуждает о «чистой энергетике природы, очищающей карму» и пьет исключительно бутилированную воду, предварительно ее кипятя. Его лечащий инфекционист пребывает в полнейшем восторге. Доктор уже пишет докторскую диссертацию, потому что Вениамин умудрился стать уникальным медицинским прецедентом - в его теле одновременно уживается филиал индийской кунсткамеры, зоопарк редких гельминтов и выживший во всем этом хаосе здравый смысл.
Ища духовное очищение в экзотических странах, помните - у местной фауны и микрофлоры на вас совершенно другие, сугубо гастрономические планы.
Нерешённым остался лишь один вопрос, который периодически всплывал в затуманенном мозгу Вени всё это время - что пора отписаться от Усов и хвостов, потому что именно в комментариях он и вычитал о реке Ганг... Твёрдо решив отписаться, Вениамин пошёл к своему рабочему компьютеру, но пока вспоминал пароль от аккаунта, забыл, зачем ему был нужен этот аккаунт, забыл, зачем нужен компьютер, да и, в общем, забыл что хотел перестать читать комментарии.
Да. Неглерия фоулери бесследно не проходит.