Соседи в тихом лондонском квартале привыкли к странной пожилой даме, которая по утрам рылась в мусорных баках. Она собирала перья, обрывки ткани, цветные стекляшки – всё, что могло бы ей потенциально пригодиться. А ещё она подводила глаза гуталином, потому что на нормальную косметику у нее не было денег.
Её звали Луиза Казати. Ещё 20 лет назад она была богатейшей женщиной Италии, владелицей дворцов в Венеции и Риме, женщиной, чьи портреты писали Пикассо и Ман Рей. А теперь у нее были только мусорный бак в Лондоне и тридцать пять миллионов долгов.
Сирота с состоянием
Жизнь нашей героини начиналась достаточно обычно и, я бы даже сказала, скучновато. Но, прежде чем перейти к интересной части, разрешите мне посвятить пару абзацев ее детству и юности: это важно для понимания ее характера.
Луиза Адель Роза Мария Амман родилась в 1881 году в Милане, в семье богатейшего текстильного магната. Казалось бы, судьба сразу расстелила перед ней красную дорожку. Но когда ей было 13 лет, умерла мать, а через два года – не переживший потерю любимой жены отец.
Две девочки, Луиза и её сестра Франческа, остались одни с наследством, которое невозможно было потратить за одну жизнь. В обществе их немедленно записали в «завидные невесты».
При этом Луиза обладала неординарной внешностью: она была высокая, с огненно-рыжими волосами, мертвенно-бледной кожей и громадными зелёными глазами, как у кошки. Современники описывали её не слишком комплиментарно: «исключительно крупная, с головой в форме кинжала и маленьким хищным лицом». И при этом – по всем свидетельствам – девочка была невероятно тихая и застенчивая.
И никто тогда не догадывался, чем это закончится.
Стремительная перемена
В 19 лет Луиза вышла замуж за маркиза Камилло Казати Стампа ди Сончино. Брак был очень выгодным: у обоих молодых были титулы, дворцы, положение в обществе. Любви правда не было. Они родили дочь Кристину и разошлись каждый своей дорогой, оставаясь при этом формально мужем и женой вплоть до смерти Камилло в 1946 году.
А потом она встретила поэта Габриэле д'Аннунцио – одного из самых скандальных людей своего времени. Он был безудержным, жестоким и необыкновенно талантливым. Роман длился годами, и именно под его влиянием тихая миланская сирота начала превращаться в то, чем стала позже – в живой перформанс.
Спектакль, который стоил состояние
Луиза выходила по ночам – в мехах, и почти обнаженная под ними – и вела на поводках, инкрустированных бриллиантами, двух живых гепардов. Иногда гепардов заменяли покрашенные в синий борзые. Вокруг шеи ее вились живые змеи. На голове красовались конструкции из страусовых перьев, электрических ламп и настоящего золота.
Но подлинный театр разворачивался дома.
За обеденным столом Луизы сидели гости, которые никогда не уходили. Восковые фигуры, рассаженные на стульях. По слухам – и это уже чистое безумие – внутри некоторых из них хранился прах ее бывших любовников. Рядом с хозяйкой неизменно сидела её собственная восковая копия. Если вечеринка казалась Луизе слишком скучной, она тихо выскальзывала из комнаты, оставляя двойника на своём месте.
Слуги прислуживали ей обнажёнными, с золотыми листьями в строго определённых местах. Это было не провокацией ради провокации – это была эстетика, доведённая до абсурда и возвращенная обратно к искусству.
Художники сходили с ума от неё. Джованни Болдини, Огастус Джон, Кис ван Донген, Ромен Брукс – каждый хотел написать её портрет. Ман Рей ее фотографировал. Роден лепил. Некоторые исследователи считают, что по количеству художественных изображений она уступает только Клеопатре и Богородице, что само по себе – удивительное соседство.
Убийственная красота
Её глаза были ее главным инструментом. Огромные, с расширенными зрачками, они смотрели с портретов так, что трудно было отвести взгляд. Секрет был прост и ужасен одновременно: каждый день Луиза закапывала в глаза белладонну – ядовитое растение, которое расширяет зрачки и при регулярном применении способно вызвать слепоту.
Она это знала, но все равно продолжала.
К этому добавьте диету из джина и опиума – вполне сознательный выбор женщины, которая хотела оставаться бледной, худой и нечеловечески красивой. Она была живым произведением искусства в буквальном смысле – и относилась к своему телу как к материалу, из которого это произведение лепится.
Конец спектакля
К 1930 году ее долги достигли 23 миллионов долларов. Ее имущество описали и выставили на аукцион – среди покупателей, говорят, была сама Коко Шанель. Дворцы, картины, гепарды, змеи – всё ушло с молотка.
Луиза перебралась в Лондон, жила на кредиты и редкую щедрость друзей. Собирала перья в мусорных баках. Подводила глаза гуталином.
И при этом до самого конца эта удивительная женщина оставалась собой – с накладными ресницами, в чёрном платье, с той же совершенно безумной верностью образу, который сама для себя придумала.
Она умерла первого июня 1957 года в маленькой квартирке в Найтсбридже – от инсульта, в возрасте 76 лет.
Похороны, которые она бы одобрила
После ее смерти в квартиру вернулся один из её близких друзей за ее накладными ресницами. Она должна была быть похоронена такой, какой была всегда.
На похоронах среди немногих пришедших стоял её личный венецианский гондольер, который специально приехал к ней попрощаться из Италии.
На надгробии в Бромптонском кладбище её имя написали с ошибкой.
Это, если вдуматься, последняя деталь, которую она бы нашла смешной.