Рим., 85 зач., III, 28 – IV, 3
Сегодня в послании апостола Павла к Римлянам мы слышим слова, которые даже спустя две тысячи лет звучат как вызов. Апостол утверждает: «Человек оправдывается верою, независимо от дел закона». И тут же задаёт вопрос, который для обособившегося Израиля был вызывающим: «Неужели Бог есть Бог иудеев только, а не и язычников?» И отвечает: «Конечно, и язычников, потому что один Бог, Который оправдывает обрезанных по вере и необрезанных через веру» (Рим. 3:29–30).
Для человека, воспитанного на Законе Моисеевом, это звучало вызовом. Сама мысль о том, что Бог принимает необрезанных — просто по вере, без вхождения в завет через обряд, — казалась упразднением всего, на чём стоял Израиль. Где дела? Где подвиги закона, данные от Синая? Многие готовы были обвинить Павла в том, что он выбрасывает Тору и открывает дверь беззаконию. Апостол предвидит это обвинение и отвечает жёстко: «Итак, мы уничтожаем закон верою? Никак; но закон утверждаем» (Рим. 3:31). Христианство не отменяет закон — оно впервые ставит его на истинное основание. Когда закон стоит на основании веры, он перестаёт быть дубиной и становится системой навигации. Заповедь — не стена, о которую хочется разбить лоб, и не пикантный запрет, который тянет перешагнуть, а это указатель, поставленный любящим Отцом: «Осторожно, здесь обрыв. Здесь погибло множество душ». Благодать даёт силы не просто терпеть закон, а принять его как царский путь свободы. И тогда грех становится не «запретной сладостью», а тем, от чего сердце отвращается естественно — как здоровый отвращается от протухших продуктов.
Возвращаясь к тексту: «Поверил Авраам Богу, и это вменилось ему в праведность» (Рим. 4:3). Вчитаемся в это слово — «вменилось». В церковнославянском тексте стоит вмѣни́сѧ, и от него же происходит русское синодальное «вменилось». Корень здесь — «мен»: мена, обмен, замена одного на другое. Эти слова близки к оригиналу, но всё же не передают полный смысл греческого термина. В греческом оригинале апостол употребляет ἐλογίσθη (элогисфи) — слово из финансовой отчётности. Буквально оно означает: «было зачислено на счёт», «принято к учёту». Это не обмен товарами и не зачёт вины. Это бухгалтерская запись, которую совершает Бог: Он берёт веру Авраама и зачисляет её в графу «праведность» — безвозмездно, не по долгу, а по благодати (ср. Рим. 4:4).
Чтобы представить, как спасает нас Бог верою, вашему вниманию предлагаю такой пример. Это похоже на ситуацию с современным пенсионером. Человек выходит на покой, и годы его жизни вдруг превращаются в погоню за справками. Он скрупулёзно считает дни стажа, дрожит над каждой печатью в трудовой книжке, обивает пороги архивов. Он не живёт — он доказывает. Он не отдыхает — он собирает бумажки, подтверждающие, что он вообще существовал и трудился. От наличия или отсутствия одной печати зависит, как он проживёт остаток дней. Это унизительно и страшно: если где-то двадцать лет назад забыли поставить крошечный штамп, человек оказывается в тупике. Он может годами ходить по судам, испытывая колоссальный стресс, хватаясь за сердце — и так и не дожить до своих выплат. Вся его надежда — на собственные труды и на то, что бумаги окажутся в порядке. И этот путь часто заканчивается катастрофой, потому что никто не может быть уверен в своей бюрократической безупречности.
Но Бог действует иначе. Не по бухгалтерии наших дел и заслуг.
Представьте теперь иную картину. Вы приходите в тот же фонд, но с пустыми руками. У вас нет стажа, нет заслуг. Вы в безнадёжном состоянии и уже готовы услышать приговор. Но инспектор открывает книгу и говорит: «У вас всё прекрасно. На вашем счете уже есть необходимая сумма. За вас её внёс Некто. От вас лишь требуется — поверить этой вести и поставить под ней свою подпись». Вот что такое «вменение праведности».
Именно это произошло с Авраамом. Его положение по человеческим меркам было абсолютно безнадёжным. У него не осталось никаких «подпорок» для естественной надежды. Сарра была в таком преклонном возрасте, что о рождении ребёнка не могло быть и речи. Сам Авраам был стар, плоть его уже омертвела. Не за что было зацепиться умом, чтобы поверить в реальность обетования. Весь мир кричал ему: «Это невозможно».
Но Авраам не опирался на видимое. То, что для мира — безумие, для веры — почва. Он поверил Богу просто потому, что это сказал Бог. Это не была бездумная доверчивость, это был акт предельного доверия Творцу, возвращающему жизнь из мертвых. И это доверие Бог зачислил на его счёт как праведность.
Наша задача — научиться этому у Авраама. Мы часто совершаем правильные поступки, но без веры. Можно крестить ребёнка — потому что «так положено», «все крестят», «бабушка настояла». Можно стоять в храме на отпевании, ставить свечи, заказывать сорокоуст — но лишь потому, что таков обычай, а не потому, что сердце рвётся к Богу. Ничего тягостнее такого безблагодатного обряда нет: ты стоишь и чувствуешь, что все вокруг ждут не встречи с Богом, а когда уже истекут эти двадцать минут. Это дела без веры.
Вот парадокс христианства: с верой ты можешь и делать, и не делать — и в обоих случаях оставаться с Богом. Вспомним святителя Спиридона Тримифунтского. Однажды в Великий пост странник постучался в его дом. Еды постной не было, и святитель велел дочери предложить гостю солёное мясо. Странник смутился. Тогда Спиридон сел с ним и сам вкусил, сказав: «Любовь выше поста». Заповедь братолюбия не отменила пост — она его исполнила в высшем смысле. Или преподобная Мария Египетская. Сорок семь лет в пустыне, без храма, без Причастия — разве это нарушение церковного правила? Нет, это стояние перед Богом в таких обстоятельствах, где сама пустыня стала для неё храмом покаяния. Не всякий может так, но Бог смотрит не на обычай, а на расположение сердце.
Без веры даже пост и молитва становятся формальностью, поводом для самодовольства или тревожного подсчёта: «Не нарушил ли я чего?» Но с верой ты стоишь перед Богом не с бухгалтерским отчётом, а с доверием. Ты не выторговываешь благодать и не впадаешь в отчаяние, если нечаянно вкусил скоромное, решив, что теперь всё пропало. Ты встаёшь и трудишься дальше во славу Творца. Ты либо постишься из любви, либо не постишься по немощи, и в обоих случаях стоишь перед Богом не на экзамене, а в отношениях. Вера есть «уверенность в невидимом» (Евр. 11:1), и она превращает любой момент жизни в предстояние перед Богом.
Не смущайтесь тем, что вы не видите результата. Не смущайтесь, когда весь мир твердит, что у вас ничего не получится. Не бойтесь идти путём веры в одиночестве.
Потому что в тот момент, когда мы перестаём лихорадочно собирать справки о своей человеческой святости и просто доверяем свою жизнь Иисусу Христу — Господь совершает это непостижимое зачисление. На нашем счёте нет ничего, кроме пустоты и долгов, но Он пишет Своей рукой: «Праведен». Не потому, что мы заработали. А потому, что Он благ. И эту благодать мы не выторговываем — мы принимаем её как дар. Аминь.