Забавно начинать читать произведение «Песня о пингвине» с критической статьи. Писатель выбрал стиль рецензора для книги «Возвращение синей бороды». Если в первом романе из книги ещё пыталась соревноваться – кто лучше напишет рецензию. То здесь лишь улыбнулась работе – карикатуре, этакий собирательный образ рецензора с познанием смыслов и в связи с другими произведениями. Хотя доля истины присутствует в сравнении «Песня о пингвине» и «Песня о буревестнике» Максима Горького. Оба текста относятся к малой прозе и написаны поэтическими строками, которые звучат рифмой даже если её в реальности нет, строки музыкальные и стихотворные.
«Не мы решаем, где грянет буря, одно мы можем – не делать злого. Мы не изменим устройство мира, но есть дорога к освобожденью. Его природу понять пытаться и устремляться к великой цели, тщету увидев земного тленья – вот мудрость жизни.»
Виктора Пелевина «Песня о пингвине»
Нет, «Песня о пингвине» ещё карикатурнее, чем статья опубликованная перед ней. Мы слушаем разговор, прочитавших Максима Горького. «Песня о буревестнике» написана в 1901 году и сравнивают её с гимном революции.
Я не сильна как рецензент общественно – политических подтекстов при анализе художественных текстов. Я работаю над произведениями, пытаясь услышать глубинный смысл и рассказать читателям как с нами говорят на «волнах». Изучаю физику пространства – информации, чтобы веские доказательства привести в исследовании о живой информации во Вселенной. На этом этаже сознания и подсознания нет революций и войн, нам говорят о морали, о мироустройстве, о жизни. Поэтому моё виденье, конечно, отличается от принятого о рассказе Максима Горького: «…Тучи слышат радость в смелом крике птицы…» Понимая произведения, я слышу оду – восхваление «Демону» Михаила Юрьевича Лермонтова. Не убоялся, говорил, писал, жил в сознании с Вселенной.
Многие свои тексты выстраивают под определенные рамки в соответствии с временем. Не скажу, что плохо, каждое написанное слово звучит и может именно оно необходимо было в определенное время, человек не может отказаться от человека, только потому что существует нечто великое. Но и загонять себя в рамки также нет смысла. Как написал Виктор Пелевин:
«Шумели волны, кричали чайки, и в буйном крике пернатой стаи печать открылась непостоянства. И вновь увидел премудрым оком блаженный пи́нгвин, что нет ни чаек, ни скал, ни моря, ни бед, ни горя – а лишь ниббана, лишь берег дальний.»
В своей необычной поэзии и в рамки загнал читателя, и в нирвану отправил. Можно как-то качели по тише раскачивать? Думать не успеваем!
Ведь правда, после прочтения не меньше часа в ступоре. Укачало так, что не понимаешь «а что это было сейчас».
А Пелевин раскачивает: вам нирвану до небо или революцию с отборной лексикой. Мы и так хорошо поймем с дуновением лёгкого бриза, чуть спокойнее, автор! Критики и литераторы умеют слышать произведения, честно… или по крайней мере стараемся.
«Демон» М.Ю. Лермонтова по истине удивительная поэма, достойна восхищения. Я писала рецензию по нему, если вдруг читателю захочется прочитать, он может найти в моих блогах.
Даже сейчас, только осознав насколько Вселенная славит текст, я понимаю, что хочу перечитать Лермонтова. А вдруг я что – то упустила? Может ещё не услышала глубинные тайны в громком, звучном произведении. (Мне кажется, Виктор Пелевин не очень любит рецензентов и критиков).
Это один из примеров диалога во Вселенной:
«Демон» Михаила Лермонтова – «Песня о буревестнике» Максима Горького – «Песня о пингвине» Виктора Пелевина.
Автор эссе Татьяна Мишкарева
