«Зависимость доказывает существование дьявола. Выздоровление доказывает существование Бога»: ирландские рокеры о борьбе, трезвости и своём впечатляющем дебюте
Бен Бомонт-Томас, The Guardian
После того как двое друзей стали наставниками друг для друга в «Анонимных Алкоголиках», они начали писать музыку. Готовясь к лету, в котором группу ждут сорок фестивалей, музыканты рассказали свою тяжёлую, но вдохновляющую историю.
На сцене одного из пабов Камдена фронтмен ирландской рок-группы Bleech 9:3 Барри Куинлан напоминает Иэна Кёртиса из Joy Division. Он сутулится, резко дёргается у микрофонной стойки, а его взгляд словно прожигает заднюю стену зала, пока восторженные подростки то смыкаются, то расходятся в круговом слэме. Концерт в середине мая обладает той самой атмосферой «я был там», которая окружала ранние выступления Arctic Monkeys или Fontaines D.C. Крупные лейблы уже подписали Bleech 9:3 по обе стороны Атлантики, впереди десятки фестивальных дат, а их дебютный пятикомпозиционный EP производит по-настоящему ошеломляющее впечатление. Совсем скоро группа будет играть на куда более крупных площадках.
Однако когда я встречаюсь с музыкантами днём ранее, никакой нервной сценической энергии в них нет. В переговорной офиса их менеджмента царит удивительное спокойствие, несмотря на суету сотрудников за дверью. Это спокойствие далось нелегко: Барри и гитарист Сэм Даффи являются наставниками друг друга в программе «Анонимных Алкоголиков». Куинлан улыбается: «Это анонимная программа, так что будем говорить: "предполагаемые наставники"».
История Bleech 9:3 началась с двух отдельных дуэтов: Барри играл вместе со своим младшим братом, басистом Джеймсом Куинланом, а Сэм Даффи выступал с барабанщиком Люком О’Нилом в другой группе.
В прежнем коллективе Барри, вдохновлённый недавно обретённой трезвостью и духовностью, писал, по его словам, «светлые, почти приторные песни». Но теперь всё изменилось. «Это та настоящая история, которую я всегда хотел рассказывать». Само название Bleech отсылает к очищению и новому началу, хотя значение цифр музыканты предпочитают держать в тайне.
Под аккомпанемент гранжевых гитар голос Куинлана взмывает вверх, а песни EP рисуют полуавтобиографические образы — нигилистичного героя композиции «Jacky» или обречённых романтиков из «Cannonball». В песне «No Surprise» он поёт: «Итак, чтобы изменить свой вчерашний день, Позови ангела, который окружит твое сердце заботой».
«Это своего рода инструкция», — объясняет Барри. — «Как книга "Сам себе психолог для чайников"». Нужно найти нечто духовное, что возьмёт всё, что находится в твоём сердце, и рассадит это вокруг головы, словно сад. Чтобы в сознании росла любовь, а не оставалась бесплодная пустошь.
Собственный внутренний мир Барри пытается изменить с юности. Братья Куинлан выросли в Дублине. «Нас было пятеро детей. Настоящий сумасшедший дом», — говорит он.
Семейная жизнь была неразрывно связана с музыкой. «Когда я вспоминаю дом бабушки в графстве Клэр, перед глазами возникают огромные бокалы красного вина, сигаретный дым, песни и акустическая гитара. Всё это глубоко отзывалось во мне».
Однако вместе с музыкой в семье присутствовала и зависимость. «Дед по отцовской линии был алкоголиком. Дед по материнской — игроманом. Так что можно сказать, нам это досталось с обеих сторон. Ты рождаешься с этой болезнью».
Сейчас Барри 28 лет. Пить он начал ещё подростком, а в двадцать уже оказался в реабилитационном центре. «Я даже не сопротивлялся. Просто говорил: пожалуйста, поместите меня куда-нибудь». Но после выписки быстро сорвался. Тогда начался период настоящей изоляции. «Я уже не мог делать это вместе с друзьями, потому что все знали, что мне нельзя пить». Затем была ещё одна пятнадцатинедельная реабилитация. «И уже через день после возвращения домой я был пьян». 22 февраля 2019 года он снова оказался в клинике.
«Надеюсь, в последний раз. Я думал: как я снова сюда попал? И вдруг всё сложилось воедино. Я настолько отдалился от самого себя и от всего вокруг. И понял, что всё это снова надвигается на меня, словно пуля уже вылетела из ствола».
Он позволил мыслям уйти в темноту комнаты. «Туда, за её пределы, в эфир, в ночь. Я подумал: должно же существовать хоть что-то. И сказал: "Ладно, Бог, тебе лучше существовать, потому что если нет — мне конец". И в тот момент я почувствовал, как что-то коснулось моего сердца, а одержимость алкоголем исчезла». После этого он наконец выполнил упражнение, которое ему давно рекомендовали: составил список из десяти самых серьёзных последствий своей зависимости. «На следующий день я зачитал его на групповой терапии и просто разрыдался. Это было прекрасно. Словно экзорцизм. Как будто я наконец добрался до берега».
В Ирландии чрезмерное потребление алкоголя давно стало социальной нормой. «Мы все начали пить очень рано. В двенадцать, тринадцать лет», — говорит Люк О’Нил.
Из-за проблем Барри в реабилитацию в семнадцать лет отправили и его брата Джеймса. «Родители уже пережили настоящий кошмар с Барри. Да и сёстры тоже. Всё было... Да всё было к чёрту разрушено, если не подбирать других слов. У меня начали проявляться похожие признаки. Поэтому меня спросили: хочешь поехать на реабилитацию?»
Это решение оказалось временным. В отличие от Барри и Сэма, Джеймс и Люк не считают себя алкоголиками. «Терапевт не был уверен, что мне вообще место в таком центре. Но я многому научился».
Люк также рос рядом с зависимостью. «Там, откуда мы родом, это скорее норма, чем исключение. Алкогольная зависимость есть и в моей семье. Думаю, я научился правильно к этому относиться и понимаю, насколько серьёзно к этому нужно подходить».
Именно Люку первым позвонил Сэм, когда решил завязать. «Когда он позвонил, я сразу почувствовал панику в его голосе. Мне просто хотелось быть рядом».
Сам Даффи признаётся: «Меня всегда невероятно привлекала идея бесконечно убиваться всем подряд. Потому что очень долго мне было некомфортно в собственной коже».
Каждая попытка бросить длилась несколько месяцев и заканчивалась неудачей. «Когда появляется этот зуд и начинает нашёптывать, что можно снова выпить, ты уже не помнишь, сколько бед это принесло раньше. К счастью, со мной произошло достаточно плохих вещей, и я достаточно много раз потерпел неудачу. Поэтому в последний раз я сказал Барри: "Мне нужно что-то с этим сделать, иначе случится что-то очень плохое"».
К тому моменту они уже познакомились через общего друга, а Барри успел стать наставником для множества людей в программе АА. Именно он помог Сэму пройти знаменитую двенадцатишаговую программу.
К тому времени Барри уже перевалил за тысячу дней трезвости, но путь не был гладким. «Когда убираешь алкоголь, сама болезнь никуда не исчезает. Я постоянно носил внутри это болезненное чувство».
Пытаясь понять его природу, он посетил буддийский центр неподалёку от Корка. В одной комнате там стояли статуи Будды и Христа. «Я сел посередине и ни на кого не смотрел. И вдруг совершенно отчётливо услышал голос Иисуса: "Приди и поговори со мной". Я не могу это игнорировать. Я не настолько глуп, чтобы списать всё на психоз. Поэтому я действительно обратился к нему. С тех пор я ощущаю в своей жизни присутствие, которое невозможно отрицать».
Затем он формулирует мысль, которая впоследствии дала подзаголовок статье: «Для меня выздоровление — доказательство существования Бога. А зависимость — доказательство существования дьявола. Когда видишь разрушение в жизни зависимого человека, в жизни его семьи — это сплошное опустошение и зло».
У Сэма духовный опыт оказался иным. «Первый год трезвости прошёл на так называемом "розовом облаке" — так это называют в сообществах выздоровления. Всё казалось новым. А вот переход ко второму году оказался очень тяжёлым».
Он тоже пережил духовное пробуждение, хотя пришёл к собственной версии веры. «Я совершенно не понимал католицизм. Я честно пытался, очень старался. Но в итоге пришёл к вере в личного Бога. Хотя она всё равно остаётся христианской».
Наставничество в АА невероятно сблизило Барри и Сэма. Они начали писать музыку вместе, а затем все четверо музыкантов покинули свои прежние группы. Девушка Сэма жила в Лондоне, и он понял: «Если мы хотим заниматься этим всерьёз, нам нужно быть здесь, прямо перед глазами музыкальной индустрии».
Он переехал и устроился работать в гитарный магазин. Барри получил работу в магазине AllSaints в районе Спиталфилдс. Остальные присоединились через четыре месяца. Всё пережитое нашло отражение в песнях. Несмотря на шум и мощь одноимённого EP «Bleech 9:3», в нём удивительным образом ощущается ясность мысли.
«Это как молния и гром, огромный взрыв», — говорит Люк. — «Мы все чувствовали, что в этой группе есть нечто особенное. После репетиций мы уходили счастливее».
В песнях отражены не только личные переживания музыкантов. Так, «Cannonball» вдохновлена разрушавшимися отношениями Сэма.
Самая популярная композиция группы на сегодняшний день — «Ceiling» — посвящена другому зависимому человеку, проходившему путь выздоровления вместе с Барри и Сэмом, который впоследствии сорвался.
«Я помню наш последний телефонный разговор», — говорит Барри. — «Я сказал ему: "Брат, я понимаю". А он ответил: "Нет, дружище, не думаю, что понимаешь". После этого он повесил трубку. Через месяц его не стало».
Он делает паузу. «Люди нашего возраста, погибающие из-за этой болезни, постоянно возвращаются в мои мысли. И снова появляются в песнях».
Сегодня Bleech 9:3 — часть огромной волны ирландской альтернативной музыки наряду с Fontaines D.C., Kneecap, CMAT, Sprints и многими другими.
По мнению Барри, нынешний расцвет сцены стал возможен после долгих лет исторического давления. «Когда твоя страна долгое время находится под властью другой державы, а собственная культура становится чем-то таким, за что тебя могут избить или посадить в тюрьму, её ценность ощущается особенно остро».
Кроме того, историческая бедность Ирландии заставляла создавать искусство буквально из ничего. «Любой человек может написать стихотворение. Инструменты стоят дороже, но они всё равно были повсюду. Представляешь людей, собравшихся в пабе, потому что там теплее, чем дома. Искусство помогает разделить трудности. Ты происходишь из той же земли, что и эти люди, и наследуешь убеждение, что право на творчество есть у каждого».
Группа работает практически без остановки. Буквально на прошлой неделе музыканты выступали на разогреве у Nick Cave. «Чувак, я чувствую себя опустошённым», — смеётся Барри. — «Ты превращаешься в машину, которая оживает примерно на час в день — во время концерта. Всё остальное время пытаешься просто сохранить силы».
Сэм перечисляет планы: «Сейчас идёт пятинедельный тур по Великобритании. Потом мы пишем альбом. Затем сорок фестивалей. В октябре запись. Потом снова тур. Но разве не здорово уставать, преследуя собственную мечту?»
Будущий альбом, по словам Барри, расскажет более широкую историю их жизни в Ирландии. Но даже нынешний небольшой каталог группы уже содержит удивительное количество пережитого опыта и обретённой мудрости.
«Играть эти песни живьём — лучшая проверка того, насколько честен ты был перед своим искусством. И я очень рад, что мы написали именно такие песни. Они становятся маленьким спасательным кругом на каждый день. Потому что ты можешь выйти и сыграть их».
Одноимённый EP «Bleech 9:3» уже доступен на лейбле Polydor.