Душевная история из жизни наших хвостиков...
«Никакой собаки у меня никогда не будет!» — бескомпромиссно заявила мама, когда окончательно переехала жить в наш дом. Этот дом родители когда-то купили под дачу в очень красивом селе: вокруг шикарный бор, за участком текла речка — красота неописуемая. Но мама была настроена решительно: «Никакой собаки! От них шум, лай, и вообще — собака моментально сожрёт моих цыплят, а я хочу завести хозяйство и жить спокойно».
План был прост и надежен: только кот Васька для солидности и десяток курочек для души. Но судьба, как известно, имеет отличное чувство юмора. Через год во дворе, словно из воздуха, материализовалась огромная овчарка. Мама в панике звонит:
— Жанна, тут какой-то зверь лежит под навесом. Я его боюсь, а он на меня смотрит... и молчит! Даже не гавкает, просто лежит и грустно вздыхает.
На следующее утро мама вылетает из дома с лопатой (на всякий случай), а видит картину, от которой у неё челюсть отвисла: по «зверю» гуляют цыплята. Десяток пушистых комочков методично клюют что-то в густой шерсти овчарки, а та лежит, глаза закрыла, и даже ухом не ведет.
Так в доме появился Хан. Пёс оказался с манерами английского лорда и, похоже, умел думать как человек. Он быстро понял, что бесплатный обед — это хорошо, но нужно показать хозяевам свою полезность. Однажды он приволок откуда-то палку колбасы и торжественно положил её на крыльцо. Мол, «хозяйка, я не нахлебник, я добытчик, так что выгонять меня не надо». Мама, конечно, эту «добычу» есть не стала, но посыл оценила. А когда пыталась подкормить его своим, он смотрел на неё с таким благородным видом, будто говорил: «Оставьте это для кота Васьки, а я и хлебушком с водой перебьюсь». Он был на удивление неприхотлив.
Как он выходил со двора — загадка века. Мама весь забор обползала, каждую сетку проверила — ни дырки, ни лазейки. Но Хан всё равно уходил по своим собачьим делам и возвращался обратно.
Хан стал центром нашей деревенской вселенной. Кот Васька, который раньше гордо держался особняком, быстро смекнул, что спина Хана — это идеальный теплый диван, и начал спать прямо на псе. Цыплята обнаглели окончательно и использовали собаку как аттракцион «горная гряда». А когда мама завела козочку, Хан взял на себя роль личного телохранителя: пока козочка паслась на лужайке, пёс лежал рядом и не сводил глаз с горизонта, чтобы ни один супостат не покусился на подопечную.
Он прожил у нас шесть лет. Шесть лет абсолютной любви, где кот грелся об овчарку, а цыплята засыпали на «овчарочьей» подушке. Хан ушел тихо, оставив после себя такую пустоту, что даже Васька несколько дней грустно сидел под тем самым навесом.
Мама долго не могла привыкнуть к тишине на лужайке. Но, глядя на козочку, которая по привычке всё ещё ищет взглядом своего лохматого охранника, мама лишь вздыхала: «Знаешь, Жанночка, Хан нас не просто охранял. Он нас всех — и кота, и кур, и даже меня — научил тому, что настоящая сила не в том, чтобы кусать, а в том, чтобы дать другим место для тепла».
И, честно говоря, я до сих пор уверена: если где-то есть собачий рай, то Хан там сейчас лежит, и на нём дремлет десяток ангельских цыплят.
С ТЕПЛОМ И ЛЮБОВЬЮ, ВАША ЖАННА ЧЕРНИКОВА.