В глубоком, изолированном уединении личного арсенала Коурон Бевульве стоял перед открытыми гермозатворами уцелевших крио-хранилищ. Его массивные бронированные пальцы бережно скользили по ледяному металлу контейнеров, забранных со Склада №9 захваченного корабля лоялистов. Внутри этих капсул, окутанное морозным паром стазиса, покоилось запретное, драгоценное геносемя Альфа-Легиона. Вожак долго всматривался в бегущие строчки данных на тусклых экранах хранилищ, проверяя стабильность заморозки. Окончив осмотр, он запечатал внешний контур безопасности, развернулся и тяжелым шагом подошел к массивному стальному верстаку в центре помещения. Там лежал его личный плазменный пистолет, требовавший технической профилактики и калибровки после тяжелых абордажных столкновений.
Удерживая оружие массивными латными перчатками, Коурон двигался с размеренной, механической точностью, заложенной веками непрерывных войн — он методично проверял сочленения магнитных катушек и настраивал контуры распределителя энергии тяжелого затвора. Мысли Вожака текли медленно и тяжело, возвращаясь к одной и той же грандиозной, безумной идее. С помощью этого трофея он сможет восстановить численность своего собственного Когтя. Родное геносемя Восьмого легиона таяло с каждым веком, банда медленно умирала, и этот чужой, чистый материал змей был их единственным шансом на выживание среди гибнущей Галактики.
«Ты действительно думаешь, что сможешь приручить змей, Коурон?» — лениво и привычно отозвался в его подсознании знакомый, язвительный голос Севатара. — «Альфа-Легион не оставляет подарков. Ты строишь армию на фундаменте из чужого предательства».
«У нас нет выбора, Первый Капитан», — мысленно ответил Коурон, хладнокровно фиксируя стабилизатор перегрева в открытый паз плазменного оружия. — «Без новой крови наш Коготь превратится в прах через пару столетий. Я заставлю это геносемя служить Восьмому легиону».
«Заставить служить тех, чья суть — ложь? Забавная наивность для Вожака», — в голосе Севатара скользнула холодная насмешка. — «Геносемя — это не просто биологический материал, это память крови. Ты собираешься вживить своим рекрутам наследие скрытных ублюдков Альфария. И кем они станут? Повелителями Ночи или змеями в полуночно-синих доспехах?»
Коурон на секунду замер, накладывая бронированную ладонь на ствольную коробку пистолета.
«Они будут подчиняться мне и уставу Когтя. Мы переплавим их верность под нашим надзором. Главное — выжить. История рассудит остальное».
«История уже рассудила нас, Коурон. Мы — мертвецы, гниющие в пустоте», — голос в голове внезапно потерял свою привычную язвительную вальяжность. Интонация Севатара изменилась, став пугающе ровной, тяжелой и давящей. — «Но ты решил ускорить наш конец. Ты ослеп от гордыни, Вожак!»
Коурон резко замер. Тяжелая деталь плазменного затвора с глухим стуком выпала из его пальцев на верстак, и этот звук показался неестественно громким в затихшем арсенале. В ту же секунду температура в помещении стремительно, противоестественно поползла вниз. Стены отсека вокруг начали покрываться едва заметным, тонким налетом серого инея, а воздух стал густым и тяжелым.
«Кто ты такой, чтобы замахиваться на наследие Кёрза?» — голос Севатара в его разуме перерос в громыхающий, обвиняющий монолит, который теперь двоился, вибрировал и переплетался с чужеродным, шипящим эхом, вызывая дикую, раздирающую боль в висках Бевульве. — «Ты — всего лишь испуганный мародер, прячущийся по глухим углам пустоты! Ты предаешь память Нострамо, собираясь плодить ублюдков из семени змей! Ты ведешь свой отряд на убой!»
Коурон судорожно вздохнул, и из щелей его маски-черепа вырвалось густое, плотное облако пара. Холод стал абсолютным, космическим. Металл силового доспеха мгновенно сковало ледяной коркой.
Внутришлемовый интерфейс Бевульве сошел с ума. Тактический дисплей окрасился в ядовито-красный цвет, а датчики брони испуганно и непрерывно запищали, оглушая космодесантника сигналами о критическом падении температуры и мгновенном искажении метрики пространства. Из вентиляционных решеток арсенала поползли плотные струи морозного тумана, а стазисные контейнеры Альфа-Легиона за его спиной начали яростно мигать аварийными рунами перегрузки.
Это был не обычный внутренний диалог с собственной памятью. Поле Геллера дало трещину. Варп просочился внутрь корабля, и твари Имматериума использовали его собственные амбиции и голос Первого Капитана, чтобы полностью парализовать его волю и разорвать разум изнутри.
Но Коурон Бевульве был Вожаком Второго Когтя. Железное усилие воли заставило его застывшие мышцы повиноваться.
Одним резким, сокрушительным ударом тяжелой ладони Коурон наотмашь вбил выскочившие конденсаторы глубоко в рукоять плазменного пистолета. Оружие в его руке мгновенно ожило, издав яростный, высокочастотный и спасительный гул готовой к бою перегретой плазмы, разгоняющей ледяную тьму отсека. Космодесантник вскинул пистолет, активировал внутришлемовый вокс-передатчик на максимальную мощность боевой частоты всего корабля и неистово заорал в эфир:
— Всем палубам! Локальный прорыв поля Геллера! Локализовать точку прорыва! Немедленно объявить протокол «Сангвис Гелидус»! К бою!
