— Леночка, ну о чем ты говоришь? Какие деньги? Зарплатная карточка у меня, она на мое имя оформлена.
Я официально трудоустроена, стаж идет, пенсионные капают.
И потом, зачем тебе деньги?
Тебя Игорь полностью содержит, у тебя крыша над головой, еда в холодильнике. Куда тебе тратить?
— Леночка, ну чего ты на меня так смотришь? Это же гениальный план! Ты только вдумайся: и тебе польза, и мне передышка.
— Гениальный? Нина Васильевна, вы сейчас серьезно? Вы предлагаете мне с трехмесячным Темой сидеть по ночам на вахте в студенческом общежитии? В этой вашей каморке метр на метр?
— А что такого? — свекровь невозмутимо потянулась за печеньем. — Ты все равно не спишь.
Я же знаю, как ты по три раза за ночь вскакиваешь, колыбельные поешь, воду кипятишь.
В квартире душно, стены давят, ты скоро на людей бросаться начнешь от этого своего быта.
А на вахте — простор! Студенты мимо ходят, жизнь кипит. Пока Темочка спит, ты и журналы полистаешь, и с молодежью словом перебросишься.
Это же чистая социализация, Лена! Психологи говорят, что в декрете нельзя замыкаться в себе.
— Нина Васильевна, социализация — это поход в парк или встреча с подругами за кофе. А дежурство в общежитии — это работа. Ответственная работа.
Там контингент разный: кто-то пьяный придет, кто-то д..рак..у устроит.
И я там буду с младенцем на руках? В пыльном помещении, где из мебели только продавленный стул и старый чайник?
— Ой, не сгущай краски! — махнула рукой свекровь. — Общежитие у нас приличное, архитектурный факультет, тихие ребята.
Ну, выпьют лишнего на праздник, так ты им пальцем погрозишь — они и спрячутся.
А Темочке даже полезно будет к шуму привыкать, а то ты его в тепличных условиях держишь. Он у тебя от каждого шороха вздрагивает. А там — закалка!
— Я не верю своим ушам, — Лена покачала головой. — Вы хотите, чтобы я три ночи в неделю работала за вас, пока вы будете спать в своей теплой постели.
При этом я все еще остаюсь мамой, которой нужно кормить ребенка, менять подгузники и укладывать его.
Где логика?
— Логика в помощи близкому человеку! — голос Нины Васильевны приобрел наставительные нотки. — Я женщина пожилая, мне эти ночные смены поперек горла стоят. Давление скачет, ноги отекают.
А ты молодая, здоровая, тебе все нипочем. Ты все равно «гуляешь» по ночам по квартире, так какая разница, где укачивать — здесь или на проходной?
Тебе даже удобнее будет: в каморке диванчик есть, приляжешь рядышком.
— А как же ваша зарплата? — вдруг спросила Лена, прищурившись. — Если я буду работать три смены в неделю, это почти половина вашей ставки.
Вы планируете мне доплачивать?
Нина Васильевна даже поперхнулась чаем.
— Леночка, ну о чем ты говоришь? Какие деньги? Зарплатная карточка у меня, она на мое имя оформлена.
Я официально трудоустроена, стаж идет, пенсионные капают.
И потом, зачем тебе деньги?
Тебя Игорь полностью содержит, у тебя крыша над головой, еда в холодильнике. Куда тебе тратить?
На помады? Так тебе на вахте помада не нужна, там все равно полумрак.
— То есть я буду работать бесплатно, лишая себя сна и подвергая ребенка риску подхватить какую-нибудь за..раз..у в общежитии, а вы будете получать за это деньги и отдыхать? — Лена почувствовала, что ее голос начинает дрожать.
— Не бесплатно, а по любви! По-родственному! — Нина Васильевна всплеснула руками. — Разве можно все мерить деньгами?
Я тебе внука подарила... в смысле, сына твоего нянчу иногда по выходным. Я тебе советы даю полезные. А ты сразу — «зарплата».
Это же стыдно, Лена. Мы одна семья. Ты мне поможешь со сменами, я наберусь сил, может, к осени и с Темой подольше посижу, пока ты в парикмахерскую сходишь.
— Вы и так с ним не сидите, Нина Васильевна. Вы приходите на полчаса, делаете пятьдесят фотографий для своих подруг, а потом говорите, что у вас спина разболелась.
— Вот видишь! Разболелась! — торжествующе подхватила свекровь. — А почему? Потому что я на работе на ногах стою!
Если ты меня разгрузишь, я стану здоровее и добрее. Всем будет лучше.
Игорь придет с работы — а дома тишина, ребенок на прогулке... то есть на вахте. Красота!
В этот момент в прихожей послышался звук открывающегося замка. Домой вернулся Игорь, муж Лены.
Он вошел в кухню, устало улыбнулся и сразу почувствовал наэлектризованную атмосферу.
— Ого, какие дебаты. Мама, привет. Лена, что случилось?
— Игорь, ты вовремя, — Лена кивнула на свекровь. — Послушай, какое заманчивое предложение подготовила нам твоя мама.
Она хочет, чтобы я вместо нее выходила на ночные дежурства в общежитие. С Темой. Три раза в неделю.
Игорь замер, не успев снять куртку. Он перевел взгляд с жены на мать, надеясь, что это шутка.
— Мам, это что, юмор такой? — осторожно спросил он.
— Да какой юмор, Игорек! — Нина Васильевна обиженно поджала губы. — Я дельное предложение внесла.
Лене скучно дома, она киснет. Я ей предлагаю смену обстановки, общение с людьми.
А она мне сразу про деньги начала выговаривать. Представляешь? Родной матери за помощь счет выставляет!
— Мама, подожди, — Игорь прошел к столу и сел. — Ты предлагаешь моей жене, которая только-только начала приходить в себя после родов, работать ночным вахтером?
В общаге, где вечно то трубы рвет, то студенты буянят? И при этом таскать туда грудного ребенка?
— Игорек, ну ты-то хоть не начинай! Ты же знаешь, как мне тяжело. Ночные смены меня уби.вают.
А Леночка — она же золотая, она все успеет. Ей полезно будет из кокона этого домашнего выбраться. И ребенку на пользу — новые лица, новые запахи.
— Новые запахи? — Игорь нервно усмехнулся. — Запах немытых коридоров и дешевых сигарет из курилки?
Мам, ты себя слышишь? Это же абсурд. Если тебе тяжело работать — увольняйся. Я тебе помогу деньгами, если нужно будет.
— Увольняться? — Нина Васильевна картинно прижала руку к сердцу. — Да ты что! У меня там коллектив, у меня там статус!
Меня комендант уважает, студенты «тетей Ниной» зовут. Я не могу просто так уйти.
А так и место за мной сохранится, и я отдохну. Леночка посидит тихонько, ключи выдаст, в журнал запишет — и делов-то.
— Нина Васильевна, вы понимаете, что это нарушение всех трудовых норм? — вмешалась Лена. — Если придет проверка и увидит меня там с младенцем, вас уволят по статье в ту же секунду.
— Не придет никакая проверка, — уверенно заявила свекровь. — У нас все свои.
Я с девчонками со второй смены договорюсь, они прикроют. Главное — желание!
Лена, ну будь ты человеком. Я же для тебя стараюсь. Ты там столько нового узнаешь.
Сейчас молодежь такая интересная, они тебе про гаджеты расскажут, про моду...
— Мама, хватит, — Игорь прервал ее резким жестом. — Тема закрыта. Лена никуда не пойдет. Тем более по ночам. Тем более с ребенком. Это даже обсуждать смешно.
Нина Васильевна замолчала, и на ее лице отразилась целая гамма эмоций: от недоумения до глубокой, вселенской обиды.
Она медленно встала, поправила кофту и посмотрела на сына так, будто он только что предал все семейные идеалы.
— Вот, значит, как... — протянула она дрожащим голосом. — Сын против матери. Жена тебя против меня настроила.
Я к ним с открытой душой, с планом, как всем жизнь облегчить, а они мне — в спину нож.
— Мама, какой нож? — Игорь вздохнул. — Мы просто говорим, что твой план — безумие.
— Безумие — это видеть, как мать загибается на работе, и палец о палец не у.дарить! — вскричала Нина Васильевна. — Я все поняла. Вы эго.исты. Вы думаете только о своем комфорте.
А Лена... Лена просто ленится. Да-да, не смотри на меня так! В наше время ба..бы в поле рожали и на следующий день косить шли.
А ты в четырех стенах с одной стиральной машинкой-автоматом перетрудилась!
— Нина Васильевна, — Лена встала напротив нее, стараясь сохранять спокойствие. — Я очень уважаю ваш труд и ваш возраст. Но я не позволю вам использовать меня в качестве бесплатной рабыни.
И я не позволю подвергать опасности моего сына. Если вам так дорог ваш «статус» на вахте — несите его сами.
— И буду нести! — свекровь схватила сумку. — Только не плачьте потом, когда я слягу с инфарктом.
И не просите меня посидеть с Темочкой, когда вам в кино захочется сходить. Раз мы чужие люди, раз у нас все через деньги — значит, так тому и быть!
Она вылетела из квартиры, громко хлопнув дверью. В кухне воцарилась тишина. Тема в люльке заворочался и негромко захныкал.
— Ну и дела, — Игорь потер лицо руками. — Лен, прости за это. Я не думал, что у нее в голове такие... идеи.
— Я сама в шоке, Игорь. Она ведь это говорила с полной уверенностью, что делает мне одолжение. Она правда считает, что ночная вахта — это санаторий для кормящей матери.
— Самое удивительное — это история с картой, — Игорь покачал головой. — «Тебе деньги не нужны». Это же надо было додуматься.
— Она всегда считала, что я слишком легко живу, — Лена взяла сына на руки и начала мерно покачивать. — С того самого дня, как мы поженились.
Все время эти рассказы про «поле» и «тяжелую женскую долю».
Похоже, она решила, что пришло время и мне «хлебнуть».
— Не обращай внимания. Она остынет. Или не остынет — ее дело.
Больше она такие темы поднимать не будет, я ей завтра еще раз все объясню, уже без свидетелей.
Однако Нина Васильевна не остыла ни на следующий день, ни через неделю.
Она начала настоящую партизанскую войну в семейных чатах, выкладывая цитаты о неблагодарных детях и о том, как важно беречь стариков, пока они живы.
Каждое ее сообщение было пропитано горечью и намеками на то, что ее здоровье тает на глазах из-за непосильного труда.
***
Нина Васильевна все же ушла с работы.
Теперь она все свободное время проводит на лавочке у подъезда, рассказывая соседям трагическую историю о том, как злая невестка отобрала у нее любимую работу, не пожелав разок подменить «больную женщину» на посту.
Нина Васильевна так и не признала свою неправоту, до сих пор считая, что ее план был верхом семейной дипломатии.
Лена и Игорь со временем ограничили общение с ней короткими визитами по праздникам, оберегая свое спокойствие и душевное равновесие сына, который рос в тишине и уюте, так и не узнав «прелестей» ночных дежурств на студенческой вахте.