— Подработку? — Оля посмотрела на сестру так, будто та предложила ей прыгнуть в костер. — И куда я пойду? Полы мыть? Со средним медицинским образованием? Ты хочешь меня унизить?
— У тебя есть образование, Оля. Ты могла бы работать медсестрой в частном центре, там неплохо платят. Но ты предпочитаешь сидеть на шее у всех подряд.
— Посмотри на этот отель, Арина! Пять звезд, первая линия, огромный аквапарк и детский клуб с аниматорами.
Это же просто сказка, а не место! — Оля с восторгом сунула телефон почти в самое лицо сестре, быстро пролистывая яркие фотографии бирюзовых бассейнов и золотистых пляжей.
— Красиво, — Арина устало отодвинула телефон и сделала глоток остывшего кофе. — Но зачем ты мне это показываешь?
Ты же знаешь, у меня сейчас завал на работе, я даже обедаю за монитором.
— Как это зачем? — Оля удивленно вскинула брови и присела на край стола, отодвинув в сторону стопку рабочих документов сестры. — Я уже все посчитала.
Если брать путевку сейчас, на четверых — я и мои девчонки — выходит совсем не так дорого, как в разгар сезона.
Мы полетим в Шарм-эль-Шейх. Лидочке нужно укреплять иммунитет, Катя постоянно кашляет, а Машке просто необходим морской воздух.
Ты же видела, какие они бледные?
— Оль, я сочувствую, что дети болеют, но причем тут я? — Арина потерла переносицу, чувствуя, как начинает пульсировать висок. — У меня проект на стадии сдачи, я сплю по пять часов.
— Ну как причем? Ты же наша единственная надежда! — Оля сложила руки на груди и приняла свой самый убедительный вид. — Арина, я хочу, чтобы ты оплатила нам этот тур.
Нам всем четверым. Это будет твой подарок племянницам. Ты же их любишь?
Арина медленно поставила чашку на стол. В комнате повисла тяжелая тишина, нарушаемая только мерным гулом вентилятора в ноутбуке.
— Ты сейчас серьезно? — тихо спросила Арина. — Ты просишь меня отдать почти семьсот тысяч рублей за ваш отпуск в Египте?
— Ой, ну не начинай сразу про деньги! — Оля нетерпеливо махнула рукой. — Для тебя это просто цифры в банковском приложении, а для моих детей — это здоровье, радость и воспоминания на всю жизнь.
Ты же у нас большая начальница, бонусы получаешь, на такси бизнес-класса ездишь.
У тебя же нет ни мужа, ни детей. На кого тебе еще тратить? На новые пиджаки?
— Оля, то, что у меня нет детей, не означает, что мои деньги падают мне с неба, — голос Арины дрогнул от сдерживаемого возмущения. — Я работаю по двенадцать часов в сутки. Я не была в отпуске три года. Три года, Оля!
И я тебе уже говорила, что все свободные средства я откладываю на ремонт маминой дачи.
Там крыша течет, веранда скоро рухнет, маме там страшно одной находиться.
— Ой, да сдалась тебе эта дача! — Оля вскочила со стола и начала мерить комнату шагами. — Мама там только грядки полет, ей и под дырявой крышей нормально будет, она человек старой закалки.
А детям нужно развитие! Ты понимаешь, что такое для ребенка увидеть море? Это же расширение горизонтов!
— А ты понимаешь, что такое для меня заработать эти деньги? — Арина тоже встала. — Ты за всю свою жизнь не проработала ни дня.
Твои мужья сменяли друг друга, оставляя тебе алименты, которые ты тратишь на салоны красоты и новые платья, а теперь ты приходишь ко мне и требуешь мой годовой бонус?
— Я не требую, я прошу по-сестрински! — Оля мгновенно сменила гнев на милость и подошла ближе, пытаясь заглянуть сестре в глаза. — Ариночка, ну будь ты человеком.
Ты же богатая. Ну что тебе стоит? Тебе эти деньги погоды не сделают, а для нас это предел мечтаний.
Девчонки уже спят и видят, как они будут в бассейне нырять. Я им уже намекнула, что тетя Арина, возможно, сделает им сюрприз.
— Ты сделала что? — Арина почувствовала, как к горлу подкатывает комок. — Ты пообещала детям отпуск за мой счет, даже не спросив меня?
— Я не обещала, я сказала «возможно». Но они так обрадовались! Лидочка даже рисунок нарисовала — море, пальмы и ты с нами.
Ну как ты им теперь в глаза посмотришь? Ты хочешь быть в их глазах злой тет..кой, которой жалко денег на родную кр..вь?
— Это манипуляция, Оля. Причем самая гря.зная, — Арина отошла к окну, глядя на суетливый город внизу. — Я не собираюсь оплачивать твой каприз. Если детям нужно море — найди работу. Или попроси у своих бывших мужей.
— У кого просить? У Коли, который скрывается от приставов? Или у Игоря, который платит три копейки и говорит, что больше нет?
Ты же знаешь мою ситуацию! — Оля снова перешла на повышенный тон. — Я мать-одиночка с тремя детьми!
Весь мир должен мне сочувствовать, а родная сестра ведет себя как бухгалтер в налоговой!
— Ты не мать-одиночка, Оля, ты профессиональная иждивенка. Тебе всегда все должны: сначала родители, потом мужья, теперь я.
Но я не подписывалась содержать твою семью. У меня есть свои планы.
— Какие планы? Ремонт сарая в деревне? — Оля язвительно рассмеялась. — Это же просто смешно!
Ты меняешь счастье трех живых существ на доски и шифер. Где твоя душа, Арина?
Ты совсем там в своем офисе зачерствела, превратилась в робота с калькулятором вместо сердца.
— Мое «сердце» оплачивает маме лекарства, — холодно заметила Арина. — Мое «сердце» платило за твои роды в частной клинике, когда у тебя не было денег.
Мое «сердце» покупало твоим дочкам зимние комбинезоны в прошлом году.
Ты об этом не хочешь вспомнить?
— Это были подарки! Подарки не считаются! — Оля топнула ногой. — Если ты даришь, значит, у тебя есть лишнее.
А раз есть лишнее на комбинезоны, значит, найдется и на Египет. Логика же простая!
— У меня нет лишних денег, Оля. У меня есть заработанные. И я сама решаю, куда их направить. На этот раз мой приоритет — мама и ее комфорт. Точка.
— Мама сама будет не рада такому ремонту, если узнает, что из-за него ее внучки все лето просидят в душном городе! — Оля достала платок и картинно промокнула уголки глаз. — Я ей все расскажу.
Расскажу, как ты дрожишь над каждой копейкой, пока племянницы чахнут без витамина Д.
Это по.зор, Арина. Настоящий по.зор для семьи. Соседи будут пальцем показывать: одна сестра в шелках и золоте, а вторая детей на море вывезти не может.
— Пусть показывают, — Арина повернулась к сестре. — Мне все равно, что подумают соседи.
И маме, поверь, важнее, чтобы у нее потолок на голову не упал во время дождя, чем твои селфи на фоне пирамид.
— Ах, вот как ты заговорила! Значит, мы для тебя — обуза? Значит, наши нужды — это просто «селфи»? — Оля сорвалась на крик. — Ты эго.истка, Арина! Самая натуральная, закоренелая эго.истка!
Ты не представляешь, как тяжело мне одной справляться, как я выматываюсь с ними каждый день. Мне тоже нужен отдых! Я на грани срыва, я ночами не сплю!
— Ты не спишь, потому что до трех ночи смотришь турецкие сериалы, — спокойно парировала Арина. — А я не сплю, потому что работаю. Есть разница?
Если ты так устала — отдай детей бабушке на неделю, а сама найди подработку. За три месяца можно накопить на скромный отдых, если не покупать пятую пару туфель за месяц.
— Подработку? — Оля посмотрела на сестру так, будто та предложила ей прыгнуть в костер. — И куда я пойду? Полы мыть? Со средним медицинским образованием? Ты хочешь меня унизить?
— У тебя есть образование, Оля. Ты могла бы работать медсестрой в частном центре, там неплохо платят. Но ты предпочитаешь сидеть на шее у всех подряд.
— Я воспитываю твоих наследниц! — торжественно провозгласила Оля. — Между прочим, когда ты состаришься в своей пустой квартире со своими грамотами и медалями за трудовые успехи, именно мои дочери принесут тебе стакан воды.
Если я им разрешу, конечно.
— Знаешь, — Арина горько улыбнулась, — после таких слов мне кажется, что я лучше найму профессиональную сиделку.
Это выйдет дешевле и надежнее, чем рассчитывать на твою благодарность.
— Ты просто злая, — Оля шмыгнула носом и начала собирать свои вещи, разбросанные по дивану. — Злая и сухая.
У тебя вместо кр..ви — кофеин, а вместо чувств — графики в Экселе.
Я-то думала, мы родные люди, а ты... Ты просто чужой человек, который случайно оказался моей сестрой.
— Если я для тебя чужой человек, то почему ты пришла именно ко мне за деньгами? — спросила Арина, провожая ее взглядом.
— Потому что у тебя их много! — Оля обернулась в дверях. — И ты обязана делиться по праву рождения.
Ты старшая! Ты всегда должна была помогать младшим. Папа так всегда говорил.
— Папа говорил о взаимовыручке, а не о пара.зитизме, — отрезала Арина. — Помощь — это когда человек попал в беду. А когда человек хочет в пятизвездочный отель за чужой счет — это наглость.
— Ну и живи на своей даче! — крикнула Оля, выходя в коридор. — Живи со своими обоями и крышей! А мы как-нибудь выживем.
Но не надейся, что девчонки забудут, как ты лишила их единственной радости в году.
Я им так и скажу: «Ваша тетя решила, что доски в деревне важнее вас».
***
Осенью дача была готова. Новая крыша блестела на солнце, веранда пахла свежим деревом, а в доме стало тепло и сухо.
Мама была счастлива, она ходила по обновленному дому и то и дело порывалась обнять дочку.
— Вот видишь, мам, — сказала Арина, присаживаясь на новую скамью. — Теперь здесь можно и зимой жить. Я поставлю хороший обогреватель, и тебе будет уютно.
— Спасибо тебе, родная, — мама погладила ее по руке. — А Олечка... она все-таки улетела.
— Как? — удивилась Арина.
— Нашла какого-то спонсора через свой этот интернет. Сказала, что это «меценат», который верит в ее материнский талант. Улетела на две недели в Турцию.
Девчонки такие радостные на фото... Только вот Машенька там, кажется, отравилась чем-то, Оля звонила, деньги на врача просила.
— И ты дала? — Арина внимательно посмотрела на мать.
— Не дала, — твердо ответила мама. — Сказала, пусть меценат и оплачивает. А у меня теперь дом, мне забор красить надо.
Арина улыбнулась. Это была маленькая, но очень важная победа.
Оля вернулась из Турции загорелая и недовольная — отель оказался «всего лишь» четырехзвездочным, а меценат заблокировал ее номер сразу после оплаты счетов.
Она еще долго пыталась взывать к совести сестры, но Арина больше не реагировала на манипуляции, предпочитая тратить свои же деньги на путешествия вместе с матерью.