Начну с главного. Я – Персик. Рыжий, среднепушистый, с белым пятном на груди, которое хозяйка называет «галстучком». Мне четыре года, и я точно знаю, кто в этом доме главный.
Я.
Но Барсик с этим не согласен. Барсик – это серый котяра с такой густой шерстью, что после него на диване остаётся целый свитер. Он появился в квартире два года назад, и с тех пор у нас с ним один нерешённый вопрос. Кто здесь номер один.
Хозяйку зовут Люда. Ей тридцать семь, она работает из дома, пьёт много чая и разговаривает с нами так, будто мы понимаем каждое слово. Мы понимаем. Просто не подаём виду.
А теперь расскажу, как мы с Барсиком наконец выяснили отношения.
Всё началось во вторник. Люда села за ноутбук, и я, как обычно, занял своё законное место. На клавиатуре. Лёг аккуратно, подогнув лапы, прикрыл глаза. Идеальная позиция: тепло, вибрация, и хозяйка вынуждена обращать на тебя внимание.
Барсик сидел на подоконнике и смотрел на меня с таким выражением морды, будто я украл у него рыбу.
– Мряу, – сказал он.
На кошачьем это значило примерно следующее: «Слезь. Моя очередь».
Я даже ухом не повёл. Потому что ухо у меня и так было повёрнуто в его сторону. Контроль обстановки, знаете ли.
Люда попыталась меня сдвинуть. Я обмяк. Это древняя техника, которую коты передают из поколения в поколение. Когда тебя хотят поднять, ты становишься жидким. Тяжёлым и бескостным, как мешок с песком. Люда вздохнула и стала печатать вокруг меня, нажимая клавиши по краям.
Барсик спрыгнул с подоконника и подошёл ближе. Сел рядом со стулом. Задрал голову и начал мурчать. Громко, басовито, как маленький трактор.
Это был вызов.
Потому что мурчание – это не просто звук. Это оружие. Кто мурчит громче, тот получает больше внимания. А кто получает больше внимания, тот и главный. Логика железная.
Люда, конечно, повелась. Наклонилась, почесала Барсика за ухом. Он закатил глаза и завалился на бок, подставляя пузо.
Предатель.
Я встал с клавиатуры. Демонстративно. Спрыгнул на пол и прошёл мимо Барсика, высоко подняв хвост. Хвост – это флаг. Мой флаг говорил: «Разговор не окончен».
Вечером, когда Люда ушла на кухню варить свои макароны, мы остались в комнате одни. И Барсик сказал то, чего говорить не стоило.
Он сказал, что хозяйка любит его больше. Потому что он пушистее.
Я сел. Посмотрел на него долгим взглядом.
Пушистость, Барсик? Серьёзно? Ты измеряешь любовь в сантиметрах подшёрстка?
Главный – это не тот, кто пушистее. Главный – тот, кто занимает лучшие места. Клавиатуру. Подоконник с солнечным пятном. И, самое важное, колени хозяйки. Я на этих коленях провёл больше часов, чем ты на своём подоконнике. У меня статистика.
Барсик фыркнул. Фырканье означало несогласие.
И тогда я предложил соревнование. Честное, открытое, по кошачьим правилам. Кто докажет своё превосходство, тот и главный. Без драки, потому что последний раз мы подрались, Люда три дня ходила расстроенная, и нам обоим было стыдно. Ну, мне было стыдно. Барсик, кажется, просто спал.
Первый этап: высота.
Главный кот должен уметь забраться выше всех. Это закон. Кто выше сидит, тот больше видит, а кто больше видит, тот контролирует территорию.
Я выбрал шкаф. Высокий, под самый потолок, с пыльной коробкой наверху. Люда туда не заглядывала месяцами.
Разбег. Прыжок на комод. С комода на полку. С полки – рывок вверх, когтями за край. Подтянулся. Взобрался.
Сверху мир выглядел правильно. Маленький Барсик внизу, маленький диван, маленький телевизор. Я посмотрел вниз с достоинством победителя.
И тут мой хвост задел вазу.
Она стояла на краю, синяя, с цветочками. Люда её любила. Я это знал. Ваза покачнулась. Я попытался её придержать лапой, но лапа не предназначена для спасения ваз. Она предназначена для охоты и нажимания кнопок на пульте.
Ваза упала.
Звук был такой, будто кто-то уронил пятнадцать тарелок одновременно. Из кухни раздался крик Люды. Топот. Она влетела в комнату и увидела осколки на полу.
Я прижался к стене шкафа. Стал плоским. Невидимым. Рыжий кот на фоне белого потолка – не лучший камуфляж, но я старался.
Люда посмотрела на осколки. Потом на Барсика, который сидел посреди комнаты с абсолютно невинной мордой.
– Барсик! Это ты?
Барсик даже не моргнул. Просто сидел и смотрел на неё своими круглыми жёлтыми глазами. Ни одного признака вины. Профессионал.
Люда вздохнула, собрала осколки и ушла обратно на кухню, бормоча что-то про «этих котов» и «последнюю нервную клетку».
Я слез со шкафа через пять минут. Тихо, как ниндзя. Барсик смотрел на меня снизу, и в его взгляде читалось: «Один – ноль в мою пользу, рыжий».
Ладно. Это был разминочный раунд.
Второй этап: ловкость.
Барсик предложил сам. Идея была простая. В углу комнаты стояла коробка. Люда купила какую-то жужжащую штуку на прошлой неделе, а коробку оставила, потому что знала: мы любим коробки. Все коты любят коробки. Это не обсуждается.
Так вот. Барсик заявил, что он компактнее меня. Что он может поместиться в эту коробку целиком. А я, мол, слишком длинный и костлявый.
Костлявый? Я поджарый. Это разные вещи.
Но я позволил ему попробовать. Потому что настоящий лидер не мешает сопернику совершить ошибку.
Барсик подошёл к коробке. Обнюхал её. Обошёл кругом. Примерился. Сунул переднюю лапу. Потом вторую. Потом начал заталкивать внутрь заднюю часть.
И вот тут начались проблемы.
Потому что Барсик – это не кот. Барсик – это подушка с глазами. Его шерсть добавляет ему минимум три размера. Он думал, что помещается, но коробка думала иначе.
Он втиснулся наполовину. Коробка перевернулась и наделась на него, как панцирь. Он дёрнулся. Коробка не отпустила.
Он дёрнулся сильнее. Коробка поехала вместе с ним.
И тогда Барсик запаниковал.
Он рванул вперёд. Коробка на спине, лапы скользят по ламинату. Врезался в ножку стула. Развернулся. Побежал в другую сторону. Влетел в дверной косяк. Коробка хрустнула, но не сдалась.
Я сидел на диване и смотрел.
Это было лучшее зрелище в моей жизни.
Барсик метался по квартире, как черепаха на колёсиках. Из коробки доносилось приглушённое мяуканье, полное отчаяния и обиды на весь мир. Он врезался в журнальный столик. С него посыпались пульты, зарядки и стакан с остывшим чаем.
Из кухни снова прибежала Люда.
Она остановилась в дверях. Посмотрела на Барсика в коробке. На кружку и лужу на полу. На меня, сидящего на диване с видом кота, который абсолютно ни при чём.
И засмеялась.
Не тихо, не сдержанно. Она смеялась так, что согнулась пополам и схватилась за дверной косяк. У неё покраснели уши и выступили слёзы. Она пыталась сказать что-то, но вместо слов выходили только всхлипывания.
Барсик остановился посреди комнаты. Коробка сидела на нём криво. Он перестал бороться и просто замер, смирившись со своей участью.
Люда подошла к нему, села на пол и аккуратно стянула коробку. Барсик выбрался, встряхнулся. Шерсть стояла дыбом. Одно ухо было вывернуто наизнанку.
Она взяла его на руки и прижала к себе, всё ещё посмеиваясь.
– Ну ты и чудо, Барсик.
Он мурчал. Тихо, обиженно. Но мурчал.
Я спрыгнул с дивана и подошёл. Потёрся о ногу Люды. Не из сочувствия к Барсику. Из стратегических соображений.
Она посадила его на пол и подняла меня. Почесала подбородок. Я закрыл глаза и включил мурчание на полную громкость.
– А ты, Персик, тоже хорош. Думаешь, я не видела, кто вазу скинул?
Видела. Значит, камуфляж не сработал. Учту на будущее.
Она держала меня ещё минуту, потом поставила на пол рядом с Барсиком. Погладила обоих.
– Два балбеса. Два моих любимых балбеса.
Мы с Барсиком переглянулись. Он выглядел помятым и слегка обескураженным. Я, наверное, выглядел так же. Только без торчащей шерсти.
И знаете что? В этот момент я понял одну вещь.
Спор не имел смысла.
Не потому, что мы оба проиграли. А потому, что Люда любила нас одинаково. Меня – за наглость и рыжую морду. Барсика – за пушистость и способность застревать в предметах. Каждого за своё.
Мы были квиты.
Тем вечером Люда села на диван с книжкой. Барсик свернулся у её ног. Я лёг рядом, прижавшись к его тёплому боку.
Он не возражал. Я тоже.
Люда читала, иногда поглядывая на нас поверх страницы. Улыбалась. Квартира пахла макаронами и чаем. За окном шёл дождь, мелкий, осенний, из тех, что стучат по стеклу, как будто просятся внутрь.
Барсик замурчал первым. Тихо, на низкой ноте.
Я подождал три секунды и включился. Погромче. Потому что привычка – сильная штука.
Люда опустила книжку и послушала.
– Персик, ты громче.
Я знаю.
Барсик приоткрыл один глаз, посмотрел на меня и снова закрыл. В его взгляде не было обиды. Скорее, что-то вроде: «Ладно, рыжий. Сегодня твоя ночь».
Завтра будет его. Мы оба это знали.
А главный в этом доме всё равно Люда. Потому что умеет открывать холодильник. Но это я вам не говорил.
У вас когда-нибудь было такое, что ваши коты соревнуются за ваше внимание? Чем обычно заканчивались их «выяснения отношений» — дракой, смешным случаем или неожиданным примирением, как у Персика с Барсиком?