В новом выпуске музыкального журнала Мик Джаггер, Кит Ричардс и Рон Вуд размышляют о долгой истории Rolling Stones, отмечая выход своего 25-го студийного альбома Foreign Tongues, и рассуждают о преемственности, которая по-прежнему является отличительной чертой группы…
Двадцать пять альбомов — значимая веха в истории Rolling Stones. Мик Джаггер сухо замечает: «25 — не так уж и много, правда?», но Кит Ричардс, со свойственной ему философией, видит картину в целом: «В этом есть какая-то закономерность, — глубокомысленно кивает он. — В конце концов, вы слушаете истории жизни нескольких парней, типа «Дневник миссис Дейл»».
Рон Вуд, в свою очередь, кажется искренне удивленным тем, что группа записала так много альбомов:
«Черт возьми! Неужели их 25? На каких из них я играл?» Он начинает загибать пальцы: «Black And Blue, Some Girls, Tattoo You, Emotional Rescue, Up Yours…что?»
Вуд, пожалуй, самый большой поклонник Rolling Stones, делает выбор знатока:
«Раньше мне нравились мини-альбомы, — признается он. — (поет) ‘You’re off the hook…’ и такие песни, как ‘Time Is On My Side’. Я всегда тычу им в нос ‘Come On’. А что они?: ‘О нет, нет, мне это не нравится’. Вы шутите? Это фантастика. А би-сайд! поет «Я хочу, чтобы меня любили…» Помните? Я до сих пор живу этими ранними песнями».
У Джаггера отношения с самим собой в молодости складывались сложнее.
«Совсем юным я был очень странным. То полностью погружен в процесс, то говорил какую-нибудь глупость... В основном, когда ты видишь себя в клипах, ты либо даешь интервью, либо выступаешь на сцене. На сцене ты вроде как можешь контролировать ситуацию, но с журналистами было довольно тяжело. Сейчас легко посмеяться и сказать: «Зачем я это сказал?» Но тогда люди говорили гораздо более глупые вещи, чем сейчас. Это было по-идиотски…да и нас самих тоже можно было назвать так.
«Ты только встаешь на ноги, и тебе нужно постараться защитить себя, хоть как-то оградить себя от внешнего мира. Люди были очень, очень жестоки. Жизнь не была тяжелой, но нужно было всегда быть начеку».
Для Ричардса связь между Rolling Stones в 2026 году и их прежними менее ощутима.
«Чувство юмора. Чувство преемственности, что в этом мире большая редкость. Я наслаждаюсь этим и дорожу этим. И знаете, несмотря на то, что парни уходят от дел на второй план, к своим семьям, мне нравится энтузиазм Мика. Он во многом мой лучший друг».
«О, это очень мило с его стороны, — говорит Джаггер, когда ему передают комплимент Кита. — Очень мило».
«Меня очень тянуло к Rolling Stones, потому что я чувствовал себя частью их банды, — говорит Вуд. — Когда умер Брайан, я стоял у входа в Гайд-парк, и вдруг сквозь толпу подъехала машина. Мик и Чарли вышли, подошли ко мне и сказали: «Привет, как дела? Слушай, у нас тут полно дел. Скоро увидимся». Я ответил: «Да, раньше, чем ты думаешь». Я не помню, что я это сказал, никогда не забуду, что Чарли это помнит, как я это говорил. И все сбылось. К удивлению..
В интервью Чарли Уоттс уже не в первый раз упоминается в настоящем времени. Перечислив свои любимые песни Уоттса — «Paint It, Black», «Honky Tonk Women», «Can’t You Hear Me Knocking», «Miss You», — Джаггер отмечает любознательность барабанщика.
«Мы с Чарли первыми в группе увлеклись регги, — говорит он. — Ему нравился ритм: «Ого, здесь есть чему поучиться!» Я принес те ранние пластинки Trojan сорокапятки, выпущенные в период Exile, но никто их не хотел слушать. «Что ты такое притащил?» Но Чарли всегда был очень открытым».
Для Вуда, который уже давно не «новенький», прошло 50 лет с момента его дебюта в группе на альбоме Black And Blue.
«Дух группы остался прежним, — говорит он. — То же чувство юмора, та же атмосфера, те же задачи, та же креативность и стремление к идеалу — эффект волшебства, которое витает в воздухе».
Как и Дилан с Маккартни, Rolling Stones сейчас находятся на неизведанной территории. Несмотря на то, что Foreign Tongues искрится энергией, Ричардс признает, что «немного устал», особенно от живых выступлений.
«Не знаю, возможны ли гастроли, — говорит он. — Именно из-за разъездов силы покидают тебя. Но я допускаю, что мы могли бы выступить где-нибудь в рамках одного зала. Где угодно: в Лондоне, Нью-Йорке, Париже, где угодно. Я сыграл бы в Риме! Но я не вижу причин, по которым нельзя было организовать несколько концертов в новом формате».
«Мы не становимся моложе, — говорит Вуд. — Никто из нас не выйдет отсюда живым. Мы все — одно целое. Мы все — часть Земли. Мы все связаны, и это так приятно осознавать».
«По-прежнему ли это волнительно? — размышляет Ричардс. — Да, это будет волнительно до тех пор, пока что-то внутри меня не скажет: «Ну вот и все». Мне нравится работать с ребятами. В смысле, а что мне еще остается? Боже мой. Мне не приходится — под дулом пистолета, если нужно, — сохранять группу. Мне никто не говорит: «Сегодня ты будешь играть на барабанах!» Я делаю свое дело, но все остальные дарят мне невероятный подарок. Я не ожидал такого в ответ - у нас отличные отношения в группе».
«Даже в таком возрасте это все еще немного сбивает с толку. Так хорошо не было никогда».
=================
И на этом пока все. Разрешите откланяться. Как всегда спасибо вам за ваше внимание. Подписывайтесь, присоединяйтесь к нашему сообществу - впереди еще много разных статей о нашей музыке