Начало здесь 👇
Я остался в посёлке, который назывался Верхний Стоян. Здесь не было старосты — люди жили советом, и меня приняли как своего. Косой устроился охотником — его изувеченная челюсть не мешала ему чуять зверя за версту. Михеич помогал в кузнице: он больше не брал в руки оружие, только молот и клещи. Гришка бегал по посёлку, как подросток, которому вдруг вернули детство. Но я... я не мог найти себе места.
Дорога звала. Каждую ночь я просыпался от звона — хотя кандалы мои висели на стене, снятые кузнецом Фомой. Звон был внутри меня. Он пульсировал в крови, в костях, в каждом вздохе. Я стал чужим среди живых.
На седьмую ночь я вышел за околицу. Снег скрипел под ногами, но я слышал другой звук — тот самый гул из-под земли. Я пошёл на него, как слепой на свет. И увидел старуху.
Она сидела на обочине, пряла нитку из лунного света. Волосы её были белы как смерть, а глаза — чёрными колодцами. Она не удивилась мне, будто ждала.
— Ты слышишь, — сказала она, не спрашивая. — Ты — один из немногих. Дорога выбрала тебя.
— Кто ты? — спросил я.
— Я видела, как строили первые вёрсты. Тогда здесь не было зимы — было лето, и земля цвела. Но люди пришли с цепями и лопатами. Они проложили дорогу, и земля застонала. Теперь она не может остановиться. Она просит тебя.
— Что сделать?
— Завершить. Там, дальше, за тремя перевалами, есть место, где дорога обрывается. Её не достроили. Там погибла последняя партия. Ты должен пойти туда и закрыть круг.
— А что будет, если я не пойду?
Старуха улыбнулась, и от её улыбки мёрзлый воздух стал горячим.
— Если ты не пойдёшь, дорога сама придёт за тобой. Она уже внутри тебя. Она будет расти, пока не разорвёт тебя изнутри.
Я вернулся в посёлок на рассвете. В избе меня ждали Косой и Михеич. Они не спали. Они ждали меня, потому что тоже слышали. Слышали как я выходил, как стучало моё сердце в такт с землёй.
— Мы идём с тобой, — сказал Косой, накидывая на плечи старую шубу. — Я не могу здесь сидеть. Здесь слишком тихо.
— И я, — буркнул Михеич. — Мне нужно искупить вину.
Гришка ворвался в избу запыхавшийся:
— И я! Я слышал про старуху! Я тоже хочу!
— Ты маленький, — сказал я.
— Мне девятнадцать! — крикнул он. — И я прошёл этап! Я не боюсь!
Мы вышли утром. Толпа провожала нас молча. Женщины крестили нас, мужики сжимали кулаки. На прощание Фома подошёл ко мне и протянул мешок.
— Там хлеб, соль, огниво. И это, — он достал из-за пазухи маленький чёрный камень. — Он от того камня, на плато. Может, поможет.
Я взял камень.
Три перевала заняли у нас десять дней. Мы шли по дороге, которая становилась всё уже, всё болезненнее. Снег сменился голой землёй, земля — трещинами, из которых сочился пар. Пахло серой и чем-то сладким, как гнилые цветы.
На втором перевале нас настигли волки. Не те, из леса — другие. Их шерсть была серая, а глаза горели зелёным. Они не нападали. Они бежали рядом, как сопровождение.
— Они наши, — сказал Косой, прислушиваясь. — Они охраняют. Их послала дорога.
На третьем перевале мы нашли тела. Десятки тел, вмёрзших в лёд. На них были кандалы, но ржавые, древние. Это были те, кто строил эту дорогу столетия назад. Они лежали в ряд, как солдаты, и лица их были обращены вверх, к небу. Никто их не хоронил. Их оставили здесь, как предупреждение.
— Здесь они и умерли, — прошептал Михеич. — Не достроили. Слабые руки, слабые души.
— Нет, — сказал я. — Они достроили. Но их убили. Убили те, кто решил, что дорога не нужна.
Я подошёл к ближайшему телу и коснулся его лица. Кожа была тёплой. Тёплой, как у живого человека. Я отдёрнул руку, и вдруг все они открыли глаза. Тысячи глаз — чёрных, без зрачков.
— Идите, — раздался голос, похожий на ветер. — Идите дальше. Мы ждали вас.
Мы побежали. Бежали, спотыкаясь, падая, снова вставая. За нами неслись шаги — тысячи шагов, звон кандалов, скрежет костей. Но они не догоняли. Они просто сопровождали нас, гнали вперёд, как пастухи гонят скот.
И мы вышли к обрыву. Дорога кончалась. Она обрывалась в пропасть, на дне которой клокотала чёрная вода. И на краю обрыва стоял человек. Обычный человек в старой шинели. Он обернулся, и я узнал его. Это был я.
— Здесь конец, — сказал он моим голосом. — Ты должен прыгнуть.
— Зачем? — спросил я.
— Потому что дорога должна замкнуться. Ты — последний камень. Без тебя она будет вечной.
Я посмотрел на своих. Косой плакал, Михеич опустил голову, Гришка сжимал кулаки. Я снял с пояса чёрный камень, который дал Фома, и зажал его в руке. Он горел, как уголь.
— Прощайте, — сказал я.
— Нет! — закричал Гришка. — Не надо! Найдём другой путь!
— Другого нет, — ответил я. — Есть только этот.
Я шагнул в пропасть. Ветер завыл, кандалы зазвенели, и я услышал, как все те, кто лежал на перевале, запели. Их голоса слились в один гул, и я летел вниз, но не падал — я плыл, как по реке. Чёрная вода обхватила меня, и я увидел дорогу. Все её вёрсты, все камни, все кости. Она была живой. Она дышала. И я стал её частью.
Но я не умер. Я открыл глаза в избе. Рядом сидели Косой, Михеич, Гришка. Они смотрели на меня, и в их глазах был страх и надежда.
— Где я? — спросил я.
— В Верхнем Стояне, — сказал Косой. — Ты пролежал три дня. Мы не могли тебя разбудить.
— Дорога?
— Она кончилась. Мы проверили. Обрыв исчез. Теперь там поле.
Я вышел из избы. За околицей расстилалась равнина, покрытая снегом. И на ней не было дороги. Только следы — мои следы, уходящие в никуда.
Старуха сидела на том же месте, где я её встретил. Она улыбалась.
— Круг замкнут, — сказала она. — Ты сделал это. Теперь ты свободен.
— А они? — спросил я, глядя на равнину.
— Они тоже. Они теперь — часть земли. Они — твоя дорога. Иди домой.
Я пошёл. И за мной не было звона. Была только тишина. Такая глубокая, что я слышал, как бьётся моё собственное сердце. Оно билось ровно. Впервые за много лет — ровно.
И я знал: я больше никогда не пойду по этапу. Потому что я уже прошёл его. Весь. До конца.
Продолжение следует 👇
Ставьте лайк , пишите пожалуйста комментарии и возвращайтесь👍🌹✨🔔