Вчера посетила театр: открыла для себя Виктора Розова, получила море удовольствия и осознала, что выбор жизненного пути – вечная тема, что делает советскую классику классикой, современной и вечно актуальной. Тема квартирного вопроса, испортившего москвичей, стоит в одном ряду – не менее актуальная и не менее вечная.
Пьеса Виктора Розова «В добрый час!», написанная в середине пятидесятых годов, давно перешагнула рамки простой советской комедии о выборе жизненного пути. За кажущейся непритязательностью сюжета – поступление в институт, споры абитуриентов, поиски призвания – скрывается глубокий психологический конфликт, в котором каждый персонаж является носителем определённой системы ценностей, а центр этого противостояния, приходится на фигуру матери семейства, Анастасии Ефремовны Авериной.
Она не просто жена профессора и мать двух взрослых сыновей, она – живое воплощение мещанского, потребительского взгляда на жизнь, против которого так яростно восстают «розовские мальчики», олицетворяющие новые поколения. Именно через её слова, её отношение к близким и специфическое восприятие мира Виктор Розов демонстрирует ту семейную систему, где самостоятельность подавляется, а живые человеческие чувства подменяются бытовым комфортом и внешним благополучием, и эта система оказывается главным препятствием на пути к настоящей свободе и самоопределению.
Речь Анастасии Ефремовны – это язык контроля и бытовой прагматики, в котором практически нет места для абстрактных понятий добра, сострадания или просто радости от встречи. Она говорит не о чувствах, а о месте – кому, где и когда надлежит быть в их просторной четырёхкомнатной квартире. Когда из далёкой Сибири неожиданно приезжает её племянник Алексей, сын погибшего на войне брата, первая реакция Анастасии Ефремовны – не радость и не желание обнять сироту, а тревожный возглас о том, что «места нет», хотя в доме явно достаточно комнат. Она просит Андрея дать телеграмму, чтобы предотвратить этот приезд, и в этом жесте сквозит не столько забота о комфорте, сколько глубинное нежелание нарушать устоявшийся, выверенный порядок, пускать в него чужого человека, даже если этот человек – кровный родственник. Её слова – это бесконечные отказы, ограничения и попытки поставить незримые барьеры: она против приезда Алексея, против женитьбы старшего сына Аркадия, против самостоятельного выбора младшего Андреем института. Она не спрашивает, она заявляет, и в этом проявляется ключевая черта её мировоззрения – мир для неё является пространством, которое необходимо жёстко контролировать, а не доверять его естественному течению.
Отношение Анастасии Ефремовны к собственным детям – это классическая гиперопека, которая со временем перерастает в откровенное собственничество. Старший сын Аркадий уже взрослый мужчина, состоявшийся актёр, но для матери он «всегда останется ребёнком», и она панически боится его женитьбы, потому что тогда он, по её словам, «будет полностью принадлежать жене». Здесь ключевым словом становится именно «принадлежать» – для неё сын является частью её собственности, вещью, которую страшно отпустить в самостоятельную жизнь. С младшим, Андреем, ситуация ещё более показательна, ведь институт за него уже выбрала мама, и он «болтается без дела» не из-за собственной лени или неспособности, а потому, что все решения за него уже приняты. Анастасия Ефремовна не видит в сыне личность, способную на ответственный выбор, она видит лишь проект, который нужно выгодно «пристроить» в престижный вуз, и потому просит мужа-профессора «похлопотать» за Андрея, подменяя честный труд и личную инициативу протекцией и связями. Однако ирония судьбы заключается в том, что именно Андрей, которого она считает инфантильным и несамостоятельным, оказывается нравственно более зрелым, именно он, вопреки её протестам, настаивает на том, чтобы Алексей остался в их доме, и именно он смело выговаривает матери за её попытку отправить телеграмму. В этом диалоге сын учит мать элементарной человечности, и этот момент переворачивает привычную семейную иерархию, показывая, что формальный возраст не гарантирует душевной зрелости.
Анастасия Ефремовна выступает не просто как строгая и требовательная мать, она является носителем целой идеологии, в которой бытовое благополучие становится высшей, почти сакральной ценностью, а мир вещей и выгодных связей подменяет собой настоящую жизнь. Она не понимает, зачем Алексею поступать в Тимирязевскую академию с его тройкой по математике, потому что для неё важен лишь конечный результат, диплом, а не путь, который к нему ведёт, и её мировоззрение постепенно заражает всю семью. Муж, Пётр Иванович, доктор наук, выглядит пассивным и только поддакивает жене, старший сын Аркадий мечется в поисках настоящего дела, но не находит поддержки, и только Андрей с Алексеем, люди из другого поколения, из другой системы координат, открыто восстают против этого мира бытового благополучия. Их решение уехать из столицы, отказавшись от привычного уюта и насиженного места, становится прямым вызовом материнской модели мира, где главное – устроиться, приспособиться и не рисковать, и в этом противостоянии молодость оказывается сильнее устоявшегося косного уклада. За всей внешней суетой и показной заботливостью Анастасии Ефремовны скрывается глубинный страх перед жизнью, перед её непредсказуемостью, перед тем, что дети могут выбрать не тот путь, который она для них наметила, и этот страх заставляет её цепляться за контроль, делая её любовь любовью-клеткой, которая душит именно то, что пытается сохранить.
В конечном счёте Анастасия Ефремовна становится человеком уходящего мира, где всё должно быть предсказуемо, где дети обязаны слушаться старших, а жизненные дороги выбираются родителями, тогда как «розовские мальчики» олицетворяют мир наступающий, мир, где каждый должен сам найти свой путь, даже если этот путь лежит через ошибки и лишения. Виктор Розов не изображает мать карикатурной злодейкой – она искренне переживает, по-своему любит своих детей и даже раскаивается, когда думает, что выгнала Алексея, но её мировоззрение остаётся мировоззрением ограничения, и оно неизбежно проигрывает мировоззрению свободы и самостоятельного выбора, которое несут молодые герои. Эта пьеса остаётся поразительно актуальной и сегодня, потому что тип «заботливой» матери, которая на самом деле боится жизни и пытается уберечь детей от любой неопределённости, никуда не исчез, и вопрос, который ставит Виктор Розов перед зрителем и читателем, звучит всё так же остро: можно ли вырастить свободную и цельную личность, если сам боишься свободы, и не становится ли чрезмерная опека самой жестокой формой предательства по отношению к тем, кого мы стремимся защитить?
Образ матери получился очень узнаваемым, актуальным и современным. Признаюсь честно, в ряде контекстов легко и свободно опознавала себя: и если даже не говорила чего-то подобного своим мальчикам, то далеко не факт, что не хотела сказать нечто подобное, в очень близких формулировках. Это изрядно добавляло удовольствия, думаю, не только мне.
Анна Бердникова
Если Вы при чтении испытали лучшую эмоцию на свете - интерес, Вы можете поблагодарить автора.