3 июля – 160 лет со дня рождения народной артистки РСФСР Марии Петровны Лилиной (1866 – 1943), супруги К.С. Станиславского. Мария Петровна не была только «мужниной женой». На протяжении жизни она оставалась для Станиславского коллегой, помощницей, соратницей, другом – артисткой Художественного театра. Это был творческий союз единомышленников, в котором оба, делая общее дело, оставались собой.
Ольга Книппер-Чехова вспоминала, как познакомилась с Лилиной:
«1898 г., Пушкино под Москвой, чудный солнечный день, когда впервые собралась молодая труппа нового Художественно-Общедоступного театра, впервые мы все увидели друг друга, и вот, среди радостных, возбужденных лиц, сияющих глаз … вижу юную фигуру какого-то особенного обаяния и неотразимой прелести, в светло-фисташковом легком платье, в большой шляпе a la bergere с длинными развевающимися лентами, чудесные белокурые волосы, большие, ясные, серо-голубые глаза, глядевшие на всех с каким-то радостным любопытством. Это – жена Константина Сергеевича Станиславского, артистка нашего театра – М. П. Лилина, с которой мы так дружно и интересно прошли наш художественный путь, и я до конца ее жизни была под обаянием этой нежной, сильной своим большим талантом индивидуальности».
О знакомстве будущих супругов мы рассказывали в статье «Мария Лилина: любовь и театр» – оба играли в любительском спектакле. Сойдясь с Лилиной на репетициях, Станиславский уже не оставлял ее: сперва позвал в Общество искусства и литературы, а затем – в труппу основанного им театра.
Ради сцены Мария Петровна бросила свою прошлую жизнь. Девушка рано осиротела и воспитывалась в Московском Екатерининском институте благородных девиц. А выучившись, осталась там классной дамой. По правилам ей было запрещено играть в театре – плохой пример для подопечных. Но Марию Петровну слишком увлекала сцена, и, пытаясь сохранить положение, она взяла псевдоним, который остался с ней на всю жизнь – Лилина.
Ей блестяще удавались характерные роли. Даже предельно простых героев – субреток, водевильных персонажей – начинающая актриса играла «сложно», наполняла деталями, точными оценками, комическими повадками. Ее юмор был тонким, органичным, не натужным. «Характеры, казалось бы, понятные … она строила на сложнейших сочетаниях; искусством “изящного, какого-то акварельного разоблачения” она пользовалась как никто», – так описывала первые артистические шаги Марии Петровны историк театра Инна Соловьева. Но репертуар Лилиной не исчерпывался характерными образами. С рождением Художественного театра она стала одной из ведущих актрис труппы, особенно тонко и глубоко играя роли чеховских героинь: Машу в «Чайке», Наташу в «Трех сестрах», Соню в «Дяде Ване».
Еще до женитьбы Станиславский и Лилина сходились в понимании искусства сцены: из записей Константина Сергеевича ясно видно, как он ценил мнение Марии Петровны, ее вкус, ее советы. После создания МХТ Лилина взяла на себя не только актерский труд, но и организационную работу – под ее началом работала костюмерная часть театра.
Несмотря на положение «жены режиссера» Лилина не воспринималась лишь таковой. Ее актерская природа, творческая индивидуальность и характер сохраняли обособленность, самость.
Виталий Виленкин, один из летописцев Художественного театра, утверждал: «Дарование Лилиной развернулось так широко, что иногда ставило в тупик тех, кто желал определить его масштабом и рамками какого-нибудь классического амплуа. Не только сопоставление полярно противоположных ролей, но и почти каждый образ Лилиной сам по себе ускользал от привычных номенклатурных определений».
Наравне с чеховскими героинями Мария Петровна воплощала и совсем других персонажей. Плутоватая, бойкая Лиза в «Горе от ума» (1906) удивляла натурализмом, подробностью, живостью. В служанке Туанет из «Мнимого больного» (1913) Лилина успешно разрушала шаблон «мольеровской субретки», усложняя привычную маску. И в том же году актриса создала образ хромоножки Лебядкиной в спектакле «Николай Ставрогин» по «Бесам» Достоевского – эта роль была вне всяких амплуа, и играла ее Лилина «с какой-то неженской силой» (свидетельство партнера по спектаклю Василия Качалова).
С годами Мария Петровна все больше отдавала себя семье и все реже выходила на сцену. Однако театр не оставляла никогда – МХТ был для нее таким же делом жизни, как и для Станиславского.
В письмах и дневниках Марии Петровны можно найти много воспоминаний о ее работе с мужем. Репетировать, искать, размышлять они не переставали даже в зрелом возрасте. Последней их совместной работой стали «Мертвые души» (1932).
Лилина писала:
«Это последняя роль, которую мы работали с Константином Сергеевичем. Он к роли применял свой новый метод, который я тогда не понимала. Теперь я этот метод очень хорошо понимаю и могу его демонстрировать в “Коробочке”».
В другом письме, за несколько лет до смерти мужа, она размышляла:
«Ему минуло 71 год. Как пулеметно пролетела наша жизнь и, особенно, театральная! Мне кажется, так недавно еще мы приезжали в Петербург с “Дядей Ваней”, “Тремя сестрами”; … Мы были молоды тогда! А теперь, стары ли мы! Не знаю, себя не вижу; но, глядя на Константина Сергеевича, никак не могу сказать, что он стар. Может быть, немного походка, рассеянность, слух изменяет, но когда он говорит о театре, то молодой, совсем молодой».
Когда в последние годы Константин Сергеевич отошел от дел в Художественном театре, занялся Оперно-драматической студией, Лилина – и в быту, и в мыслях – пошла за ним. А после смерти Станиславского продолжила преподавать в его студии.
В августе 1938 года на прощании с К.С. Станиславским Владимир Иванович Немирович-Данченко говорил:
«Станиславский имел гениальную способность вести за собой так, что человек действительно отдавался искусству целиком. Работа творческая так сплеталась с жизнью, все интересы, все стремления так сливались в нечто целое и гармоничное, что нельзя было разобрать, где кончаются личные переживания, где начинаются переживания художников».
Этими словами можно описать и союз Лилиной и Станиславского: они были вместе в работе, в искусстве, в идеях, в семье.
Марии Петровны Лилиной, по мужу – Алексеевой, не стало 24 августа 1943 года. На гражданской панихиде Ольга Книппер вновь вспоминала об их знакомстве. И добавляла:
«… Молодая, легкая, поэтичная, – она вся дышала ароматом юности, грациозной женственности, каким-то особенным, только ей свойственным обаянием. В ней была большая наблюдательность, тонкий юмор, такой же тонкий, женский, все подмечающий ум. И все эти качества, так побеждавшие в жизни, она переносила на сцену, став одной из лучших актрис не только нашего, но русского театра вообще».
Автор текста: Дарья Федосова
Фото из фондов Музея МХАТ
Генеральный спонсор театра - Банк ВТБ
Также будет интересно:
Алиса Коонен. В поисках судьбы