Солнце в конце июня стояло уже высоко, когда я добрался до берега Исети. День обещал быть жарким — небо чистое, без единого облачка, а воздух будто застыл в предвкушении зноя. Я выбрал укромное местечко: тут берег пологий, но чуть дальше — резкий свал в глубину, где, по рассказам бывалых рыбаков, любит стоять сазан.
Расстелил старый брезент, достал закидушки — простые, надёжные, проверенные годами. Рядом положил кусок жмыха: терпкий, маслянистый запах разносился по округе, и мне казалось, что даже птицы на миг притихли, принюхиваясь. Для сазана это лучшая приманка: стоит жмыху чуть размокнуть, как по воде тянется ароматный шлейф, который рыба чует издалека.
Я аккуратно наживил крючки, закрепил тяжёлые грузила — течение на Исети местами коварное, может запросто утащить снасть. Мотовила воткнул в рыхлую землю, проверил натяжение лески и повесил колокольчики. Их тонкий звон на ветру звучал почти как музыка — обещание удачи.
Первые полчаса тянулись медленно. Солнце припекало всё сильнее, тени от ив становились короче. Я сидел, прикрывшись панамой, и наблюдал, как река лениво перекатывает свои воды. Иногда из глубины выпрыгивала мелкая рыбёшка, будто дразнила: «А ну-ка, поймай!» Но сазан — не тот, кто торопится. Он осторожен, нетороплив, привык всё взвешивать.
И вот, когда я уже начал думать, что день пройдёт впустую, раздался резкий, почти испуганный звон колокольчика на дальней закидушке. Леска натянулась, пошла в воду тонкой звенящей струной. Сердце подпрыгнуло где-то в горле: это был не робкий тычок плотвички, а уверенный, тяжёлый удар.
— Есть! — выкрикнул я, сам не заметив, как вскочил на ноги.
Подсекать пришлось резко, но без лишней суеты — сазан не прощает ошибок. Удилище выгнулось дугой, будто хотело сложиться пополам. Рыба ушла в глубину, потянув за собой леску, и я почувствовал эту упрямую силу, которая словно говорила: «Ты меня не возьмёшь!»
Мы с ним будто танцевали: он рвался вниз, к корягам, я мягко, но настойчиво возвращал его к поверхности. Пот заливал глаза, солнце обжигало плечи, но я не замечал ни жары, ни усталости. Всё моё внимание было сосредоточено на этой невидимой схватке.
Наконец, у самого берега сазан показался на поверхности — огромный, бронзовый, с мощными плавниками. Ещё пара минут борьбы, и я смог подхватить его под жабры. Рыба тяжело дышала, отбрасывая брызги, а я стоял и смотрел на неё, не веря своему счастью. Килограммов пять, не меньше, — настоящий трофей.
Пока я снимал сазана с крючка и укладывал в садок, колокольчик на второй закидушке снова звякнул — на этот раз тише, осторожнее. Новый бой, новая история.
День катился к закату, жара понемногу спадала, а река будто оживала: плескалась рыба, кричали чайки, лёгкий ветерок наконец-то принёс долгожданную прохладу. Улов был неплохим — ещё два сазана поменьше да пара подлещиков, которые, видимо, решили не отставать от компании.
Собирая снасти, я смотрел, как солнце опускается к кромке леса, окрашивая воду в медно-золотые тона. Исеть тихо шептала что-то своё, вечное, и казалось, что она знает все рыбацкие истории, все победы и промахи. А сегодняшний день точно останется в памяти — жаркий, солнечный, наполненный звоном колокольчиков и силой упрямой рыбы.
